Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message.
Thank you for your help!
Claude-François-Xavier Millot (1726–1785) / Клод Франсуа Ксавье Милло

Древняя и новая история, от начала мира до настоящаго времени. Ч. 1

Description

Language of the original
French 
Full title
Древняя и новая история, от начала мира до настоящаго времени, содержащая в первых четырех частях историю египтян, китайцов, ассириян и вавилонян, финикиян, евреев, мидян и персов, индиян, скифов и цельтов, греков, римлян и кафагенян, c присовокуплением общих примечаний о других древних асийских народах; а в последующих пяти частях всех империй, королевств, республик и других владений, в Европе ныне известных. Сочинение г. аббата Милота, члена многих академий. Ч. 1
Translator
Михаил Иванович Багрянский  (1761–1813)
Place of publication
Moscow
Publisher
Иждивением Типографической компании : Тип. И. Лопухина
Publication year
1785
Number of pages
[2], VI, 438, [2] c.
Catalog number
4243
Location
RSL; LRAS; NLR; SPHL
Author of the description
Anna Plyuscheva

Text example

Original
Translation
P. 57

Selon Diodore, c’étoit le fruit de la politique d’un sage Roi qui, pour prévenir les révoltes, fema la discorde dans les provinces, en donnant un dieu particulier à chacune. Supposé le fait ce prince ne doit passer que pour l’ennemi de son peuple.

C. 56

По мнению Диодора, сие было плодом политики некоего мудрого Государя, которой для предупреждения бунтов, посеял несогласие в провинциях, и дал каждой из них особливого Бога. Предполагая, что то подлинно так, сей государь был враг своего народа.

P. 59

Seuls dépositaires de la science, ils faisoient croire tout ce qu’ils vouloient. Leur pouvoir excessif démontre qu’ils avoient fabriqué les ressorts du gouvernement, ou qu’ils les avoient assujettis à un mobile supérieur, à l’intérêt de leur ordre.

C. 58

Они заставляли их верить всему тому, чему они хотели. Чрезвычайная их власть доказывает то, что они изобрели пружины правления, или, что они покорили оныя выгодам своего состояния.

P. 92

Devenu mandarin, ministre d’état, il vit de près les vices d’une cour voluptueuse ; & ne pouvant y remédier par des conseils, il se retira pour enseigner [p. 53] la morale à des hommes dignes de l’écouter.

C. 92

Став мандарином, государственным министром в близи смотрел на пороки роскошного двора; и не могши тому пособить своими советами, удалился для научения нравственности людей, которые достойны были и могли его слушать.

P. 109

Hérodote assure qu’après avoir satisfait à la loi, les Babyloniennes étoient des modèles de chasteté conjugale. Justin dit aussi la même chose des femmes de Chypre, & Elien de Lydie, où la même loi étoit en vigueur.

C. 110

Иродот уверяет, что по сделании долга закону, Вавилонские жены были образцами супружеской чистоты. Юстин говорит то же о Киприянках, а Элиан о Лидянках, где вышеречный закон был исполняем.

P. 126

Leur année sabbatique revenoit tous les sept ans. Alors les travaux de [p. 127] l’agriculture étoient suspendus <…> on rendoit la liberté aux esclave ; on remettoit les dettes aux Israélites. <…> Le desir de perpétuer les familles étoit le motif de cette loi, qu’on ne pourroit concilier, dans une grande & riche nation, avec le cours des affaires civiles.

C. 130

Субботний их год начинался каждые седмь лет. Земледелие прерывалось <…> дарили вольностию рабов; и отпускали долги Израильтянам. <…> Желание, дабы не прекратилось семейство, было виною сего закона, котораго неможно в великом и богатом народе, согласить с течением гражданских дел.

P. 128

Le grand prêtre avoit une extrême autorité jusques dans les affaires civiles.

C. 131

Первосвященник имел величайшую власть даже и в гражданских делах.

