ministre

.term-highlight[href='/ru/term/ministres'], .term-highlight[href^='/ru/term/ministres-'], .term-highlight[href='/ru/term/ministre'], .term-highlight[href^='/ru/term/ministre-'], .term-highlight[href='/ru/term/ministre-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/ministre-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/ministres-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/ministres-1-']
Оригинал
Перевод
T. 5. P. 338

Le plus pressant intérêt du chef, de même que son devoir le plus indispensable, est donc de veiller à l’observation des lois dont il est le ministre, & sur lesquelles est fondée toute son autorité. S’il doit les faire observer aux autres, à plus forte raison doit-il les observer lui-même qui jouit de toute leur faveur. Car son exemple est de telle force, que quand même le peuple voudroit bien souffrir qu’il s’affranchît du joug de la loi, il devroit se garder de profiter d’une si dangereuse prérogative, que d’autres s’efforceroient bien-tôt d’usurper à leur tour, & souvent à son préjudice. Au fond, comme tous les engagemens de la societé sont réciproques par leur [p. 340] nature, il n’est pas possible de se mettre au-dessus de la loi sans renoncer à ses avantages, & personne ne doit rien à quiconque pretend ne rien devoir à personne. Par la même raison nulle exemption de la loi ne sera jamais accordée à quelque titre que ce puisse être dans un gouvernement bien policé. Les citoyens mêmes qui ont bien mérité de la patrie doivent être récompensés par des honneurs & jamais par des privileges : car la république est à la veille de sa ruine, si-tôt que quelqu’un peut penser qu’il est beau de ne pas obéir aux lois. Mais si jamais la noblesse ou le militaire, ou quelqu’autre ordre de l’état, adoptoit une pareille maxime, tout seroit perdu sans ressource.

С. 15

Нужнейшая польза начальника равно как и необходимый долг его смотреть, чтоб наблюдаемы были законы, которых он правитель, и на коих основана вся власть его. Ежели он должен стараться, чтоб другие наблюдали их, тем больше должен сам исполнять оные, когда он пользуется всеми их выгодами; его пример столько важен, что хотя бы сам народ хотел дозволить снять с себя иго закона, и тогда бы он должен был беречься пользоватися толь опасным преимуществом, которое другие тотчас бы устремились похитить в свою очередь и по большей части во вред ему. Как в самом деле все обязательства общества по существу своему суть взаимны, так и не можно выходить из под закона не отметая пользы его, и никто тому ничего не должен, кто думает быть сам никому ничем не должным; для сей то самой причины, никакое выключение из под закона, ни под каким видом никогда в правлении порядочным не дозволится. Самые заслужившие отечеству граждане должны получать в награду чести, а никогда преимущества: по тому как правление уже при самом упадке как скоро только кто ни есть может вздумать, что хорошо не повиноваться узаконению. Но ежели когда либо дворянство или воинство, или какой другой чин в обществе присвоит сие правило, тогда все погибло безповоротно.

T. 5. P. 338

Mais quand les citoyens aiment leur devoir, & que les dépositaires de l’autorité publique s’appliquent sincérement à nourrir cet amour par leur exemple & par leurs soins, toutes les difficultés s’évanoüissent, l’administration prend une facilité qui la dispense de cet art ténébreux dont la noirceur fait tout le mystere. Ces esprits vastes, si dangereux & si admirés, tous ces grands ministres dont la gloire se confond avec les malheurs du peuple, ne sont plus regrettés : les mœurs publiques suppléent au génie des chefs ; & plus la vertu regne, moins les talens sont nécessaires. L’ambition même est mieux servie par le devoir que par l’usurpation : le peuple convaincu que ses chefs ne travaillent qu’à faire son bonheur, les dispense par sa déférence de travailler à affermir leur pouvoir ; & l’histoire nous montre en mille endroits que l’autorité qu’il accorde à ceux qu’il aime & dont il est aimé, est cent fois plus absolue que toute la tyrannie des usurpateurs. Ceci ne signifie pas que le gouvernement doive craindre d’user de son pouvoir, mais qu’il n’en doit user que d’une maniere légitime. On trouvera dans l’histoire mille exemples de chefs ambitieux ou pusillanimes, que la mollesse ou l’orgueil ont perdus, aucun qui se soit mal trouvé de n’être qu’équitable.

