законный

.term-highlight[href='/ru/term/zakonnoe'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnoe-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnago'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnago-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnou'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnou-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnym'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnym-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnymi'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnymi-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnuu'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnuu-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnaya'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnaya-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonnyya'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonnyya-']
Оригинал
Перевод
P. 313

Symbolum XLI

Nec periculosa minùs est ambitio ob timores
nimios, atque ob suas appetitiones circa ea præsertim , quæ ingeniosè & per vim obtinuit. Nullum medium timor suggerit <…>. [p. 314] Idem quoque Machiavelli doctrina consulit, cujus discipuli immemores facti Davidis, qui in domum et familiam Saülis inquisivit, ut suam iis misericordiam impartiretur, exemplis utuntur quoranda tyrannorū, perinde quasi non omnes malis iis artibus pessum iissent, si quis fortè evasit incolumis, id ideo fuit (ut mox dicemus) quia eas in meliores convertit. Regna pleraque usurpatione primum incrementa sumpserunt, posteà tueri se coeperūt justitia, & cum tempore paulatim facta sunt legitima. Extrema violentia, extremum periculum est. 

Л. 115 об.

Символ 41

Не безбедно же есть властолюбие, еже и боязни ради прочиих, и своих ради похотей раждается, наипаче аще что насилием или хитростию приобретеся. Ни единоя отрады не дает страх чуждый <…>. Тожде и Махиавелля учение советует, его же учения держащийся князие, не помняще надело Давыдово, иже дом и все сродство Саула того ради изыска и истяза, дабы свое им явил м[и]л[осе]рдие, образом некиих мучителей последуют; аки бы не вси таковыи своею хитростию в погибель обратилися. Аще же кто от них цел сохранен есть, сие того ради получи, яко хитрость свою на правду претвори. Ц[а]рствия некия первее насилием возрастоша, потом же правдою начаша себе сохраняти, и по времени законная сотворишася. Крайнее же насилие крайняя беда есть <…>.

P. 95

Entre ces extremitez vicieuses il y a un milieu qu’il faut tenir: c’est [p. 96] d’avoir pour ceux qui sont les dispensateurs des graces du Prince, & qui luy aident à soûtenir le poids des affaires, toute la deference & tout le respect qu’ils doivent raisonablement attendre des personnes de qualité. Un homme de naissance peur aussi, sans trop s’abbaisser, tascher d’acquerir leurs bonnes graces, & ne pas negliger les avantages qu’il croit pouvoir retirer de leur protection, pourveu neanmoins que se soit par de voyes legitimes. S’il arrive mesme qu’il reçoive d’eux quelque bienfait, les loix de l’honneur l’obligent de leur en témoigner dans l’occasion sa reconnoissance autant que ses premiers [p. 97] devoirs, & le service du Roy peuvent le luy permettre. 

C. 79

Между сими порочными крайностями, есть одна средина, которыя надлежит держаться, то есть, иметь к тем, которые разделяют милость государеву, и которые ему помогают в понесении бремени многих дел, всякую покорность, и всякое почтение, како́ва надлежит им ожидать праведно от благородных особ. Породной человек может также стараться, без излишняго себе унижения, получить от них себе милость, и не опустить пользы, которую он думает приобрести от их покровительства, токмо бы то было чрез законныя сретствия. Ежели случится, что он получит от них какое благодеяние; [с. 80] то закон че́сти его принуждает, чтоб засвидетельствовать при случае им свое благодарение, сколько первейшая должность, и служба государева могут его к тому допустить.

T. 5. P. 338

I. La premiere & plus importante maxime du gouvernement légitime ou populaire, c’est-à-dire de celui qui a pour objet le bien du peuple, est donc, comme je l’ai dit, de suivre en tout la volonté générale <…>.

С. 14

I. Первое и наинужнейшее положение правления законнаго или народнаго, то есть того котораго цель добро народное, есть как я уже сказал, следовать во всем воле общей <…>.

T. 5. P. 338

Mais quand les citoyens aiment leur devoir, & que les dépositaires de l’autorité publique s’appliquent sincérement à nourrir cet amour par leur exemple & par leurs soins, toutes les difficultés s’évanoüissent, l’administration prend une facilité qui la dispense de cet art ténébreux dont la noirceur fait tout le mystere. Ces esprits vastes, si dangereux & si admirés, tous ces grands ministres dont la gloire se confond avec les malheurs du peuple, ne sont plus regrettés : les mœurs publiques suppléent au génie des chefs ; & plus la vertu regne, moins les talens sont nécessaires. L’ambition même est mieux servie par le devoir que par l’usurpation : le peuple convaincu que ses chefs ne travaillent qu’à faire son bonheur, les dispense par sa déférence de travailler à affermir leur pouvoir ; & l’histoire nous montre en mille endroits que l’autorité qu’il accorde à ceux qu’il aime & dont il est aimé, est cent fois plus absolue que toute la tyrannie des usurpateurs. Ceci ne signifie pas que le gouvernement doive craindre d’user de son pouvoir, mais qu’il n’en doit user que d’une maniere légitime. On trouvera dans l’histoire mille exemples de chefs ambitieux ou pusillanimes, que la mollesse ou l’orgueil ont perdus, aucun qui se soit mal trouvé de n’être qu’équitable.