P. 136

Les Perses sont une des plus anciennes nations. Du temps même d’Abraham, selon les érudits, ils faisoient déjà une puissance. Mais ils ne devinrent célèbres & vraiment formidables que sous Cyrus. Son regne est une grande époque. <…> La Cyropédie de Xénophon est évidemment l’ouvrage d’un philosophe, plutôt que d’un [p. 137] historien ; sorte de roman moral & politique, composé pour l’instruction des princes & des hommes d’état. On ne laisse pas d’en tirer le fond d’une histoire <…>.

C. 140

Персы почитаются одним из самых древних народов. Во времена Авраамовы, они уже, по свидетельству ученых, составляли державу; но славными и страшными сделались при Кире. Царствование сего государя есть великая эпоха. <…> Киронаставления Ксенофонтово есть сочинения философа, а не Историка; род нравственнаго [с. 141] и политическаго Романа, писаннаго в наставление государям и государственными делами занятым людям. При всем том не преминули вывесть из онаго основания Истории.

P. 144

Cambyse retournoit en Perse, lorsqu’il apprit que des conjurés lui [p. 145] avoient donné un successeur*. Il respiroit la vengeance. <…> délivra le monde d’une horrible tyrannie. Le nouoveau Roi étoit un mage, un prêtre indigne du trône, qui se donnoit pour le prince Smerdis, ce frere de Cambyse, que Cabyse avoit fait périr. L’imposture fut découverte. Quelques seigneurs ayant formé une conspiration, massacrèrent le faux Smerdis <…>.

 

*[Примечание: succeseur – преемник, наследник. В русском переводе выражено как «возвести на престол»].

C. 150

Камбиз возвращаясь в Персию услышал, что бунтовщики возвели на престол другаго. Он дышал мщением <…> освободил сет ужаснаго тиранства. Новой царь был Волхв, жрец недостойный престола, назвавший себя Смердисом, которой умерщвлен был братом своим Камбизом. Обман открылся. Некоторые вельможи сделали умысел и убили ложнаго Смердиса.

P. 149

Peut-il exister une forme de gouvernement, où les peuples soient à la merci du prince, de manière qu’il n’y ait ni propriété fixe ni sureté personnelle ? Sans doute le despotisme trouve par tout quelque barrière, sinon dans les lois fondamentales, du moins dans les coutumes, les mœurs, dans l’intérêt général, dans son intérêt particulier. Sans doute aussi la passion des Grecs pour la liberté, & leur haine pour les Perses, les ont rendus exagérateurs sur le despotisme asiatique.

C. 155

Может ли существовать образ правления, в котором бы народы были преданы совершенно воле Государя, так что не было бы у них, ни собственности, ни безопасности личной? Без сомнения, деспотство всюду обретает некое варварство, естьли не в основательных законах, покрайней мере в обыкновениях, во нравах, в общей и частной пользе. И в том нет сомнения, что страсть Греков к вольности, и их ненависть к Персам заставила их увеличить Асийское деспотство.

P. 149

Nous avons vu à quel point de bassesse étoient réduits ses courtisans. <…> [P. 150] Que l’on compare à ces terribles idoles, un prince affable, bienfaisant ; environné de ses sujets, comme un pere de sa famile, inspirant par ses regards autant d’amour que de respect ; tirant de la sainteté de la force de son gouvernement <…>.

C. 156

Мы видели уже до какой степени подлости доведены придворные. <…> Да сравнят же с сими ужасными идолами государя снизходишельнаго, благотельнаго; окруженнаго своими подданными, яко отца своим семейством; своим словом внушающим колико любви, толико и почтения; почерпающего из святости законов силу своего правления.

P. 163

Les anciens philosophes regardent cet esprit de servitude comme une des causes de la ruine des Perses ; car de quel effort est capable un peuple auquel il ne reste pas même un sentiment de liberté ? Ces sages y ajoutent d’autres causes ; le luxe, principe corruption générale ; la mauvaise éducation des princes, sources des vices du gouvernement ; & le manque de bonne foi, d’où naissent l’adulation, la perfidie, & les crimes destructeurs de la société.

