Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message.
Thank you for your help!
William Robertson (1721–1793) / Уильям Робертсон

История о государствовании императора Карла Пятаго. Т. 2

Description

Language of the original
French 
Full title
История о государствовании императора Карла Пятаго: С приложением наперед краткаго начертания о приращениях сообщества в Европе, от разрушения Римской империи до начала шестагонадесять века / Сочиненная г. Робертсоном, доктором богословии, Едимбургскаго университета сениором, и шотландским историографом его британническаго величества. Т. 2
Translator
Сергей Кириллович Смирнов  (род. 1747)
Place of publication
Saint Petersburg
Publisher
При Имп. Акад. наук
Publication year
1778
Table of contents

Preuves et éclaircissemens de l’Introduction a l’histoire du regne de Charles-Quint (с. 1-280)

 

Table des matieres contenues dans le I & le II Volume (с. 281-320)

Доказательства и объяснения Введения в историю о государствовании Карла Пятаго (с. 1-414)

 

Погрешности (с. [415]-[416])

Number of pages
[6], 414 с.; 8°
Catalog number
6012
Location
RSL; LRAS; NLR; LMosSU; SPHL
Notes

Два тома русского издания представляют собой перевод, соответственно, вводной части (отделения I) и примечаний к ней (отсылки к котором римскими цифрами даны в основном тексте), напечатанных первоначально по-английски в одном томе, во французском переводе (Paris, 1771) – тт. 1, 2. Название оригинала: The History of the Reign of the Emperor Charles V. With a view of the progress of society in Europe, from the subversion of the Roman Empire, to the beginning of the Sixteenth Century. In 3 vols. London: W. and W. Strahan, 1769.

Author of the description
Михаил Сергеев

Text example

Original
Translation
P. 5

Les Saxons introduisirent dans toute la Bretagne leurs loix, leurs mœurs, leur gouvernement & leur langage, & bientôt il ne resta aucun vestige des institutions antérieures à leur conquête. Le contraire arriva dans une révolution postérieure. Lorsqu’une seule bataille eut placé Guillaume de Normandie sur le trône de l’Angleterre, les habitans Saxons furent opprimés, mais non détruits, & le conquérant employa en vain tous les ressorts de son autorité & de sa politique pour assujettir ses nouveaux sujets aux institutions Normandes. <…> Les loix Normandes étoient tyranniques & odieuses au peuple <…>.

С. 6

Саксоны ввели во всей Британии свои законы, свои обычаи, свое правление и свой язык, и в скором времени по их завоевании не осталось никаких следов прежних установлений. Противное тому случилось в последующей перемене. Когда одно сражение Вильгельма Нормандскаго возвело на Аглинской престол, то Саксонские жители хотя и утеснены, но не истреблены были, и победитель тщетно употреблял все способы своей власти и политики для приведения своих новых подданных под Нормандския установления. <…> [с. 7] Нормандские законы мучительны и ненавистны были народу <…>.

P. 16

L’état de la société chez les anciens Germains étoit très-grossier & très-simple. Ils ne subsistoient que par la chasse ou le pâturage.

С. 22

Состояние сообщества у древних Германцов было весьма грубое и весьма простое. Они не иным чем себя содержали, как звероловством или скотоводством.

P. 17

Chez le anciens Germains l’autorité du gouvernement civil étoit très-limitée. Pendant la paix ils n’avoient aucun Magistrat commun & fixe ; c’étoient les chefs ou principaux de chaque district qui rendoient la justice & jugeoient les différends. <…> Leurs rois n’avoient pas un pouvoir absolu & illimité ; leur autorité consistoit plutôt dans le privilege de conseiller, que dans le droit de commander. Les affaires de peu de conséquence étoient décidées par les chefs ; mais les objets d’un intêrêt plus général & plus important étoient soumis au jugement du corps entier de la nation.

С. 23

Власть гражданскаго правления у древних Германцов весьма ограничена была. В мирное время не имели они никакого общаго и определеннаго правительства; главы или старшины каждаго уезда преподавали правосудие и разбирали ссоры. <…> Их короли не имели совершенной безпредельной власти; власть их состояла более в преимуществе советовать, нежели в праве повелевать. Маловажныя дела решимы были главами, а касающияся до общественной пользы и важнейшие предметы подвержены были суду всего народа.

