nation

.term-highlight[href='/ru/term/nation'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-'], .term-highlight[href='/ru/term/nation-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nations'], .term-highlight[href^='/ru/term/nations-'], .term-highlight[href='/ru/term/nations-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nations-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nation-4'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-4-']
Оригинал
Перевод
P. 126

Leur année sabbatique revenoit tous les sept ans. Alors les travaux de [p. 127] l’agriculture étoient suspendus <…> on rendoit la liberté aux esclave ; on remettoit les dettes aux Israélites. <…> Le desir de perpétuer les familles étoit le motif de cette loi, qu’on ne pourroit concilier, dans une grande & riche nation, avec le cours des affaires civiles.

C. 130

Субботний их год начинался каждые седмь лет. Земледелие прерывалось <…> дарили вольностию рабов; и отпускали долги Израильтянам. <…> Желание, дабы не прекратилось семейство, было виною сего закона, котораго неможно в великом и богатом народе, согласить с течением гражданских дел.

P. 136

Les Perses sont une des plus anciennes nations. Du temps même d’Abraham, selon les érudits, ils faisoient déjà une puissance. Mais ils ne devinrent célèbres & vraiment formidables que sous Cyrus. Son regne est une grande époque. <…> La Cyropédie de Xénophon est évidemment l’ouvrage d’un philosophe, plutôt que d’un [p. 137] historien ; sorte de roman moral & politique, composé pour l’instruction des princes & des hommes d’état. On ne laisse pas d’en tirer le fond d’une histoire <…>.

C. 140

Персы почитаются одним из самых древних народов. Во времена Авраамовы, они уже, по свидетельству ученых, составляли державу; но славными и страшными сделались при Кире. Царствование сего государя есть великая эпоха. <…> Киронаставления Ксенофонтово есть сочинения философа, а не Историка; род нравственнаго [с. 141] и политическаго Романа, писаннаго в наставление государям и государственными делами занятым людям. При всем том не преминули вывесть из онаго основания Истории.

P. 335

Ainsi tomba la monarchie fondée par Théodoric, & relevée par Totila, deux princes comparables aux plus grands hommes. La nation gothique, pour laquelle Procope affecte tant de mépris, mérite les éloges & les regrets de quiconque ne se livre point aveuglément aux préjugés.

C. 337

Таким образом, пала монархия, Феодориком основанная и возвышенная Тотилою, двумя государями, которых сравнять можно с величайшими мужами. Готской народ, к которому Прокопий показывает толико презрения, заслуживает похвалы и сожаление всякого, кто [с. 338] отдается слепо предразсуждениям.

P. 361

Les vertus chrétiennes & la saine doctrine, dont il resta toujours quelques traces, déposoient contre les vices dominans. On abusoit de la religion, ou faute de la bien connoitre, ou parce que les passions [p. 362] abusent de tout. Le sacerdoce faisant un corps séparé, ayant des intérêts particuliers, ayant été presque affranchi des lois civiles, exerçant en partie le pouvoir législatif, étant maître absolu de l’enseignement, gouvernant les consciences à son gré, commandant sous le nom de Dieu à des hommes qui ne raisonnoient point, qu’on empêchoit même de raisonner ; avec tous ces avantages, comment les prêtres, comment les pontifes, en des siècles corrompus, n’auroient-ils pas tenu les nations dans une espèce de servitude ?

C. 446

Христианские добродетели и святое его учение, от коих еще оставались всегда некоторые следы, вопиют против господствующих пороков. Сия святая вера употреблялась во зло либо по недостатку знания в оной, либо для того, что страсти людские повреждают самые лучшие узаконения. А понеже священный чин учинял из себя отделенное сословие, имел особливые выгоды, почти освобождался от гражданских законов, исполнял некоторым образом власть законодателей, был самовластным господином в учении, управлял по своей воли совестями, и повелевал именем Божиим таким людям, кои не могли и не смели рассуждать: то со всеми сими выгодами и в сии развращенные веки как же можно было, чтоб священники, а особливо священноначальники, не держали все народы в некотором роде рабства?

P. 16

CHAPITRE II.

Fin du regne de Charles VII. – Louis XI, jusqu’à la mort du dernier duc de Bourgogne.

Charles VII, ayant chassé les Anglois par les armes de ses illustres capitaines, des Dunois, des Richemont, des la Hire, &c. continua de réparer par un sage gouvernement les maux affreux de la nation. Son fils Louis, génie dangereux & mauvais cœur, empoisonna la fin de sa vie, en se révoltant. Il se retira chez le duc de Bourgogne ; il se rendit même suspect de méditer un parricide. Charles mourut de chagrin en 1461.