C. 170

Древние философы почитают сей дух рабства главною причиной падения Персов; ибо, к чему способен тот народ, в котором нет уже и чувствования вольности? Сии мудрецы полагают  еще и другие тому причины; роскошь начало всеобщего развращения; худое воспитание государей, источник пороков в правлении; и недоверенность, рождающая лесть, вероломство и злодейства разрушающие общество.

P. 225

Il voyoit, au milieu des troubles de la Grèce, sa patrie foible par elle même <…>. [P. 226] Il voulut former une république guerrière, invincible, à l’abri des malheurs qu’entraîne la corruption au-dedans, & de ceux qu’amènent les attaques du dehors. Projet certainement admirable, & mieux exécuté qu’aucun autre plan de législation. Il n écrivit point ses lois : il voulut que l’éducation les imprimât dans les cœurs.

C. 235

Он среди смятений, в каковых тогда была Греция, видел, что отечество его само по себе слабо <…>. Он хотел сделать из него военную республику, непобедимую, огражденную от тех зол, которые рождают внутренний разврат и от тех, которые угрожают из вне государству. План истинно достойный удивления, и исполненный удачнее всех других планов законоположения. Он не писал своих законов: а хотел, чтобы воспитание впечатлевало оные в сердца.

P. 298

D’un autre côté, le peuple remuoit dans Athènes, & vouloit enlever aux riches le peu d’autorité que leur laissoit la démocratie.

C. 311

С другой стороны, народ волновался в Афинах и хотел отнять у богатых последнюю власть, оставленную им демократиею.

P. 304

Il tourna l’inquiétude des citoyens contre les ennemis du dehors ; il enleva aux Perses quantité de places ; il attaqua & détruisit leur flotte <…> [p. 305] il les chassa de la Thrace, soumit l’île de Thase après un siège de trois ans, & répandit la terreur jusqu’à la cour du grand-roi.

C. 318

Он обратил беспокойный нрав граждан противу внешних неприятелей; отнял у Персов множество крепостей; напал и разбил их [с. 319] флот <…> покорил остров Фаз по трехлетней осаде, и рассеял ужас даже во дворе великого царя.

P. 319

Alors s’érigeant une espèce de royauté Périclès maîtrisa tellement le peuple, que, sans avoir la même complaisance qu’autrefois pour ses caprices, il conserva toujours le même empire sur ses délibérations. Une haute réputation de probité fortifioit l’ascendant que lui donnoient l’éloquence & la politique.

C. 335

Перикл тогда утвердив за собою некоторой род царской власти, так вел народ, что не снисходя  по прежнему прихотям его, сохранил ту же власть в его собраниях и советах. Великая слава о его честности умножала влияние его красноречия и политики.

P. 333

Hyperbolus, homme décrié & audacieux, déclamoit contre l’un & contre l’autre, afin de succéder à leur pouvoir. <…> Nous avons déjà observé que c’étoit moins un châtiment, qu’une précaution contre l’autorité des principaux citoyens.

C. 350

Ипербол, дерзкой и наглой человек, стоял противу того и другого, дабы получить себе власть их. <…> Мы уже заметили, что оный не есть наказание, а предосторожность противу власти первейших граждан.

P. 343

Mille talens étoient en réserve dans le trésor depuis le commencement de la guerre. Un décret avoit défendu d’y toucher : un décret le permit alors ; & l’expérience fit connoître combien il importe d’avoir un fonds d’épargnes, pour les besoins extraordinaires. Le défaut d’économie & de prévoyance, en ce point, a souvent précipité la ruine des états.

C. 360

Тысяща талантов хранились в сокровище с начала войны. Некоторым указом запрещено оным прикасаться: указом позволено, и опыт доказал, колико нужно беречь для непредвиденных надобностей. Небрежение и не осторожность часто ускоряли упадком государства.