P. 17

Chaque individu chez les anciens Germains avoit la liberté de s’engager dans une expédition militaire proposée ; & il ne paroît pas que l’autorité publique lui imposât [p. 18] aucune obligation à cet égard.

С. 24

У древних Германцов каждый имел свободу итти в предлагаемый военный поход; и не видно было, чтобы народная власть налагала на него какое либо в разсуждении сего обязательство.

P. 18

Par une suite de cet esprit de liberté & d’indépendance personnelle, que les Germains conserverent même après qu’ils furent unis en société, ils resserrerent la jurisdiction personnelle de leurs [p. 19] magistrats dans des limites très-étroites ; ils se réserverent & exercerent tous les droits de la vengeance personnelle ; le magistrat n’avoit le pouvoir ni d’emprisonner un homme libre, ni de lui infliger aucune peine corporelle.

С. 25

Посредством сего духа вольности и личной независимости, которую Германцы сохраняли так же и после соединения их в сообщество, они заключили личное судоправление своих правительств в весьма тесные пределы; себе предоставили и употребляли все права личнаго мщения; правительство не имело власти ни заключать в темницу свободнаго человека, ни осуждать его к какому либо телесному наказанию.

P. 21

<…> quoique les altérations qui se firent successivement dans les institutions des différens peuples qui avoient conquis l’Empire Romain, & quoique les progrès qu’ils avoient faits dans la civilisation, eussent entiérement changé leurs mœurs, on pourroit cependant en retrouver l’image dans celles d’une race d’hommes qui est encore à-peu-près dans le même état de société où se trouvoient les barbares du nord lorsqu’ils s’établirent dans leurs nouvelles conquêtes. Je veux parler des sauvages de l’Amérique septentrionale.

С. 28

<…> хотя бы перемены, которыя одна за другою происходили в установлениях разных народов, завоевавших Римскую империю, и приращения, учиненныя ими в просвещении, со всем их нравы переменили; однако бы можно было найти подобие оных в роде людей, которые еще находятся [с. 29] почти в таком же состоянии сообщества, в каком северные варвары по поселении своем в новых завоеваниях находилися. Я хочу говорить о диких народах северной Америки.

P. 22

Le premier sentiment d’un sauvage de l’Amérique, c’est que tout homme est né libre & indépendant, & qu’il n’y a aucune puissance sur la terre qui ait le droit de restreindre & de limiter sa liberté naturelle. On trouve à peine quelque apparence de subordination entr’eux, soit dans le gouvernement civil, soit dans le gouvernement domestique.

С. 30

Первое чувствование дикаго Американца есть то, что всякой человек рожден свободным и независящим, и что нет на земле ни одной власти, которая бы имела право умерить и поставить предел естественной его свободе. У них едва ли можно найти какой нибудь знак повиновения как в гражданском, так и в домашнем правлении.

P. 22

Leurs magistrats civils n’ont qu’une autorité extrêmement bornée. Dans la plus part des tribus, le Sachem ou Chef est choisi par la tribu même ; on lui donne un conseil composé de vieillards, & sans l’avis duquel il ne peut décider aucune affaire d’importance. Les Sachem ne forment aucune prétention à jouir d’une grande autorité ; car [p. 23] ils proposent & prient plutôt qu’ils ne commandent, & l’obéissance de la nation est entiérement volontaire.

С. 31

Их [американцев] гражданские правители имеют весьма ограниченную власть. В большой части племен, Сахем или начальствующий избирается самым племенем; ему дают совет, составленный из стариков, и без согласия котораго не может он решить никакого важнаго дела. Сахемы так же ни мало не ищут того, что бы пользоваться им великою властию; ибо они предлагают и просят более нежели повелевают, и повиновение народа есть со всем произвольное.

P. 26

L’histoire de l’établissement & des progrès du système féodal, est un objet intéressant pour toutes les nations de l’Europe. Les loix & la jurisprudence de quelques pays sont encore presque entiérement féodales.

С. 36

История об основании и приращениях помещечественнаго постановления есть нужный предмет для всех Европейских народов. Законы и законоискуство некоторых областей суть еще почти со всем помещечественные.

