Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message.
Thank you for your help!
Charles Louis de Montesquieu (1689–1755) / Шарль Луи де Монтескье

Разсуждения о причинах великой силы Римлян и их разорения

Description

Language of the original
French 
Full title
Разсуждения о причинах великой силы Римлян и их разорения
Translator
Unknown
Dating
1750-е гг. (ок. 1752–1753 г.)
Number of pages
177 л., 203 × 160 мм.
Binding

XVIII в. 214 × 166 × 47 мм; картон, обтянутый коричневой кожей; золотoe тиснение на корешке; красный обрез.

Paper/watermark

Бумага 203 × 160 мм.

Филиграни: л. 1–176 – русская бумага «Мельницы Красносельской», с филигранями МК на левой стороне и литерами ДТ - № 345 (1751), №м349 (1752) и ИК - № 341 (1752) [Клепиков 1958]; л. 177 – голландская бумага «Pro Patria».

Handwriting

Чернила: черные (коричневые), скоропись.

Location
RSL ManD
Marginalia

На обороте крышки имеются два экслибриса: «В. М. Ундольского, № 738» и «Московскаго Публичнаго и Румянцевскаго Музеев № 738» с чернильной пометой «Ундольского». На обороте переднего форзаца запись: « [Си] Сия книга». На л. 177 об. запись: «Ce livre apartient [De Con]»; на обороте заднего форзаца запись: «Alexandre de Voronzoff».
В тексте рукописи имеются не очень многочисленные исправления и добавления на полях чернилами или черным и красным (коричневым) карандашом, а также подчеркивания и отчеркивания на полях черным и красным (коричневым) карандашом. Помимо текста переводчик перевел примерно половину примечаний Монтескье (см. л. 1 об., 3, 3 об., 4, 4 об., 5, 6, 6 об., 7, 8, 9 об., 10, 11, 12, 13 об., 14, 15, 15 об., 16 об., 19 об., 20 об., 21 об., 22 об., 24, 25 об., 27, 28 об., 29 об., 30, 30 об., 31, 31 об., 32, 33, 34, 34 об., 35, 35 об., 36, 37, 40 об., 41, 41 об., 43, 43 об., 44, 44 об., 45 об., 46, 47, 49, 51 об., 59 об., 63, 68, 69 об., 72, 80, 85 об., 86 об., 94, 97 об., 101 об., 102,105, 106, 111, 114, 121 об., 122, 122 об., 127 об., 128, 129 об., 132, 136, 145, 145 об., 148 об., 152, 153, 156 об., 159, 159 об., 160, 160 об., 161 об., 163 об., 164 об., 166, 163 об., 167 об., 168, 168 об., 169 об., 171, 171 об., 173, 173 об., 174 об., 175, 176). Однако во многих случаях (см л. 39, 45, 47 об., 49 об., 52, 52 об., 53, 53 об., 54 об., 55, 55 об., 56, 56 об., 58, 64, 66, 67, 68 об., 73 об., 75, 75 об., 76, 76 об., 77, 78, 78 об., 80 об., 82, 84, 84 об., 87 об., 89 об., 90 об., 91, 96 об., 98 об., 99, 100, 103, 106 об., 110 об., 111  об., 114, 115 об., 116, 123, 124, 124 об., 125 об., 126, 126 об., 127, 128 об., 129 об., 130, 130 об., 134 об., 135, 137, 137 об., 138 об., 139, 140 об., 141, 141 об., 142, 142 об., 143, 145 об., 146, 147, 149, 149 об., 150 об., 152, 152 об., 155 об., 159 об., 161, 162, 162 об., 165 об., 163 об., 165 об., 166 об., 167, 171 об., 172, 175 об.) он оставил на листах свободное место для этих примечаний, не вписав их. При этом нельзя сказать, что перевод примечаний (иногда очень коротких отсылок на труды тех или иных авторов) вызывал затруднения: видимо переводчик собирался заполнить эти пробелы позже.
О затруднениях скорее свидетельствуют три пробела, оставленные в корпусе основного текста. Так на л. 64 об. оставлено место для непереведенного фрагмента «Quelque succès particulier qu’il eut acheverent de tourner la tête à cette troupe Senatoriale»; на л. 77 оставлено место для непереведенного фрагмента «enfin, une grande commodité pour le Héroïsme, chacun faisant finir la piece qu’il jouoit dans le monde à l’endroit où il vouloit»; на л. 118 оставлено место для непереведенного фрагмента «& il s’y conserva, ou même s’y forma des Nations, qui enfin les asservirent eux-mêmes».
Вероятно, некоторые трудности вызвал также фрагмент гл. XVII «Lorsque le Gouvernement a une certaine forme étable, & que les choses se sont mises dans une situation, il est presque toujours de la prudence de les y laisser […]». Переводчик записал: «Когда правление учреждено известным некоторым образом, и когда дела в таком состоянии всегда почти за благоразумие постав почитается оный оставлять […]», но этом слово «постав» он при этом выделил, взяв его в рамку.

