вельможа

.term-highlight[href='/en/term/velmozhi'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhi-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozh'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozh-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhi-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhi-1-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozh-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozh-1-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozham'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozham-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozham-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozham-1-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhami'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhami-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhu'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhu-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhah'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhah-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozheu'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozheu-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhami-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhami-1-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozh-2'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozh-2-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhei'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhei-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhah-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhah-1-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozham-2'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozham-2-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozha'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozha-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhi-2'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhi-2-'], .term-highlight[href='/en/term/velmozhei-1'], .term-highlight[href^='/en/term/velmozhei-1-']
Original
Translation
S. 145

Ob nun gleich die ehemaligen Reichsstände, das ist, die Geistlichen, der Adel und die Abgeordneten der Städte, seit dem Anfange des 17ten Jahrh. oder seit Philipps III Zeit nicht mehr zu Reichstagen (Cortes, curiae generales) zusammen berufen wurden, weil (wie die spanischen Staatslehrer sagen,) keine andere Versammlungen für nöthig gehalten worden, als solche, zu welchen die Deputirten oder Procuradores der großen und kleinen Städte gefordert werden, um die Steuren, Zölle, und andere Abgaben einzurichten; so gereichet doch solches den Geistlichen und Magnaten zu keinem Nachtheile, als die von den Königen zu Reichstagen ohne Zweifel eingeladen werden würden, wenn das gemeine Beste solches erforderte, wie die spanischen Publicisten dafür halten. Des Königes Gewalt ist unumschränkt.

С. 66

Хотя прежние государственные чины, то есть духовенство, дворянство и посланные от городов с начала 17 века или со времен Филиппа III более не созываются на государственные съезды, ибо (как объявляют Испанские политики) никакое более не нужно собрание, как то, к [с. 67] которому призываемы бывают Депутаты или Прокураторы больших и малых городов, дабы налагать подати и пошлины; то сие ни мало не вредит и не уменьшает славы духовенства и вельмож, которые конечно созваны будут Королем на съезд, когда только общая польза сего потребует. Между тем Королевская власть с того времени, как начали правительствовать в Испании Короли из Французскаго поколения, стала гораздо неограниченнее, нежели была при владении Австрийскаго дома.

Испания (1775)
Антон Фридрих Бюшинг
P. 72-73

Combien voyons-nous de Magistrats se flatter de devenir grands en brigant avec avidité le frivole, le dangereux honneur de vivre avec les Grands! Pour parvenir à cette fausse grandeur, ils arrachent les bornes que la sagesse de nos Peres avoient établies ; ils confondent les limites de deux Professions dont les mœurs sont absolument incompatibles <…>

С. 29

Колико судей видим мы ласкающихся соделать себя великими чрез алчное снискание суетныя и опасныя чести обращаться с вельможами! Для достижения до сего ложнаго величества разрушают они преграды, постановленные мудростию предков наших; не различают пределы двух знаний, коих нравы совсем не общительны  <…>

S. 274

Sie haben auch ein weltliches Oberhaupt, nämlich einen erblichen Fürsten, welcher den Titel eines Emirs führet, und mit Zuziehung der Vornehmsten aus der Nation, dieselbigen regieret, jedoch dem türkischen Pascha unterworfen ist.

С. 375

Они имеют так же и светскаго начальника, а именно наследнаго князя, который пишется титулом Емира, и купно с вельможами из сего народа, ими управляет: однако подчинен Турецкому паше.

Асия и Аравия (1778)
Антон Фридрих Бюшинг
P. 457

Finissons: toutes les sources de richesses coulent pour l'Etat, mais il en est où le Prince ne doit jamais puiser. La décence même le défend aux grands. […] La Justice est le plus riche & le plus inépuisable trésor de l'Etat. C'est cet inestimable trésor qu’un Prince doit augmenter sans cesse: il ne sera jamais vraiment riche que par lui. La splendeur de l'Etat est le fruit de la sagesse & de la vertu du Prince.

С. 204

Окончаем. Всякие источники богатств текут для государства, владетель же не должен никогда почерпать из них. Благопристойность тоже возбраняет и вельможам. […] Правосудиe есть неизмеримый и неизчерпаемый источник богатств государства. Таковое-то неоцененное сокровище должен безпрерывно приращать Владетель. Оно богатеет самою вещию им одним. Величие государства есть плод мудрости и добродетели Государя.

P. 410-411

Les premiers qui furent esclaves furent des coupables qui perdirent leur liberté par les travaux & la prison auxquels ils furent condamnés en punition de leurs crimes. Or, comme ils ne perdoient leur liberté qu'entre les mains de la Loi, ils n'etoient esclaves qu'en ce sens que [p. 411] leur travail etoit acquis ou au public ou aux hommes publics. […] Dès qu'on suppose un Empereur enfermé dans un immense palais par sa grandeur, privé, par l'etiquette, de tout commerce de société & d'amitié, ne voyant les Grands & ses Ministres qu'avec l'appareil du cérémonial & presque toujours du haut de son trône, il est inévitable que son ame se tourne vers ceux qui l'approchent de plus près, le voient avec plus de liberté, sont continuellement en sa présence, & qu'il donne d'autant plus aisément dans leurs pieges, qu'il s'appuie plus tendrement sur leur fidélité.