P. 31

Ainsi, le terme d’homme-libre se prend communément dans un sens opposé à celui de vassal, vassus ou vassallus ; le premier désigne un propriétaire allodial, & l’autre celui qui releve d’un seigneur. Ces hommes libres étoient obligés de servir l’Etat ; cette obligation étoit si sacrée, qu’il leur étoit défendu d’entrer dans les ordres ecclésiastiques, à moins qu’ils n’en eussent obtenu le consentement du prince.

С. 43

Таким образом слово свободный человек вообще берется в противуполагаемом смысле слову зависящий vassus или vasallus, первое означает [с. 44] жребием приобретающаго владетеля, а другое от владельца зависящаго. Сии свободные люди обязаны были служить государству; и сие обязательство толь было священное, что им возбранялося вступать в духовные чины, не получа на то согласия от государя.

P. 78

<…> non-seulement les laïques, mais même les ecclésiastiques les plus distingués consentirent à se faire recevoir membres des grandes communautés, dans l’espérance de jouir de la sûreté & de la dignité attachées à cette association. <…> Avant l’institution des communautés, les nobles ne résidoient que dans leurs châteaux. C’étoit là qu’ils tenoient leur petite cour, tandis que les villes étoient désertes, & ne comptoient presque pour habitans que des esclaves & d’autres personnes d’une basse condition. Mais par un effet de l’usage dont nous avons parlé, les villes devinrent non-seulement plus peuplées, elles furent encore remplies d’habitans d’un rang distingué ; & l’on vit alors s’introduire une coutume qui regne encore en Italie, où les grandes familles résident plus constamment dans les grandes villes, qu’elles ne le font dans les autres pays de l’Europe.

С. 112

<…> не только светския, но и самыя знатныя духовныя особы соглашалися быть членами великих обществ, в надежде той, чтобы наслаждаться безопасностию и достоинством, присоединенными к сему сообществу. <…> Прежде учреждения обществ дворяне жили в своих замках. Там содержали они свой небольшой двор, между тем города были пусты, и кроме невольников и других низкаго состояния людей почти ни каких жителей не имели. Но по действию упомянутаго нами обыкновения, города не только более населены, они еще наполнены были жителями отличного достоинства; и с того то времени вошло в обыкновение, [с. 113] которое царствует еще в Италии, что знатныя семейства обитают в больших городах постояннее, нежели как оныя делают в других Европейских областях.

P. 81

Long-temps avant l’institution des communautés en France, les seigneurs accorderent des chartes de franchise ou d’immunité à quelques villages de leur dépendance. Mais ces chartes étoient fort différentes de celles qui devinrent communes dans le douzieme & le treizieme siecles. Elles n’érigeoient point ces villes en communautés ; elles n’y établissoient aucun gouvernement municipal, & ne leur accordoient point le droit d’avoir des armes. Elles ne contenoient autre chose qu’un affranchissement de servitude, ou un acte de manumission pour les habitans, une exemption de certains services onéreux & avilissans, & l’établissement d’une taxe ou d’une rente fixe qu’ils devoient payer à leur seigneur, à la place des impositions qu’il pouvoit auparavant mettre sur eux à discrétion.

С. 116

Хотя задолго прежде учреждения обществ во Франции владельцы давали грамоты на вольность или свободу некоторым городам и селам, которыя были в их зависимости. Однако сии грамоты весьма отличны были от тех, которыя сделалися общими во втором надесять и в третьем надесять веках. Они не преобращали сии города в общества; не учреждали там никакого вольнаго правления, и не доставляли им права иметь оружия. Оныя ничто иное в себе содержали, как освобождение рабства или действие на волю отпущения [с. 117] жителей, изъятие некоторых тягостных и подлых служеб и учреждение податей или определеннаго дохода, который должны они были платить своему владельцу вместо тех налогов, которые прежде он мог налагать на них по своему произволению.

P. 83

Dans cet état de trouble & de désordre que la corruption du gouvernement féodal introduisit en Europe, la sûreté personnelle dut être l’objet essentiel de chaque individu ; & comme les grands barons militaires pouvoient seuls assurer à leurs vassaux une protection suffisante, ce fut une des principales sources de leur puissance & de leur autorité. Mais l’établissement des communautés offrit ensuite aux individus un moyen de sûreté indépendant des nobles.

