отечество

.term-highlight[href='/ru/term/otechestva'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestva-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestvu'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestvu-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestve'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestve-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestvom'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestvom-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestvo'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestvo-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestvo-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestvo-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/otechestvu-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/otechestvu-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/o-te-chestvu'], .term-highlight[href^='/ru/term/o-te-chestvu-']
Оригинал
Перевод
P. 91

La liberté du Peuple Romain n’en fut pas plus asseûrée. Pompée regnoit dans le Senat, et son grand nom le rendoit Maistre absolu de toutes les déliberations. Jules Cesar en domptant les Gaules, fit à sa Patrie la plus utile conqueste qu’elle eust jamais faite. Un si grand service le mit en estat d’établir sa domination dans son païs <...>.

С. 66

Вольность народа Римскаго чрез  то не безопаснее стала. Помпей властвовал в сенате и его великое имя учинило его совершенным властелином  всех приговоров. Юлий Цесарь укротя Галлов, учинил отечеству своему наиполезнейшее приобретение, какого еще не бывало. Толь великая заслуга привела его в состояние утвердить власть свою в своем отечестве.

P. 385

Ch. XIV. On ne plaint point la déstinée de ces grands Capitaines, qui perdent la vie dans une bataille au service de la Patrie et de leur Prince <…>.

С. 307

Гл. 14. Никто не жалеет о тех великих полководцах; которые полагают жизнь свою на войне за Государя, и за отечество их.

Истинный христианин и честный человек (1762)
Жан Батист Морван де Бельгард
S. 50

Niemand wird zwar läugnen, daß die Pflicht und Liebe, welche man seinem Könige und Vaterlande schuldig ist, grösser sey als die, womit eine Frau ihrem Manne verbunden ist. Allein man muß doch auch dabey gestehen, daß diese heroische Tugend, nämlich seinen eignen Mann aus Liebe gegen das Vaterland zu verrathen, zu unsern Zeiten sehr rar, und fast unbekannt ist.

С. 55

Хотя не оспоримо, что должность и любовь, принадлежащая к Государю и отечеству есть более, нежели обязательство жены к своему мужу, однако должно и то признать справедливым, что сия геройская добродетель, то есть чтоб из любви к отечеству предать своего супруга, весьма редка и почти неизвестна в наших временах.

P. 25

Une expérience continuelle a pu faire connoître en Europe qu’un Prince qui a un million de Sujets, ne peut, sans se détruire lui-même, entretenir plus de dix mille hommes de troupe : il n’y a donc que les grandes Nations qui aient des armées.

<…> 

Les Fondateurs des anciennes Républiques avoient également partagé [p. 26] les terres : cela seul faisoit un Peuple puissant, c’est-à-dire, une Société bien réglée : cela faisoit aussi une bonne armée, chacun ayant un égal intérêt, & très grand, à défendre sa patrie.

Quand les lois n’étoient plus rigidement observées, les choses revenoient au point où elles sont à présent parmi nous : l’avarice de quelques particuliers, & la prodigalité des autres, faisoient passer les fonds de terre dans peu de mains ; & d’abord les arts s’introduisoient pour les besoins mutuels des riches & des pauvres. Cela faisoit qu’il n’y avoit presque plus de Citoyens ni de Soldats ; car les fonds de terre destinés auparavant à l’entretien de ces derniers étoient employés à celui des Esclaves & des Artisans, instruments du luxe des nouveaux possesseurs : sans quoi l’Etat, qui malgré son déréglement doit subsister, auroit péri.

С. 25

Ежедневное искуство научает нас, что в Европе имеющий миллион подданных [с. 26] князь не может без конечнаго своего разорения содержать больше 10000 войска: следственно одни только великие народы имеют настоящее войско. 

<…> 

Основатели древних республик равно разделили земли; сие одно делало сильный народ, то есть благоустроенное общество; сие так же делало храбрых воинов, понеже каждый имел равную пользу, и весьма великую, защищать свое отечество

Когда законы не были больше строго наблюдаемы, дела приходили в такое состояние, в каком они теперь у нас находятся: от сребролюбия иных, а других разточения земли перешли в немногия руки; и вскоре начили художетсва заводиться для взаимных богатых и убогих нужд. Сие было причиною, что почти не стало больше ни граждан, ни воинов; ибо земли, определнныя прежде для содержания сих последних, употреблены после были на пропитание рабов и художников, служащих орудием [р. 27] к роскоши новых владельцов: без чего правление, которое не смотря на свою нестройность должно пребыть в целости, разрушилось бы.