Notes

Судя по владельческой записи, рукопись видимо принадлежала канцлеру Александру Романовичу Воронцову (1741–1805), брату княгини Е. Р. Дашковой. Возможно, сам Воронцов, занимавшийся переводами, и являлся автором данного перевода. Перу Воронцова, по предположению П. Н. Беркова и П. Р. Заборова, принадлежали также переводы сочинений Вольтера – «Микромегас» и «Мнемон, желающий быть разумным», – опубликованные в «Ежемесячных сочинениях» (1756. T. III. Kн. 1 и 4).
Данный перевод был выполнен по одному из ранних (1734–1736) изданий «Римлян», скорее всего – по первому изданию (Amsterdam, Desbordes, 1734). Oн отличается от опубликованного в 1769 г. перевода Алексея Поленова («Размышления о причинах величества римскаго народа и его упадка с Французскаго переведенныя переводчиком Алексeем Полeновым. Цeна 150 коп. В Санктпетербургe при Императорской Академии Наук 1769»)

Author of the description
Надежда Плавинская

Text example

Original
Translation
Chap. I. P. 2

Romulus & ses Successeurs furent presque toujours en guerre avec leurs voisins, pour avoir des Citoyens, des Femmes, ou de Terres: ils revenoient dans la Ville avec les dépouilles des Peuples vaincus ; c’étoient des gerbes de bled & des troupeaux; cela y causoit une grande joye ; voila l’origine des Triomphes, qui furent dans la suite la principale cause des Grandeurs, où cette Ville parvint.

Л. 1

Ромул, и его наследники всегда почти имели войну с своими соседами, чтоб доставать Граждан, жен или пашен: они в город возвращались с отнятою у побежденных народов добычаю, которая состояла в снопах, и скоте; такому грабежу они весма радовались; и сеи то самое можно почитать за первое начало торжественных въездов учрежденных для их генералов, которыя в следующие времена были главнейшей притчиной великости, до которой сей город достиг.

Chap. III. P. 22

Une experience continuelle a pu faire connoitre en Europe qu’un Prince qui a un million de Sujets, ne peut, sans se détruire lui-même, entretenir plus de dix mille hommes de troupes : il n’y a donc que les grandes Nations qui ayent des Armées.

Il n’en étoit pas de même dans les anciennes Républiques ; car cette proportion des Soldats au reste du Peuple qui est aujourd’hui comme d’un à cent, y pouvoit être à peu près comme d’un à huit.

Л. 9

Искуство подтверждает, что Европейский владетель имея один только милион подданных, не может без разорения своего содержать болше десяти тысяч войска; и так толко многочисленныя народы могут иметь армию.

В древних обшествах было совсем иное; ибо число солдат досталной части народа, которая ныне содержит как одна до ста, а тогда содержалась как одна до осмя.

Chap. IV. P. 26

Carthage devenuë riche plutôt que [p. 27] Rome, avoit aussi été plutôt corrompuë : ainsi pendant qu’à Rome les emplois publics ne s’obtenoient que par la vertu, & ne donnoient d’utilité que l’honneur, & une préference aux fatigues, tout ce que le public peut donner aux Particuliers se vendoit à Carthage, & tout service rendu par les Particuliers y étoit payé par le public.

La Tyrannie d’un Prince ne met pas un Etat plus près de sa ruine que l’indifférence pour le bien commun n’y met une République. L’avantage d’un Etat libre est que les revenus y sont mieux administrés ; mais lorsqu’ils le sont plus mal? L’avantage d’un Etat libre est qu’il n’y a pas de favoris; mais quand cela n’est pas? & qu’au lieu des Amis et des parens du Prince, il faut faire la fortune des Amis & des parens de tous ceux qui ont part au Gouvernement, tout est perdu.

Л. 11

Карфаген прежде Рима стал богат, также прежде и испортился: когда чины в Риме недоставались как чрез добродетель, и другой ползы не приносили как честь, а отменныя оныя труды в Карфагене продавались, и заслуги граждан были награждаемы обществом.