С. 119

В сем состоянии замешательства и безпорядков, которые повреждение помещечественнаго правления ввело в Европе, личная безопасность долженствовала быть существенным предметом для каждаго особо человека; и как великие военные бароны одни могли доставлять своим вазаллам довольное покровительство, то сие было одним и [с. 120] главнейшим источником их могущества и власти. Но учреждение обществ доставило потом каждому безопасное и независимое от дворян средство.

P. 97

Il y avoit dans les villes d’Allemagne des habitans de trois différentes classes : les nobles, familiae ; les citoyens ou hommes libres, liberi ; les artisans qui étoient esclaves, homines proprii. <…> Henri V, qui commença son regne l’an 1106, affranchit les artisans esclaves qui habitoient dans les villes <…>. Les villes d’Allemagne acquirent plus tard que celles de France la liberté ; mais elles étendirent leurs priviléges beaucoup plus loin. Toutes les villes impériales & libres, dont le nombre est considérable, acquirent en entier le titre d’immédiates, terme qui, dans la jurisprudence Germanique, désigne qu’elles étoient sujettes de l’empire seul, & qu’elles possédoient dans leur district tous les droits d’une souveraineté parfaite & indépendante

С. 140

В Германских городах жители разделялися на три разные рода: на дворян, familiae; граждан или людей свободных, liberi, ремесленников, которые были невольники, homines proprii. <…> Генрих V, который начал государствовать в 1106 году, отпустил на свободу тех ремесленных рабов, которые жили в городах <…>. Хотя Германские города приобрели свободу позже нежели Француские; однако они гораздо далее распространили свои преимущества. Все имперские и свободные города, число которых не малое, прозваны были непосредственными, которое слово в Германском законоискустве означает, что зависели оные от одной только империи, и пользовалися в своем уезде всеми правами совершенной и независящей власти.

P. 100

Peu de temps après que le tiers-état se fut introduit dans l’assemblée de la nation, [p. 101] l’esprit de liberté, que cette innovation réveilla en France, commença à produire des effets remarquables. On vit dans plusieurs provinces de ce royaume, la noblesse & les communautés former des associations, par lesquelles elles s’engageoient réciproquement à défendre leurs droits & leurs privileges mutuels contre les procédés arbitraires & redoutables de la couronne.

С. 145

Вскоре после того как третий чин введен был в народособрании, дух вольности, которую сие новое установление возобновило во Франции, начал производить достойныя примечания дела. Во многих областях сего королевства дворянство и общества составляли союз, чрез который обязывалися они защищать свои права и свои взаимныя преимущества против самопроизвольных и опасных поступков короны.

P. 137

Pendant ce période, l’ordre politique, le respect pour les loix, l’équité dans l’administration de la justice, firent en Allemagne des progrès sensibles. Mais l’abolition entiere & complette du droit de la guerre privée ne s’accomplit qu’en 1495. L’autorité impériale étoit alors plus affermie, & les peuples avoient pris des idées plus justes du gouvernement & de la subordination civile. Ce privilege funeste & barbare, dont les nobles avoient joui si long-temps, fut enfin déclaré incompatible avec le bonheur & l’existence même de la société. Afin de terminer tous les différends qui pourroient s’élever entre les membres divers du corps Germanique, la chambre impériale fut instituée avec une jurisdiction souveraine, & fut destinée à juger sans appel toutes les causes portées devant elle. Elle a toujours subsisté depuis cette époque, & elle est encore aujourd’hui un tribunal très-respectable, qui forme une branche essentielle de la constitution Germanique.

С. 200

В сие обращение времени общественный порядок, почтение к законам, справедливость в [с. 201] отправлении правосудия, произвели в Германии ощутительные успехи. Но все целое и совершенное уничтожение права частной войны не прежде последовало как в 1495 году. В то время императорская власть получила более силы, и народы возымели справедливейшия понятия о правлении и повиновении гражданском. Сие пагубное и варварское преимущество, которым дворяне чрез столь долгое время наслаждалися, наконец объявлено было не совместным с благосостоянием и с самым существом сообщества. Для прекращения всех ссор, которыя могли происходить между разными членами Германскаго общества, учреждена была императорская камера с верьховною властию, в которой без переносов решилися все дела, приносимыя в оную. От сего счисления времени она всегда была, да и ныне есть еще весьма почтительное правительство, составляющее существенную отрасль Германскаго постановления.