P. 213

Les voleurs infestoient les grands chemins, la police étoit inconnue, & la justice hors d’activité. Les seigneurs de Quitzau & de Nevendorff, indignés du joug odieux que portoit leur patrie, firent une guerre ouverte aux sous-tyrans qui l’opprimoient. Dans cette confusion totale, & pendant cette espece d’anarchie, le peuple gémissoit dans la misere, les nobles étoient, tantôt les instrumens, tantôt les vengeurs de la tyrannie, & le génie de la nation abruti par la dureté de l’esclavage, & par la rigueur d’un gouvernement [p. 214] barbare & Gothique, demeuroit engourdi & paralytique.

С. 189

Воры наполняли большия дороги грабежем, Полиция была незнаема, а Юстиция не имела своего действия; почему Китцские и Ниендорфские владетели, будучи раздражены ужасным игом, которое несло их отечество, учинили явную войну сим тираннам, которые их подавляли. В сем общенародном смятении и во время сего рода безначальства народ стенал в бедности, благородные были или орудиями или отмстителями тирании, а народныя одураченныя жестокостию рабства и [с. 190] суровостию Варварскаго и Готфскаго правления, мысли, пребывали столь онемелыми, как будто находилися в параличе.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
P. lxxxiv

Tant s’en faut que les vertus [р. lxxxv] morales & chrétiennes soient exclues de la monarchie, que même la vertu politique ne l’est pas. <…>.

Enfin l’homme de bien, dont il est question dans le livre III, chapitre v, n’est pas l’homme de bien chrétien, mais l’homme de bien politique, qui a la vertu politique dont j’ai parlé. C’est l’homme qui aime les loix de son pays, & qui agit par l’amour des loix de son pays.

De l'esprit des lois. T. 1 (1757)
Charles Louis de Montesquieu
С. II

В таком же смысле надлежит понимать и о том, что по изключении нравственныя и Християнския добродетели из правления самодержавнаго, не останется в оном и самыя политическия добродетели. <…>. 
На последок человек добродетельный о каком говорится третия книги в главе пятой, разумеется добродетельным не Християнски, но политически, имеющий ту политическую добродетель, о которой я говорил. Он есть такий человек, который любит законы своего отечества, и который действует по законам своея земли.

О разуме законов (1775)
Шарль Луи де Монтескье
P. xc

Si je pouvois faire en sorte que tout le monde eût de nouvelles raisons pour aimer ses devoirs, son prince, sa patrie, ses loix ; qu’on pût mieux sentir son bonheur dans chaque pays, [р. xcj] dans chaque gouvernement, dans chaque poste où l’on se trouve ; je me croirois le plus heureux des mortels.

De l'esprit des lois. T. 1 (1757)
Charles Louis de Montesquieu
С. VIII

Ежели бы я возмог каким образом произвести, что бы весь свет возъимел новыя причины к возлюблению своих должностей, своего Государя, своего отечества и своих законов, и что бы возчувствовали лучше свое блаженство в каждой земле, в каждом правлении и в каждом состоянии, в каком кто находится; то бы я почел себя наисчастливейшим из смертных.

О разуме законов (1775)
Шарль Луи де Монтескье
P. 138

Les loix doivent-elles forcer un citoyen à accepter les emplois publics ? Je dis qu’elles le doivent dans le gouvernement républicain, & non pas dans le monarchique. Dans le premier, les magistratures sont des témoignages de vertu, des dépôts que la patrie confie à un citoyen, qui ne doit vivre, agir & penser que pour elle ; [р. 139] il ne peut donc pas les refuser. Dans le second, les magistratures sont des témoignages d’honneur : or telle est la bizarrerie de l’honneur, qu’il se plaît à n’en accepter aucun que quand il veut, & de la maniere qu’il veut.