С. 110-111

Первыми рабами учинилися преступники, наказанные лишением вольности, осужденные работать, или не выходить из тюрем. Но лишалися вольности, или точнее сказать, здавали вольность свою в руки законов; а чрез то превращаемы были в трудников для общества. […] [C. 111] Да представим себе Государя Китайскаго, заключеннаго в неизмеримом Дворце; лишеннаго, по чиноположениям, всякаго сообщества и дружества; видящаго пред собою токмо вельможей и деловцев, подступающих к нему нарядным делом, и почти всегда сидящему на престоле: не возможно, чтоб душа его не открывалася пред теми, кои к нему завсегда близки, и чтоб не попадал иногда в сети их, с милосердием полагаяся на их верность.

P. 360

12. Koung-ho. Le fils de Li-ouang, fut reconnu Empereur par les Grands & tous les Ordres de l'Etat la trente huitieme année du regne de son pere […] Mais comme son pere vivoit encore & qu’il s’etoit réfugié à Tché [...] pour eviter de tomber entre les mains de ses sujets rebelles. L'Histoire ne parle point du regne de Koung-ho. Du reste ces deux mots Koung-ho ne font pas un nom d’homme, ils signifient Union de plusieurs, parce que les deux Princes descendant l'un de Tcheou-koung, & l'autre de Tchao-koung, qui etoient Ministres sous Li-ouang, & qui l'avoient fait descendre du trône à cause de ses crimes, gouvernerent sous le nom du jeune Prince son fils, qui etoit alors très-jeune. La cinquante-unieme année de son regne, Li-ouang mourut. Alors les deux Ministres se démirent de toute autorité entre les mains du jeune Prince fils de Li-ouang. Ils le proclamerent de nouveau Empereur & le firent monter sur le trône. C'est celui qui est nommé dans l'Histoire Siuen-ouang. Toutes les années du regne de Koung-ho sont comptées comme etant du regne de Li-ouang.

С. 58

12. Кунг-Го, сын Ли-Уанга, признан вельможами и всеми государственными чинами Императором на тридесять осьмом году царствования отца своего […] Но как отец его жил еще и после того, удалился в Тше […] дабы не попасть в руки к мятежникам: то Китайская история не упоминает о владычестве Кунг-Гоа; да и слово Кунг-Го не есть имя собственное какому либо лицу, а сложное, значущее соединение многих: ибо два Князя, потомки, один Тшеу-Кунгов, другой Тшао-Кунгов, были государственные деловцы при Ли-Уанге, коего за пороки низвергнули они с престола, и правительствовали оба совокупно чрез время малолетства сына его. По смерти Ли-Уанга сдали законную власть сему его сыну, и провозгласили его Императором под именем в истории Сиуэн-Уaнг. И для того правительство Кунг-Гоа сопричисляется к годам царствования Ли-Уанга.

P. 410-411

Les premiers qui furent esclaves furent des coupables qui perdirent leur liberté par les travaux & la prison auxquels ils furent condamnés en punition de leurs crimes. Or, comme ils ne perdoient leur liberté qu'entre les mains de la Loi, ils n'etoient esclaves qu'en ce sens que [p. 411] leur travail etoit acquis ou au public ou aux hommes publics. […] Dès qu'on suppose un Empereur enfermé dans un immense palais par sa grandeur, privé, par l'etiquette, de tout commerce de société & d'amitié, ne voyant les Grands & ses Ministres qu'avec l'appareil du cérémonial & presque toujours du haut de son trône, il est inévitable que son ame se tourne vers ceux qui l'approchent de plus près, le voient avec plus de liberté, sont continuellement en sa présence, & qu'il donne d'autant plus aisément dans leurs pieges, qu'il s'appuie plus tendrement sur leur fidélité.

С. 110-111

Первыми рабами учинилися преступники, наказанные лишением вольности, осужденные работать, или не выходить из тюрем. Но лишалися вольности, или точнее сказать, здавали вольность свою в руки законов; а чрез то превращаемы были в трудников для общества. […] [C. 111] Да представим себе Государя Китайскаго, заключеннаго в неизмеримом Дворце; лишеннаго, по чиноположениям, всякаго сообщества и дружества; видящаго пред собою токмо вельможей и деловцев, подступающих к нему нарядным делом, и почти всегда сидящему на престоле: не возможно, чтоб душа его не открывалася пред теми, кои к нему завсегда близки, и чтоб не попадал иногда в сети их, с милосердием полагаяся на их верность.