Тиранство владетеля неболше разоряет государство как небрежение общей ползы. Прибыль волнаго Государства состоит в том, когда доходы в лучшем состоянии, но когда они в худшем ? , то прибыль волнаго владения в том, когда нет в нем никого в великой силе; но как и сего нет ? , и когда вместо друзей и сродственников Государевых должно делать удоволствие друзьям и сродственникам всех тех, которые имеют участие в правлении, то все придет в погибельное состояние.

Chap. V. P. 43

Lors qu’on voit deux grands Peuples se faire une guerre longue et opiniâtre, c’est souvent une movaise Politique de penser qu’on peut demeurer Spectateur tranquille; car celui des deux Peuples qui est le Vainqueur [p. 44] entreprend d’abord de nouvelles guerres, & et une Nation de Soldats va combattre contre les Peuples qui ne sont que Citoyens.

Л. 19 об.

Когда между двумя великими народами произходила долговременная и упрямая война, то часто разсуждали по неосторожной политике, что можно при сем быть Зрителями спокойными, ибо один из оных народов тот, который победитель, предпринимает тотчас новыя войны, и воины идут биться не против воинов, но против граждан.

Chap. VI. P. 61

Après avoir détruit les Armées d’un Prince, ils ruïnoit ses finances, en le mulctant par un tribut ou des taxes excessives, sous prétexte de lui faire payer les frais de la guerre : nouveau genre de Tyrannie qui le forçoit d’opprimer ses Sujets, & de perdre leur amour.

Л. 29 – 29 об.

По искоренении армии владетелей убавляли его доходы принудивши платить дань или чрезвычайныя на товар пошлины под видом чтоб платил он убытки воинския; и так сей был новый род тиранства который принуждал его утеснять своих подданных и любви их лишится.

Chap. VIII. P. 81

Après l’expulsion des Rois, le Gouvernement étoit devenu Aristocratique : les Familles Patriciennes obtenoient seules toutes les Magistratures, [p. 82] toutes les dignités, & par conséquent tous les honneurs militaires & civiles.

Les Patriciens voulant empêcher le retour des Rois, chercherent à augmenter le mouvement qui étoit dans l’esprit du Peuple ; mais ils firent plus qu’ils ne voulurent : à force de lui donner de la haine pour les Rois, ils lui donnerent un défit immodéré de la Liberté. Comme l’autorité Royale avoit passé toute entière entre les mains des Consuls, le Peuple sentit que cette liberté dont on vouloit lui donner tant d’amour, il ne l’avoit pas ; il chercha donc à abaisser le Consulat, et avoir des Magistrats Plebeïens, & partager avec les Nobles les Magistratures Curules.

Л. 41 об.

По изгнании царей правителство стало аристократическое: одне сенаторские фамилии имели все начальство, все достоиства, и следователно все чести воинския и гражданския.

Сенаторы желали препядствие учинить возвращению королей, старались учинить, чтоб народ болшее от царя имел отвращение, однако они зделали болше нежели желали они безпрестанно привoдили их в ненависть, возбудили в народе чрезмерное желание вольности. Как царская власть перешла совсем в руки консулов, то народ почувствовав, что той волности, к которой в нем такую любовь возбуждали, не было, и для того старался в уничтожении Консулства, и чтоб иметь народные началства, и разделить власть с благородными.

Chap. VIII. P. 90

Le Gouvernement de Rome fut admirable en ce que depuis sa naissance sa Constitution se trouva telle, soit par l’esprit du Peuple, la force du Sénat, ou l’autorité de certains Magistrats, que tout abus du pouvoir y put toujours être corrigé.

Л. 46 об.

Правление Рима было удивителное в том что по начале его было в нем расположение или для свойства народа и силы сената, или для влaсти некоторых началников, что все своеволные поступки там могли быть всегда поправляемы.

Chap. IX. P. 98

Mais dans l’accord du Despotisme, c’est-à-dire, de tout Gouvernement qui n’est pas moderé, il y a toujours une division réelle, le Laboureur, l’homme de guerre, le Negociant, le Magistrat, le Noble ne sont joint que parce que les uns oppriment les autres sans resistance ; & quand il y a de l’union, ce ne sont pas des Citoyens qui [p. 99] sont unis, mais des Corps morts ensevelis les uns auprès des autres.

Л. 51

Но в согласии власти то есть всего неумеренного правления всегда находится действителное разделение: крестьянин, воин, купец, судья, дворянин соединены для того, что одни других утесняют без сопротивления а когда находится соединение то ни уже не от граждан совокуплены находятся но от мертвых тел погребенных одно подле другаго.