С. 24

Но когда граждане любят свой долг, и преемники власти народной искренно прилежат питать ту любовь собственным своим примером и стараниями своими, все трудности исчезают сами собою, правление становится лехко, и освобождается от темнаго того искусства, котораго все таинство состоит в его мрачности. Все обширные разумы столь опасные и столь удивительные, все те великие правители, которых слава смешена с нещастиями народными не так сожаления достойны тогда бывают; нравы народные наравнивают разум начальников: и чем больше добродетель царствует, тем меньше нужды в дарованиях. Самому высокомерию услужнее должность, нежели нарушение: народ уверенный, что начальники трудятся единственно в его пользу, преданностью своею облегчает их от безпокойства утверждать власть свою; и История в тысящи местах нам показывает, что власть начальника любящаго народ и полученная от любви народной сто раз полномочнее всех утеснений похитителей оныя. Сие не значит, что правление власть свою употреблять боялось, но что оно должно употреблять ея всегда законным образом. Тысящу примеров найдется в Истории начальников высокомерных или слабодушных, погибших от сладострастия или гордости, а ни одного не сыщешь, который бы пропал от праводушия. 

P. 241

Le Peuple Romain, presque toujours abandonné de ses Souverains, commença à le devenir, & à faire des Traités pour sa conservation ; ce qui est le moyen le plus légitime d’acquérir la souveraine puissance : c’est ainsi que l’Armorique & la Bretagne commencerent à vivre sous leurs propres loix.

С. 252

Римский народ, почти всегда оставляемый от своих самодержцев, начал управлять сам собою, и делать договоры [с. 253] для своего сохранения; что служит законным средством к приобретению самодержавной власти: таким же образом Арморика и Британния начали жить по собственным своим законам.

P. 908

Philosophie politique des Grecs. La Religion, l’Eloquence, la Musique & la Poésie, avoient préparé les peuples de la Grece à recevoir le joug de la legislation <…>.

Grec (1757)
Louis de Jaucourt
C. 26

О политической греческой философии. Вера, красноречие, мусикия и стихотворство предуготовили народ Греческий ко принятию на себя ига законнаго.

P. 337

ÉCONOMIE ou ŒCONOMIE, (Morale & Politique.) ce mot vient de οἶκος, maison, & de νόμος, loi, & ne signifie originairement que le sage & légitime gouvernement de la maison, pour le bien commun de toute la famille. Le sens de ce terme a été dans la suite étendu au gouvernement de la grande famille, qui est l’état. Pour distinguer ces deux acceptions, on l’appelle dans ce dernier cas, économie générale, ou politique ; & dans l’autre, économie domestique, ou particuliere. Ce n’est que de la premiere qu’il est question dans cet article. Sur l’économie domestique, voyez  Père de famille.

Quand il y auroit entre l’état & la famille autant de rapport que plusieurs auteurs le prétendent, il ne s’ensuivroit pas pour cela que les regles de conduite propres à l’une de ces deux sociétés, fussent convenables à l’autre : elles different trop en grandeur pour pouvoir être administrées de la même maniere, & il y aura toûjours une extrème différence entre le gouvernement domestique, où le pere peut tout voir par lui-même, & le gouvernement civil, où le chef ne voit presque rien que par les yeux d’autrui.

С. 1

Економия, (нравств. и политика). Сие слово составлено из Греческаго οἶκος дом и νόμος закон, и по производству означает разумное и законное домашнее правление к общему всей семьи благополучию. Знаменование сего слова потом введено даже и в правлении большей семьи или государства. Для лучшего различения сих означений в последнем случае называется она общественною экономиею или государственным благоучреждением, в первом же домостроительством, или частною экономиею. 

Хотя бы между государством и семьею и было такое сходство, каковое [с. 2] многие сочинители утверждают, то не следовало бы из того, что правила порядка свойственныя одному, которому ни есть из сих двух обществу, равно приличествуют и другому: пространством своим они разнствуют так, что одинаковым образом управляемы быть не могут, и несходствие сие безконечно между домашним правлением, в коем отец все видеть может своими очами, и государственным, котораго глава зрит по представлению других.

