raison

.term-highlight[href='/ru/term/raison'], .term-highlight[href^='/ru/term/raison-'], .term-highlight[href='/ru/term/raison-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/raison-1-']
Оригинал
Перевод
P. 67

La raison leur meurit avec l’âge et l’expérience, & ils arrivent enfin au plus haut degré de jugement. Ils ont horreur du ca- [P. 68] price, comme d’une tentation de leur prudence, mais surtout dans les matiéres-d’État, qui, à-cause de leur extrême importance, éxigent qu’on prenne toutes les sûretez. 

L'Homme de cour (1725)
Nicolas Amelot de la Houssaye, Baltasar Gracián
С. 53

Разсуждение с летами и искуством приходит, чего ради такия люди разумнейшия бывают. Они легко мысленность, как искушение своей мудрости, в великом омерзении имеют, а наипаче в случаях дел Штатских; которыя по своей крайней важности, великой и весьма надежной тайности требуют. 

Придворной человек (1741)
Николя Амело де ла Уссе, Бальтасар Грасиан
T. 5. P. 338

La puissance des lois dépend encore plus de leur propre sagesse que de la sevérité de leurs ministres, & la volonté publique tire son plus grand poids de la raison qui l’a dictée : c’est pour cela que Platon regarde comme une precaution très-importante de mettre toûjours à la tête des édits un préambule raisonné qui en montre la justice & l’utilité. En effet, la premiere des lois est de respecter les lois : <…>.

С. 16

Могущество законов зависит еще больше от их собственнаго разума, нежели от [c. 17] строгости правителей, и воля общая больше смотрит на справедливость, которая их сказывает. Для этого то Платон весьма нужною осторожностию почитал полагать в заглавии узаконения разумное предисловие, которое бы означало их справедливость и пользу. И в самой вещи первый закон почитать законы; <…>.

P. 12

Les force particulieres ne peuvent se réunir, sans que toutes les volontés se réunissent. La réunion de ces volontés, dit encore très-bien Gravina, est ce qu’on appelle lÉTAT CIVIL

La loi, en général, est la raison humaine, en tant qu’elle gouverne tous les peuples de la terre, & les loix politiques & civiles de chaque nation, ne doivent être que les cas particuliers où s’applique cette raison humaine.

De l'esprit des lois. T. 1 (1757)
Charles Louis de Montesquieu
С. 12

Частныя силы не могут соединиться в одну без того, если и все их желания не соединятся. Соединение сих желаний, говорит так же весьма изрядно Гравин, есть то, что называют СОСТОЯНИЕМ ГРАЖДАНСКИМ

Законы вообще, есть не что иное, как человеческий разум, по стольку, по скольку он управляет народами всея земли; а законы политические и гражданские каждыя державы должны быть не что иное, как частные случаи, к которым тот человечески разум применяется.

О разуме законов (1775)
Шарль Луи де Монтескье
P. 62-63

Cette supériorité d'une ame qui ne connoît rien au - dessus d'elle que la Raison & la Loi ; cette fermeté de courage qui demeure immobile au milieu du monde ébranlé ; cette fierté généreuse d'un cœur sincérement vertueux, qui ne se propose jamais d'autre récompense que la vertu même, qui ne désire que le bien public, qui le désire toujours, & qui par une sainte ambition veut rendre à sa Patrie encore plus qu'il n'a reçu d'elle...

С. 4

Начальныя черты и простейшия краски, употребляемыя умом нашим для начертания образа истиннаго великодушия, суть превосходность души, не познавающей ничего свыше себя, кроме справедливости и закона. Твердая бодрость духа посреди колеблющагося мира не подвижима пребывающа ; благородная гордыня искренне добродетельнаго сердца, которое никогда не предполагает себе инаго воздаяния, кроме самыя добродетели, всегда желает общественнаго блага, и побуждено почтенным честолюбием, стремится воздать отечеству своему более, нежели от него получает.

P. 69

Qu'il est rare de trouver des génies assez supérieurs pour tempérer par leur modestie, l'éclat de la supériorité de leurs lumieres ; & pour adoucir, par leur sagesse, l'empire d’une raison dominante qui se sent née pour être souveraine!

С. 20

Коль редки разумы толико превосходные, дабы кротостию умеряли сияние превосходнаго просвещения своего, и мудростию услаждали владычество разума господствующаго, который чувствует себя рожденным для управления!