С. 24

Но когда граждане любят свой долг, и преемники власти народной искренно прилежат питать ту любовь собственным своим примером и стараниями своими, все трудности исчезают сами собою, правление становится лехко, и освобождается от темнаго того искусства, котораго все таинство состоит в его мрачности. Все обширные разумы столь опасные и столь удивительные, все те великие правители, которых слава смешена с нещастиями народными не так сожаления достойны тогда бывают; нравы народные наравнивают разум начальников: и чем больше добродетель царствует, тем меньше нужды в дарованиях. Самому высокомерию услужнее должность, нежели нарушение: народ уверенный, что начальники трудятся единственно в его пользу, преданностью своею облегчает их от безпокойства утверждать власть свою; и История в тысящи местах нам показывает, что власть начальника любящаго народ и полученная от любви народной сто раз полномочнее всех утеснений похитителей оныя. Сие не значит, что правление власть свою употреблять боялось, но что оно должно употреблять ея всегда законным образом. Тысящу примеров найдется в Истории начальников высокомерных или слабодушных, погибших от сладострастия или гордости, а ни одного не сыщешь, который бы пропал от праводушия. 

P. 189

<...> si les Princes & leurs Ministres ne sont si attachez au Gouvernement de l’Etat, que n’obmettant aucune chose de ce à quoi leur Charge les astreint, ils n’abusent pas de leur Puissance

C. 185

<…> ежели государи и их министры не будут прилежны в правлении государственном, пропустят что из того, к чему их должность обязывает, и не будут воздержаны от превратнаго употребления своей власти.

P. 5

P. 5
<…> afin que tout ce qui se passé en Allemagne, en Italie, et en France, soit écrit aux Ministres du Divan.

C. 8

<…> дабы о всем о том, что происходит в Германии, в Италии и во Франции, было отписано к присутствующим в Диване Министрам.

P. 166

Deux jeunes princes, plus foibles par leur caractère que par leur âge, en qui l’éducation n’avoit rien produit parce qu’elle avoit trouvé un fonds stérile, vont règner dans un temps d’orages, où de grands hommes auroient peine à soutenir le poids du gouvernement. Leurs ministres, des femmes, des eunuques règneront pour eux ; & l’empire, croulant de toutes parts, éprouvera tout à la fois les [p. 167] maux d’une administration vicieuse, & les coups d’une infinité d’ennemis étrangers.

C. 171

Два юных государя, слабейшие по свойству своему, нежели по возрасту, в котором воспитание ничего не произвело, для того что оно обрело в них безплодное основание, имеют царствовать в бурное время, когда и великие люди с трудом несли бы бремя правления. Министры их, жены, евнухи царствовали вместо них; и империя, потрясаемая со всех сторон, претерпит в одно время и бедствия порочного правления, и поражения бесчисленных посторонних врагов.

P. 398

Ce grand capitaine, bon François, mauvais courtisan, se défit bientôt des ministres & des favoris de Charles, s’attira une disgrace par ses violences, & regagna enfin par ses services la faveur & la confiance de son maître.

C. 484

Был он великий воин, усердный сын отечества, плохой придворный. Скоро удалось ему прогнать от Карла деловых людей и [с. 485] любимцев. Насильствами своими подвиг Короля на гнев; но умилостивил потом заслугами.

P. 309

Le Czar offensé de l’injure qui lui étoit faite dans la personne d’un de ses Ministres, se vit obligé d’aller porter la guerre sur les frontieres de la Turquie. Avant de partir de Moscow [sic], il donna tous les ordres nécessaires, & il établit un Sénat de Régence.

C. 55

Петр Великий будучи оскорблен сею обидою оказанною ему в лице его Министра, нашел себя принужденным вступить немедленно с войском своим на [с. 56] границы Турецкия; но прежде отбытия своего из Москвы, учинил многия важныя распоряжения и для правления Государством учредил Сенат.