De l'esprit des lois. T. 1 (1757)
Charles Louis de Montesquieu
С. 139

Должны ли законы принуждать гражданина к принятию государственных должностей? Я уже выше сказал, что они должны производить сие в правлении общенародном; а не в самодержавном. В перьвом чиноначалия означают засвидетельствование добродетели, залоги вверяемые отечеством гражданину который жить, делать и мыслить должен единственно для него: и так о не должен от них отказываться. Во втором чиноначалия служат изъявлением чести: в прочем такова есть справедливость чести, что она и самое засвидетельствование тогда только приемлет, когда сама захочет и таким образом, каким сама пожелает.

О разуме законов (1775)
Шарль Луи де Монтескье
P. 337

À l’égard des domestiques, ils lui doivent aussi leurs services en échange de l’entretien qu’il leur donne ; sauf à rompre le marché dès qu’il cesse de leur convenir. Je ne parle point de l’esclavage ; parce qu’il [p. 338] est contraire à la nature, & qu’aucun droit ne peut l’autoriser.

Il n’y a rien de tout cela dans la société politique. Loin que le chef ait un intérêt naturel au bonheur des particuliers, il ne lui est pas rare de chercher le sien dans leur misere. La magistrature est-elle héréditaire, c’est souvent un enfant qui commande à des hommes : est-elle élective, mille inconvéniens se font sentir dans les élections, & l’on perd dans l’un & l’autre cas tous les avantages de la paternité. Si vous n’avez qu’un seul chef, vous êtes à la discrétion d’un maître qui n’a nulle raison de vous aimer ; si vous en avez plusieurs, il faut supporter à la fois leur tyrannie & leurs divisions. En un mot, les abus sont inévitables & leurs suites funestes dans toute société, où l’intérêt public & les lois n’ont aucune force naturelle, & sont sans cesse attaqués par l’intérêt personnel & les passions du chef & des membres.

С. 6

В разсуждении же слуг, они обязаны ему услугами за пропитание. Я здесь не говорю о рабстве по тому, что оно противно естеству и никаким правом защищено быть не может. 

Ничего из вышеозначеннаго не случается в политическом обществе. Правитель не редко ищет случая, воспользоваться бедностию частных людей, а особливо когда не имеет естественной пользы от благополучий их. Ежели правление получается по наследству, то часто ребенок повелевает людям; ежели же по выбору, то многия неудобности встречаются при избрании, и в обоих случаях превосходства отечества теряются. Когда правитель имеется один, то подданные подвержены воле единаго господина, который никакой причины не имеет их любить; когда же многие, то должно в одно [с. 7] и то же время сносить их мучительство и раздоры. Одним словом злоупотребления не избежимы и их худыя следствия во всяком обществе, где общая польза и законы не имеют существенной своей силы и завсегда нарушаемы пользами частных людей и страстьми правителя и сочленов его.

P. 341

Osons opposer Socrate même à Caton : l’un étoit plus philosophe, & l’autre plus citoyen. <…>. L’un instruit quelques particuliers, combat les sophistes, & meurt pour la vérité : l’autre défend l’état, la liberté, les lois contre les conquérans du monde, & quitte enfin la terre quand il n’y voit plus de patrie à servir.

С.37

Осмелимся ли Сократа [с. 38] сравнить Катону; первый был более философ, последний же более гражданин. <…>. Перьвый научает некоторых частных людей, опровергает ложныя мнения и умирает за истинну; последний же защищает государство, свободность и законы от завоевателей света, и наконец оставляет землю, когда уже услуги его для отечества тщетны были.

P. 343

La patrie ne peut subsister sans la liberté, ni la liberté sans la vertu, ni la vertu sans les citoyens : vous aurez tout si vous formez des citoyens ; sans cela vous n’aurez que de méchans esclaves, à commencer par les chefs de l’état.

С. 47

Отечество не может соблюстися без вольности, ни вольность без добродетели, ни добродетель без граждан: и так стараться должно о сотворении граждан; в противном случае будут только одни негодные рабы, начиная с самых правителей государства.

P. 143

<...> exilium, quo quis expellebatur patria fine spe reditus <...>. Poterat tamen ab eo magistratu, qui illum pepulerat, revocari domum.