P. 246

Nec vero instituti mei est hic loqui contra foeminas Principes et illustres, quae oppida et castella in patrimonio suo (plura) possident. Illis enim a beneficiariis (subditisque) jure debita non adimo servitia ; sed eis, obedientiam praestent matrimonii ratione maritis debitam, persuadere cupio. Foeminas humiles et plebejas cum maritis nonnunquam discordare mirum non est. Fortunas enim quas perdant, tenues, et laborem, quem in discrimen committant, exiguum habent. At foeminae Principes ac illustres, quae multis imperare audent, cur uni ut pareant, demittere se abnuant ; Nam, quod citra cujusquam injuriam dictum velim, abunde stulticiae, parum intelligentiae inest foeminae, quae gubernandi regni peritiam sibi vendicat, et aequo animo maritum ferendi scientia caret (ac patientia).

Horologium principum (1615)
Antonio de Guevara
С. 82

Однакож я не намерен здесь противоречить Великим Государыням и Княгиням, во владении своем многие города и крепости имеющим. Ибо я не прекословлю, чтоб вельможи и подданные законную им приносили службу; но точию посоветовать желаю, дабы оне в разсуж[д]ении брака должное супругам своим послушание отдавали. Подлыя и простонародныя жены, не дивно, что с мужьями иногда бывают не согласны. Ибо пожитки, кои утратить, скудные; и честь, которую потерять, малую имеют. Но Великия Государыни и Княгини, многими повелевать дерзающия; чего ради одному повиноваться и перед одним смириться не желают? Ибо (не в обиду говорю) довольно глупости и мало разума в той жене обретается, которая к правлению целаго государства знание и искусство себе присвояет; а единаго мужа своего великодушно и терпеливно сносить не умеют.

P. 299

On mit aussi en deliberation dans la Chambre des Communes si les Parlemens assemblez sous le regne de Marie, & le Parlement d’alors, sous celui d’Elisabeth pourroient passer pour legitimes, vû que les deux Reines n’avoient pas pris dans les lettres de Convocation, la qualité de Chef de l’Eglise Anglicane, affectée aux Rois d’Angleterre.

С. 350

Сверх того предложили нижней камере на разсмотрение, могли ли почитаться законными собрании парламентския созванныя  [с. 351] в государствование Марии и в правление тогдашняго парламента, по той причине, что королева, созывая оныя, в писмах своих не принимала на себя, «достоинства главы церкви Аглинской, даннаго королям их».

P. 306

[formule du serment] Moy N. certifie & atteste sur ma conscience, que je reconnois la Reine comme legitime & souveraine Gouvernante du Royaume d’Angleterre, & de ses autres Païs & Domaines, tant au spirituel qu’au temporel : je declare aussi que nul autre Prince, ou Princesse étrangere, ou autre personne ou Etat, n’a en ce Royaume de fait ou de droit, aucune Jurisdiction, puissance, ni préeminence [p. 307], ni autorité Ecclesiastique, ni civile, en quelque chose que ce soit : & ainsi je renonce pour toujours, à toute Jurisdiction, & puissance étrangere, & je declare que je n’en reconnoîtrai jamais d’autre que celle de la Reine.

С. 359

[текст присяги] Я нижеимянованный свидетельствую по совести моей и подписуюсь в том, что признаю королеву, законною и державною правительницею королевства Аглинскаго, и прочих ея земель и господств, как в духовных, так и в светских делах: объявляю при том, что никакой иностранной государь, ни государыня, ниже иная особа, или область, не имеют ни действительной, ни справедливой власти, ни силы, ни преимущества, ниже начальства как в духовенстве, так и в гражданстве, в каких бы то случаях ни было; таким образом отрицаюсь я навсегда от всякаго [с. 360] суда и могущества иностраннаго, и объявляю, что я не буду признавать их иных кроме учреждаемых королевою моею государынею.

P. 79

L. LXVIII. Le Japon. Pour rendre le calme à ses Etats, et dompter des sujets rebelles, le monarque qui régnoit alors, mit à la tête de ses armées un général, qui chercha moins à rétablir la domination légitime, qu’à s’élever lui-même à la suprême puissance.

С. 51

П. 68. Япония. Царствовавший тогда монарх, желая возвратить спокойствие земле, и укротить бунтующих подданных, послал с войском своим предводителя, которой не столь прилагал попечения о возстановлении законнаго правления, как о возведении самаго себя на вышний степень могущества.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!