P. 316

Après la prise de Vismar par les Alliés de Pierre, ce Prince résolut de faire un second voyage en Europe : il avoit fait le premier en homme qui s’étoit voulu instruire des arts ; il fit le second en Prince qui vouloit connoître les intérêts de toutes les Cours. Il mena la Czarine avec lui : ils passerent d’abord par Copenhague, Lubek, Neustad ; ils allerent à Hambourg, descendirent l’Elbe, & arriverent à Amsterdam. Le Czar resta trois mois à la Haye, petite ville qui est le centre des négociations de l’Europe. On jettoit alors les fondemens d’une grande révolution. Le Cardinal Alberoni, Ministre en Espagne, homme audacieux, rouloit un projet capable de bouleverser l’Angleterre & la France. Goerts, fameux Ministre de Charles XII, s’étoit lié avec la Cour de Madrid, & étant de concert avec Alberoni, ils entretenoient des intelligences avec tous les Anglois qui tenoient pour la Maison des Stuarts. Le parti du Prétendant devoit éclater, tandis que [p. 317] Charles XII descendroit de la Norwege dans le Nord d’Ecosse : le même Alberoni ménageoit une conspiration en France contre le Régent du Royaume, qui étoit alors le plus grand appui du Roi George.

C. 69

После взятия Визмара союзниками Российскими, Петр Великий принял намерение вторично обозреть Европу. В первый раз странствовал в звании человека, желавшаго обучаться художествам; в другой же раз путешествовал Государем, для познания выгоды и польз всех дворов. Он взял с собою и свою Супругу: сперва отправились они в Копенгаген, Любек и Нейстадт, оттуда же в Гамбург, а из онаго в Амстердам. Три Месяца пробыли в Гаге, не большом городе, но который был центр всех дел происходивших [c. 70] в Европе. В тогдашнее время располагали было основание великой перемены. Кардинал Албероний, Министр Гишпанский, человек смелый, намерялся произвесть в действо предприятие, способное опровергнуть Англию и Францию. Герц, славный Министр Карла XII. вступил в союз с Гишпанским двором и будучи в согласии с Алберонием имели тайную переписку со всеми Агличанами державшимися Дому Стуартов. Сторона Претендента должна была вдруг появиться, как скоро Карл XII выступит из Норвегии в Северную часть Шотландии: между тем Албероний подкреплял так же и во Франции заговорщиков [c. 71] против Регента Королевства, который тогда служил великою подпорою Королю Георгию.

P. 319

Etant allé voir le tombeau du Cardinal de Richelieu dans l’Eglise de Sorbone ; il s’arrêta bien moins à considérer ce chef-d’œuvre de sculpture, que les traits du visage de ce grand Ministre, dont le nom étoit célebre dans l’Europe. Saisi d’un transport dont il ne fut pas le maître, il embrassa sa statue, en s’écriant : « Grand homme, je t’aurois donné la moitié de mes Etats, pour apprendre de toi à gouverner l’autre. »

C. 74

Взирая на Гробницу Кардинала Ришелье в Сорбонской Церкве, остановился Он не столько для созерцания превосходной скульптуры ея, сколько для рассмотрения черт лица сего великаго и славнаго во всей Европе Министра. Объемлем будучи восторгом, коего преодолеть был не в [c. 75] силах, обнял его истукан и изрек: Великий человек! я бы тебе отдал половину своего Государства, что бы научиться от тебя управлять другою.

P. 319

Arrivé dans ses Etats, il visita ses conquêtes, donna de nouveaux Réglemens dans Petersbourg, construisit des lignes du Volga au Tanaïs, établit une chambre de Justice pour examiner la conduite de ses Ministres, & remettre de l’ordre dans les finances.

C. 76

Прибыв же в свое Государство, осматривал свои завоевания, выдал новыя узаконения, учредил разныя места, для разсмотрения поступков своих Министров, и для приведения в порядок Государственных доходов.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!