С. 103

Ссылка. Преступника высылали из отечества безповоротно. Однако то [с. 104] правительство, которое его осудило, властно было само собою возвратить отечеству изгнанного.

P. 400

§ 47. Si patriam prodere conatus fuerit pater, rescierit que id scelus filius, dubitet autem, indicandum hoc sit magistratibus, an silendum, tum consciens filii est dubia.

С. 68

§ 47. Если какой отец замыслит изменить своему отечеству, и его сын о том проведав, сомневаться станет, дать ли знать о том правительству, или молчанием прикрыть, то такая в сыне совесть есть сомнительная.

P. 542

§ 175. III. γ. Si denique ipsius animo subieceris, quantum debeat reipublicae, a cuius salute singulorum incolumitas seiungi possit.

С. 225

§ 176. III. 3. Естьли наконец внушить ему, сколько должен он отечеству, от котораго целости безопасность каждаго отдельна быть не может.

P. 340

Les citoyens mêmes qui ont bien mérité de la patrie doivent être récompensés par des honneurs & jamais par des priviléges : car la république est à la veille de sa ruine, si-tôt que quelqu’un peut penser qu’il est beau de ne pas obéir aux lois. Mais si jamais la noblesse ou le militaire, ou quelqu’autre ordre de l’état, adoptoit une pareille maxime, tout seroit perdu sans ressource.

С. 33

Самые граждане оказавшие услугу отечеству, должны быть награждены почестьми, а никогда помянутыми преимуществами: ибо Республика тогда уже приклоняется к своему падению, коль скоро может кто нибудь мыслить, что не повиноваться законам есть похвально. Ежели дворянство, или военнослужащей, или другое какое-нибудь состояние примет таковое правило; то все потеряно без возвраты.

P. 341

Osons opposer Socrate même à Caton : l’un étoit plus philosophe, & l’autre plus citoyen. Athenes étoit déja perdue, & Socrate n’avoit plus de patrie que le monde entier : Caton porta toujours la sienne au fond de son cœur ; il ne vivoit que pour elle & ne put lui survivre. <…> L’un instruit quelques particuliers, combat les sophistes, & meurt pour la vérité : l’autre défend l’état, la liberté, les lois contre les conquérans du monde, & quitte enfin la terre quand il n’y voit plus de patrie à servir. 

С. 56

Дерзнем противоположить Сократа самаго Катону: один был больше философ, а другой больше гражданин. Афины были уже потеряны, [с. 57] и Сократ кроме целаго света не имел никакого отечества. Катон носил всегда свое отечество внутри сердца своего: он жил только для него, и не мог после его в живых остаться. <…> Один наставляет некоторых частных людей спорить с Софистами, и умирает за истину: другой защищает государство, вольность, законы против завоевателей мира, и оставляет наконец жизнь, когда уже не может служить более отечеству.

P. 342

Voulons-nous que les peuples soient vertueux ? commençons donc par leur faire aimer la patrie : mais comment l’aimeront-ils, si la patrie n’est rien de plus pour eux que pour des étrangers, & qu’elle ne leur accorde que ce qu’elle ne peut refuser à personne ? Ce seroit bien pis s’ils n’y joüissoient pas même de la sûreté civile, & que leurs biens, leur vie ou leur liberté fussent à la discrétion des hommes puissans, sans qu’il leur fût possible ou permis d’oser reclamer les lois. Alors soûmis aux devoirs de l’état civil, sans joüir même des droits de l’état de nature & sans pouvoir employer leurs forces pour se défendre, ils seroient par conséquent dans la pire condition où se puissent trouver des hommes libres, & le mot de patrie ne pourroit avoir pour eux qu’un sens odieux ou ridicule.