P. 360

12. Koung-ho. Le fils de Li-ouang, fut reconnu Empereur par les Grands & tous les Ordres de l'Etat la trente huitieme année du regne de son pere […] Mais comme son pere vivoit encore & qu’il s’etoit réfugié à Tché [...] pour eviter de tomber entre les mains de ses sujets rebelles. L'Histoire ne parle point du regne de Koung-ho. Du reste ces deux mots Koung-ho ne font pas un nom d’homme, ils signifient Union de plusieurs, parce que les deux Princes descendant l'un de Tcheou-koung, & l'autre de Tchao-koung, qui etoient Ministres sous Li-ouang, & qui l'avoient fait descendre du trône à cause de ses crimes, gouvernerent sous le nom du jeune Prince son fils, qui etoit alors très-jeune. La cinquante-unieme année de son regne, Li-ouang mourut. Alors les deux Ministres se démirent de toute autorité entre les mains du jeune Prince fils de Li-ouang. Ils le proclamerent de nouveau Empereur & le firent monter sur le trône. C'est celui qui est nommé dans l'Histoire Siuen-ouang. Toutes les années du regne de Koung-ho sont comptées comme etant du regne de Li-ouang.

С. 58

12. Кунг-Го, сын Ли-Уанга, признан вельможами и всеми государственными чинами Императором на тридесять осьмом году царствования отца своего […] Но как отец его жил еще и после того, удалился в Тше […] дабы не попасть в руки к мятежникам: то Китайская история не упоминает о владычестве Кунг-Гоа; да и слово Кунг-Го не есть имя собственное какому либо лицу, а сложное, значущее соединение многих: ибо два Князя, потомки, один Тшеу-Кунгов, другой Тшао-Кунгов, были государственные деловцы при Ли-Уанге, коего за пороки низвергнули они с престола, и правительствовали оба совокупно чрез время малолетства сына его. По смерти Ли-Уанга сдали законную власть сему его сыну, и провозгласили его Императором под именем в истории Сиуэн-Уaнг. И для того правительство Кунг-Гоа сопричисляется к годам царствования Ли-Уанга.

P. 241

Il desira que l’Assemblée se tinst à Rouën dans la grande sale de l’Abbaye de Saint Ouën. Au milieu de laquelle il estoit assis dans une chaise élevée en forme de throsne sous un dais : à ses costez estoient les Prelats & Seigneurs ; derriere les quatre Secretaires d’Estat ; au dessous de luy les Premiers Presidens des Cours Souveraines, & les Deputez des Officiers de Judicature & de Finances. Il en fit l’ouverture par une harangue digne d’un veritable Roy, lequel doit croire que sa grandeur & son autorité ne consistent pas seulement en une puissance absoluë, mais au bien de son Estat & au salut de son peuple.

Si je faisois gloire, leur dit-il, de passer pour excellent Orateur, j’aurois apporté icy plus de belles paroles que de bonnes volontez : mais mon ambition tend à quelque chose de plus haut que de bien parler, j’aspire aux glorieux titres de Liberateur & de Restaurateur de la France.

С. 309

Он желал чтоб собрание то было в Руане, в большой зале обители С. Уана, посреди которой он сидел на стуле возвышенном на подобие трона под балдахином; по сторонам его сидели знатное духовенство и вельможи, позади четыре Штатс Секретаря; ниже его первые председатели верховных судов, и поверенные от чиновных, как гражданских [с. 310] так и государственных казначейств. Он открыл совет речью достойною благомыслящаго Государя, которой уверен что величество его и могущество, состоит не в единой только неограниченной его власти, но в пользе Государства и благосостояния народа.

Естлиб я поставлял своею славою, говорил он им, являть себя красноречивым Витием, то поместил бы в моей речи больше краснословия, нежели доброй воли; но мое честолюбие стремится к высочайшему предмету, весьма превосходящему красноречие, я ревную приобресть славные титла избавителя и возстановителя Франции.

История короля Генриха Великаго. T. I (1789)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
P. 313

Toutes esperances estant donc manquées au Duc de pouvoir rien obtenir, [p. 314] il ne perdoit pas courage pour cela, mais il se fioit en des intelligences secrettes qu’il avoit noüées avec quelques Grands de la Cour, particulierement avec le Duc de Biron.

С. 75

И так хотя Герцог лишился всей надежды к получению желаемаго; но не терял однакож бодрости, полагаясь на тайныя сообщения заведенныя с некоторыми при Дворе Вельможами, особливо же с Герцогом Бироном.

История короля Генриха Великаго. T. II (1790)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
P. 375

Ce n’est pas qu’il ne considerast, comme [p. 376] il est juste, les recommandations des Grands de son Estat, & de ses Ministres, dans la collation qu’il faisoit des benefices, des emplois, & des charges ; Mais c’estoit toûjours de telle façon, qu’il faisoit connoistre à celuy, à qui il les donnoit, qu’il ne devoit les tenir que de luy.

С. 156

Не пренебрегал же он, как то и справедливо, одобрения Вельможей своего Государства и министров, при жаловании разных награждений, должностей и чинов; но всегда делал то таким образом, что давал знать тому, котораго жалует, что он за сие одному ему обязан […].

История короля Генриха Великаго. T. II (1790)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!