Sous son règne furent restreints les priviléges de l’université de Paris, qui sortant de sa sphère & s’ingérant dans les affaires d’état, inquiétoit alors le gouvernement plus qu’elle n’éclairoit les citoyens.

C. 20

ГЛАВА II.

 

Конец царствования Карла VII. – Людовик XI, до смерти последнего Бургонского герцога.

 

Карл VII выгнал Агличан оружием славных своих военачальников, то есть Дюноа, Ришемонда, Гира и прочих, и продолжал разумным [c. 21] своим правлением исправлять ужасные бедствия своего народа. Сын его Людовик, имеющий у себя великое лукавство и худое сердце, взбунтовав против онаго, оскорбил конец его жизни. Он ушел к герцогу Бургонскому, да и был подозреваем, будто бы думал учиниться отцеубийцей, от которой печали король и умер в 1461 году.

При царствовании сего государя были уменьшены преимущества Парижского университета, которой вышедши из своих пределов и вступавшись во все государственные дела, смущал тогдашнее правление гораздо больше, нежели наставлял он граждан.

P. 21

En effet, son règne de quarante-deux ans produisit des calamités sans nombre, que ses propres sujets partagèrent avec les autres nations. Tyran farouche & implacable, il vouloit règner par la terreur.

C. 28

В самом деле, 42-летнее его царствование произвело бесчисленные бедствия, в коих с прочими народами участвовали также и собственные его подданные. Сей государь, будучи свирепым и неупросимым мучителем, хотел царствовать над народом своим одним только страхом.

P. 183

Les pairs ayant rejeté ce bill affreux, on déclare que le peuple est la source de toute autorité légitime ; que par conséquent, les communes, choisies par le peuple qu’elles représentent, ont la supreme autorité de la nation, & que tout ce qu’elles jugent loi, à force de loi sans le consentement du roi & des pairs.

C. 221

Но заседающие в нынешнем парламенте перы отвергли то ужасное определение, в котором заключалось, что народ есть источник всякой законной власти, и следственно выбранный народом и представляющий оный нижний парламент имеет над всем государством верховную власть, и что все то, что почтет он законом, должно признавать за закон, не требуя на то никакого согласия ни [с. 222] от короля, ни от перов.

P. 349

Mais ce prince, d’un autre côté, gagna plus dans son propre royaume, qu’il n’auroit pu gagner par des conquêtes : s’il faut mesurer le bonheur des souverains au degré de pouvoir qu’ils ont sur les peuples. La valeur avec laquelle on l’avoit du défender Coppenhague contre Charles X, le rendoit cher à la nation, en même temps qu’on détestoit l’injustice de la noblesse & du sénat, dont la puissance étoit devenue tyrannique ; car ils rejetoient sur les autres le faix des impôts. Pour se venger de ces oppresseurs, on sacrifia au roi la liberté nationale. L’assemblée des états de 1660, rendit la couronne pleinement héréditaire [p. 350] dans la maison de Fréderic, & lui déféra l’autorité absolue, sans que les nobles s’y pussent opposer.

C. 419

С другой стороны, сей государь получил гораздо больше прибыли в собственном своем государстве, против того, чтобы мог он завоевать; если только можно измерять благополучие государей по степеням их власти над своими народами. Ибо оказанная им в защищении от Шведского короля столичного города Копенгагена великая храбрость, учинила его чрезвычайно милым всем своим подданным [с. 420] в то время, когда ненавидели они неправосудие благородства и сената, которых власть учинилась уже мучительною; а чтоб отомстить угнетателям сим, то и пожертвовали они королю своему общенародной вольностью. Вследствие чего в 1660 году собрание государственных чинов учинило престол сего королевства в доме Фридериковом совершенно наследным, да и поручило ему самодержавную власть; чему благородные люди и не смели противиться.

P. 196

L’esclavage est la ressource du peuple. Cette nation guerrière, invincible du temps de Charlemagne, est en proie aux insultes des Normands, pirates sans discipline, sans honneur. On n’en sera point étonné, si l’on réfléchit sur les discords civiles, & sur les maux inséparables de l’anarchie. L’état de société étoit alors un état de guerre. Ce mot dit tout.