С. 58

И так если хотим, что бы народы были добродетельны, то начнем сие внушением им любви к отечеству; но как они любить его будут, если отечество [с. 59] для них то же есть, что и для чужестранцов, и дарует им только то, в чем никому отказать не может? еще было бы хуже, когда бы они не могли наслаждаться даже гражданскою безопасностию, и когда бы имение их, их жизнь, или свобода были во власти людей сильных, так что бы и не можно было им или не позволено прибегать к законам.  Тогда будучи подчинены должностям правительства гражданскаго, не наслаждаясь даже правилами естественнаго правительства, и не будучи в состоянии употребить сил своих к своему защищению, они следственно были бы в худшем состоянии, в каком свободные люди находиться могли бы, слово отечество не имело бы для них инаго знаменования кроме ненавистнаго или смешнаго.

P. 343

La patrie ne peut subsister sans la liberté, ni la liberté sans la vertu, ni la vertu sans les citoyens : vous aurez tout si vous formez des citoyens ; sans cela vous n’aurez que de méchans esclaves, à commencer par les chefs de l’état.

С. 72

Отечество не может стоять без вольности ниже вольность без добродетели; а добродетель без граждан: вы все зделаете; ежели исправите граждан: без сего вы будете иметь только злонравных невольников, начиная с самых начальников государства.

P. [2-3, préface]

La Providence a trouvé à propos de susciter de tems en tems un petit nombre de personnes, à qui elle a accordé des talens, qu'elle refuse au commun des hommes. Nés pour instruire & pour diriger, destinés à être les protecteurs & les défenseurs du genre humain, ils osent prendre en main la cause commune de la société civile, pour en faire valoir les droits & en soûtenir les intérêts. Guidés par le seul amour de la patrie, ils n'envisagent que ce qui peut lui procurer un bonheur solide ; tout autre objet leur est étranger & même odieux. Loin d'être susceptibles de ces sentimens bas & dangereux, qui deshonorent souvent les principaux membres d'un Etat, ils les combattent avec cette noble bardiesse que donne la vertu, & qui caractérise le vrai citoyen. Si leur voix est étouffée par les cris tumultueux d'une multitude corrompue, ou rendue inutile par les violences d'une autorité despotique, ils n'en ont pas moins la gloire d'avoir montré le bon chemin, & le public intéressé leur a la même obligation. 

Nôtre siécle, si dissèmblable d'ailleurs à celui des Licurgues & des Solons, a eu le bonheur de voir naître des hommes capables de défendre courageusement la vérité contre toutes les forces du mensonge, & son histoire fournira à la posterité plus d'un exemple de citoyens généreux, qui se sont sacrifiés pour le bien public

C'est dans la conduite de ces glorieux modèles qu'on a puisé les maximes repandues dans ce livre, où tout Lecteur, de quelque condition qu'il soit, trouvera des régles sures pour remplir les devoirs de son état, & mériter la qualité de véritable citoyen

Л. 3 об. – 6 [предисловие]

Предусмотрение Б[о]жие определило низпосылать от времяни до времяни по малому числу людей с такими дарованиями, каковых просто[й] народ лишен, таким людям, которые производятца в свет для того чтоб других просвещать и оными правителствовать, предстателствовать, за человеческой род, и оной защищать свойственно есть, вступать смело в дела гражданскаго общества; с тем чтоб привесть нравы онаго в надлежащее действие и сохранить ево интерес. Будучи поощряемы единаю любовию к отечеству не должны воображать себе ничего иного, как толко то, что может произвесть оному совершенное благополучие, протчие ж все мысли от себя отдалять и их презирать; не входить в те ниские и опасные разсуждения, коими часто повреждаетца честь главных членов государства, но побеждать их благородным великодушием, которое вливает добродетель и делает истинны[м] сыном отечества, а хотя совет их иногда и уничтожится противными голосами зломышленной партии или преодолением вышней власти, но им так, как показавши истинный путь, не менше останется чести, ибо общество, уверившись о полезностях их советов, к ним также обязателство иметь будет. 

В нашем веке, несходственном в некоторых частях с ликурговыми и солоновыми временами [когда] произошло в свет доволно таких людей, которые способны были с великодушием защищать справедливость против всех сил лжи, и онаго гистория покажет потомкам не один пример великодушных патриотав, которые жертвовали себя в ползу общества.

Изображенные в сей книге примечания основаны на славных сих примерах, где читатель, какого бы он звания ни был, найдет твердые регулы к исполнению должности по состоянию своему и преобретению достоинства сущаго сына отечества.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!