Chap. XIII. P. 144

Dion remarque très-bien que depuis les Empereurs il fut plus difficile [p. 145] d’écrire l’Histoire, tout devint secret, toutes des Depêches des Provinces furent portées dans le Cabinet des Empereurs, on ne sut plus que ce que la folie & la hardiesse des Tyrans ne voulut point cacher, ou ce que les Historiens conjecturerent.

Л. 88 – 88 об.

Дион очень израдно разсуждает что о Императоров было гораздо труднее писать историю все стало быть тайно, все дела провинций были приношены в кабинет Императоров, н незнали больше ничего, как то, что дурачество и гордость тиранов немогла скрыть, или то, о чем сами историки могли догадаться.

Chap. XV. P. 155

Les Romains accoutumés à se joüer de la nature humaine dans la personne [p. 156] de leurs Enfans & de leurs Esclaves ; ne pouvoient gueres connoître cette vertu que nous appellons Humanité. D’où peut venir cette ferocité que nous trouvons dans les habitans de nos Colonies, que cet usage continuel des châtimens sur une malheureuse partie du Genre humain? Lorsque l’on est cruel dans l’état Civil, que peut-on attendre de la douceur & de la justice naturelle?

Л. 93 об. – 94

Римляне привыкши забавлятся человеческою натурой в детях и их невольниках нимало не могли знать сию добродетель которую мы называем человеколюбием. Откуда происходит сие зверство находящееся в жителях наших поселений, как не из сего незпрестанного употребления наказаний над бещастной частию рода человеческаго? Когда бывают жестокие в гражданском праве чего надобно ожидать от кротости и натурального правосудия.

Chap. XVII. P. 189

Dans le tems de la République le Peuple Romain Souverain de tous les autres devoit naturellement avoir part aux tributs; cela fit que le Sénat lui vendit d’abord du bled à bas prix, & le lui donna pour rien. Lorsque le Gouvernement fut devenu Monarchique cela subsista contre les principes de la Monarchie; on laissoit cet abus à cause des inconveniens qu’il y auroit eu à le changer, mais Constantin fondant une Ville nouvelle l’y établit sans aucune bonne raison.

Л. 123 об.

Во время республики Римскому народу господствующему над всеми другими надлежало конечно иметь участие в податях; сие учинило что Сенат оному хлеб сперва продавал за дешевую цену а наконец давал даром. Когда правление зделалось монаршеское, то сие почиталось против правил монархий; оставили худое употребление для несходства которое надлежало переменить, но Константин основавши новой город там оное ввел без всякой хорошей причины.

Chap. XVIII. P. 207

Ceci servira à expliquer dans notre Histoire Francoise, cette patience avec laquelle les Gaulois souffrirent la revolution qui devoit établir cette différence accablante, entre une Nation noble & une Nation roturière ; une Nation qui se reservoit la Liberté & l’exercice des armes, & une autre destinée par la Loi de sa servitude à cultiver les champs, auquels chaque Particulier devoit être attaché pour jamais.

Л. 135

Сие будет служить к изъяснению в нашей Француской истории сего терпения с каким Галлы сносили перемену, которая должна была произвесть сие превеликое различие между народом знатным и подлым; один народ которой сохранил вольность и упражнение в оружии, а другой по праву порабощения определен к земледелию, к которому каждой приватный человек должен обязан быть вечно.

Chap. XX. P. 228

Mais les divisions toujours nécessaires dans un Gouvernement républicain pour le maintenir, ne pouvoient être que fatales à un Gouvernement déspotique, parce qu’elles ne pouvoient produire que le changement [p. 229] du Souverain, & non le rétablissement des Loix & la cassation des abus.

Л. 149

Но разделения нужныя всегда в народном правлении для подкрепления онаго должны были непременно быть вредны Самодержавному правлению, ибо они производят толко премену владетеля, а не возстановление законов, и непрестание своевольнаго их потребления

Chap. XXII. P. 245

La prosperité de la Religion est différente de celle des Empires ; un Auteur célèbre disoit qu’il étoit bien aise d’être malade, parce que la maladie est le vrai état du Chrétien. On pourroit dire de même que les humiliations de l’Eglise, sa dispersion, la destruction des Temples, les souffrances des Martyrs sont le tems de sa gloire, & que lorsqu’aux yeux du monde, elle paroit triompher, c’est le tems ordinaire de son abaissement.

Л. 158 об.

Щастие веры разнствует от щастия Государства, славной Автор написал что он желал бы быть больным, понеже болезнь есть состояние християнина. Можно притом сказать что низвержение церкви, ея разсеяние, разорение храмов, терпения мучеников есть время ея славы, и когда казалось что она пред глазами торжествовала, то было обыкновенное время ея унижения.