C. 237

Что же следует до всего простонародия, то было все оно в невольничестве; почему сей военный и во время Карла великого непобедимый народ учинился добычей и предметом ругательства Норманнов, или такого народа, который был не иное что, как незнающие никакого порядка ни чести морские разбойники. Сему никто не удивится, если только рассудить о тогдашнем несогласии граждан, и о тех бедствиях, которые бывают с безначалием неразлучны; ибо как все общественное состояние было тогда состоянием военным, то сего самого уже и довольно к изъяснению прочего.

P. 2

<…> si Louis XIV avoit été véritablement sage, il auroit usé de sa puissance en prince modéré, en pere de son peuple, & en arbitre équitable des nations étrangères. Mais l’ivresse de la fortune & de la grandeur va le porter encore à de violentes démarches, qui, le rendant odieux, seront tôt ou tard une source de calamités publiques. J’insiste sur les fautes de ce monarque si célébré, parce qu’elles fournissent d’importantes leçons de sagesse.

Plusieurs domaines, autrefois dépendans des Trois-évêchés & de l’Alface, étoient depuis long-tems possédés par différens princes d’Allemagne. On veut les réunir à la couronne. On établit pour cela deux chambres, l’une à Metz, l’autre à Brisac. Ces tribunaux prononcent les réunions, & le roi se fait ainsi justice à soi-même. [P. 3] Le parlement de Besançon réunit Montbéliard, comme fief de la Franche-Comté.

C. 4

<…> если был он совершенно благоразумен, то бы употребил власть свою, как надлежит воздержному государю, отцу своего народа и правосудному посреднику иностранных областей. Но будучи упоен счастьем и великостью, употребил он паки насильственные поступки, которые, приведя его в ненависть, учинятся рано или поздно источником народных несчастий. Я останавливаюсь на проступках толь славного государя; для того что подают они нам самые важные наставления в благоразумии.

Как многие области, зависящие от трех Алзасских епископов, находились уже издавна во владении различных Немецких князей: то и захотелось ему присовокупить их к своему государству. В следствие чего и учредил он два судилища: один в Меце, а другое в Бризахе, которые и объявили о присоединении оных, чем король и доставил себе мнимую справедливость сам собою. Парламент же Безансонский, почитая [c. 5] Монтбельярд за принадлежащий ко Франш-компту город, присовокупил и его также ко Франции.

P. 228

​Ces derniers articles contenoient sans doute les lois de S. Edouard, que la nation ne cessoit de réclamer. On voit que les barons, en l’intérêt du peuple à leurs interest, se mirent eux-mêmes dans la nécessité d’être justes, & de ne plus fouler les petits.

C. 278

Последния статьи без сомнения замыкали в себе законы святаго Эдуарда, коих возстановления безпрестанно требовал народ. Приметно, что Бароны присоединяя виды польз своих к таковым же черни, заставили сами себя хранить правосудие и не утеснять маломощных.

P. 228

Se maintenir [p. 229] sur le trône d’Angleterre malgré les dégoûts de la nation, malgré les efforts du monarque le plus puissant de l’Europe ; gouverner la Hollande sans despotisme, & néanmoins avec une sorte d’autorité absolue fondée sur l’estime & la confiance ; diriger par une profonde politique les conseils des cours étrangeres <…>.

C. 370

Удерживал себя на Англинском престоле при отвращении к нему целаго народа, не взирая на толикие поиски самаго мощнейшаго Государя в Европе; по воле своей управлять Голландиею без самовластительства, однакоже с некоторым родом полномочия, основывавшимся на почтнении к нему и доверенности; распоряжать пособием мудрой политики советами чужестранных дворов <…>.

P. 162

Les droits de la succession violés en faveur d’un étranger, le roi légitime détrôné par son gendre & proscrit par la nation <…> c’étoit une suite naturelle des principes qui avoient pris racine dans ce royaume, & qui avoient donné au génie libre & turbulent de l’Anglois une audace féconde en entreprises contre les droits de ses souverains. Mais soit que l’expérience eût fait connoître les inconvéniens d’une trop grande liberté, soit que le parti populaire n’osât franchir les barieres de la constitution [p. 163] nationale <…>.

C. 280

Права наследства к престолу нарушенныя для иностранца, законный Государь низверженный с oнаго зятем своим и изгнанный от подданных <…> суть естeственныя следствия правил окоренившихся в государстве сем которыя вольнолюбивых и склонных к волнованию Англичане наполнили дерзостию противу прав Государей своих. Опыты ли доказали неудобства безпредельныя вольности или народ вообще не отваживался выйти из пределов политическаго своего состава <…>.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!