P. 69

<…> il ne condamne pas moins la fierté présomptueuse de ces génies indociles, qui soutiennent leurs avis, moins parce qu'ils sont justes, que parce qu'ils les ont proposés; & qui, sans respecter souvent ni la prérogative de l'âge, ni celle de la dignité, veulent que tout genou fléchisse, & que toute langue rende hommage à la hauteur de leur esprit. Attentif à ménager la foiblesse du cœur humain, qui, dans le tems même qu'il a le plus besoin d'être gouverné, ne craint rien tant que de sentir qu'on le gouverne : il appréhende encore plus de deshonorer la Raison, en lui prêtant cet extérieur tyrannique qui ne convient qu'à la Passion: <…>

С. 21-22

<> равно осуждает он надменною гордыню тех непокорных разумов, которые защищают свои мнения, не столь для справедливости, сколь для того, что от них предложены, и кои часто не уважая преимущества, ни лет, ни достоинств, требуют, чтоб преклонялись пред ними все колена, и все уста повиновались бы высоким их дарованиям. Искусно управляющий слабостью сердца человеческаго, (которое ничего столь не страшится, как чуствовать управление себя, в самое то время, когда оное наипаче нужно для него) наивящше остерегается он, чтоб не поругать справедливость облечением ее в тиранства, который [с. 22] приличен единой токмо страсти. <…>

P. 432

Soit préjugé ou raison, prévention ou justice, la Chine, après plus de vingt siecles, continue encore à les etudier & à les admirer. Les révolutions du goût, les changemens de Dynastie, les dominations etrangeres même, n'ont jamais entamé l’universalité des suffrages, ni l'elégance pittoresque du style concis dans lequel ils sont ecrits, ni la beauté de la doctrine bienfaisante qu'ils enseignent. Quoiqu'ils ne soient sortis des cendres du grand incendie des livres que tronqués, mutilés & peut-être altérés, les gens de lettres, les hommes d'état, les philosophes & les bons citoyens les regardent comme un des plus beaux monuments qui nous restent de l’éloquence & de la sagesse de l'Antiquité. C'est dans la belle morale qu'ils enseignent, dans les vertus qu'ils commandent & dans les sages regles de politique qu'ils tracent & qu'ils ont eu la gloire de persuader, que les Philosophes d'au-delà des mers auroient dû chercher la solution du grand problême de la durée de l'Empire Chinois, & non pas dans la différence des climats & dans la force des préjugés: causes également absurdes aux yeux de la foi, de l'expérience & de la raison.

С. 167-168

Предразсудок ли, предубеждение ли, или справедливость; но Китайцы чрез двадесять уже столетий продолжают почерпать в них учение и удивляться им. Премены вкусов и династий, владычества иностранцев, не ослабляли никогда всеобщей им похвалы; равно всегда чтили живописную краткость и приятность слога, красоту благотворительных правил, ими преподаемых.

Хотя не возникли из пепла великаго онаго пожара, изтребившаго древния книги; станется же, что не избегли сокращения, обезображения, или и были перепорчены. Упражняющияся в науках государственныя особы, философы, словом, все ревностныя дети отечества, разумеют оба сии сочинения наилучшим остатком памятников витийства и премудрости древних. От преизящнаго нравоучения своего, от добродетелей, коим наставляют; от правил благоразумной политики, кои предписывают, вземлется удостоверительная их сила, к которой бы надлежало прибегнуть ученым Европейцам, старающимся решить великую оную задачу, [c. 168] то есть долготу времен существования Китайской империи; а не искать того в разности земных поясов и в предразсуждениях. Источники, равно ложные пред очами веры, испытания и здраваго разума.

P. 22

[…] & depuis Noé jusqu'aux Législateurs des différentes Nations qui ont peuplé la terre, si l'on refusoit au Fondateur des Chinois les connoissances traditionelles qui pouvoient le plus contribuer au bonheur commun, présent & à venir. Quoi qu'il en soit, accordons-les lui par pure libéralité, si nous trouvons quelques difficultés à les lui accorder par raison & par justice; & voyons comment il a pu, au moyen de ses trigrammes, les communiquer aux hommes grossiers qu'il instruisoit.

С. 32-33

[…] от Ноя даже до законодавцев разных народов, населивших поверьхность земную, естьли отречемся присвоять основателю Китайскаго государства знания по преданиям, коими всего наипаче поспешествуется блаженство общее, настоящее и грядущее. Но как бы то ни было , присвоим ему оныя хотя по [c. 33] снисхождению, буде находим затруднения поступить на то по здравому разсудку и справедливости. Посмотрим, как он с помощию своих триграмм вразумить мог человеков грубых, как мог научить их.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!