Religion

.term-highlight[href='/ru/term/religion-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/religion-1-']
Оригинал
Перевод
P. 115

XVI. Car si quelqu'un s'imagine que le pouvoir absolu purifie le sang des hommes, & éleve la nature humaine, il n'a qu'à lire l'histoire de ce Siécle, ou de quelque autre, pour estre convaincu du contraire. Un homme, qui dans les déserts de l'Amerique seroit insolent & dangereux, ne deviendroit point sans doute meilleur sur le Trône, & lors que le Sçavoir & la Religion seroient employez pour justifier tout ce qu'il fairoit à ses sujets, & que l’éрéе & le glaive imposeroit d'abord la nécessité du silence à ceux qui oseroient у trouver à redire. Aprés tout, quelle espéce de protection est celle d'un Monarque absolu; quelle sorte de Pére de la Patrie est un tel Prince; & quel bonheur & quelle seûreté en provient pour [p. 116] la Société civile, lors qu'un gouvernement comme celuy dont il s'agit, a
esté amené à sa perfection, nous le le pouvons voir dans la derniére Rélation de Ceylon.

Л. 92

16. Буде кто мыслит, что власть единовластная очищает кровь человеческую, и возвышает человеческую породу, то надобно прочести
историю н[ы]нешняго века, чтоб познать тому противное. Человек, которого в пустыне американской надобно боятися и опасатися, лутче того на ц[а]рском престоле не будет, и хотя б науками и верою все его дела можно будет оправдать перед всеми подданными, но шпага и мечь заставят молчать, хотя б кто похотел спорить. После всего какая защита от монарха единовластного и какой он Отец Отечеству, и какое бл[а]г[о]получие, и покой гражданству, когда оное правление, о каком говорим, уже пришло в совершенство, как то можем видеть, в последней реляции цейлоновой.

P. 32

Le peuple, qui les suivoit, après avoir exercé sur eux toutes sortes d’infamies, crioit par les rues, Ainsi perissent tous les ennemis de l’Empire et de la Religion.

C. 8

Народ, который за ним следовал, по учинении им всякаго бесчестия, кричал по улицам: пускай так погибнут все неприятели империи и закона!

Chap. XXII. P. 245

La prosperité de la Religion est différente de celle des Empires ; un Auteur célèbre disoit qu’il étoit bien aise d’être malade, parce que la maladie est le vrai état du Chrétien. On pourroit dire de même que les humiliations de l’Eglise, sa dispersion, la destruction des Temples, les souffrances des Martyrs sont le tems de sa gloire, & que lorsqu’aux yeux du monde, elle paroit triompher, c’est le tems ordinaire de son abaissement.

Л. 158 об.

Щастие веры разнствует от щастия Государства, славной Автор написал что он желал бы быть больным, понеже болезнь есть состояние християнина. Можно притом сказать что низвержение церкви, ея разсеяние, разорение храмов, терпения мучеников есть время ея славы, и когда казалось что она пред глазами торжествовала, то было обыкновенное время ея унижения.

Fol. 5a

Entre les évenemens qui plaisent dans l’Histoire, je n’en vois point qui méritent plus d’attention que les changemens qui arrivent dans les Etats au sujet de la Religion ou du Gouvernement <…> 

Le Peuple croit alors rentrer dans ce qu’il appelle ses premiers & ses plus anciens droits. Il veut choisir lui même son Maître, & décider de la Religion. Il prend parti selon qu’il est prévenu & agité, & les Grands même [fol. 5b] sont contraints dans ces occasions de le flatter pour le faire servir à leurs intérêts & à leurs desseins particuliers.

Л. 5a

Между произхождениями одобряющими историю нет таких, которыяб столько примечания заслуживали, как перемены, кои случаются в государствах в разсуждении веры и правления. <…> При таких то случаях народ думает вступать в свои первыя и древния права, хочет выбирать сам собою своего Государя и разсуждать о вере. Он принимает партию, смотря потому, как он предупрежден и побужден бывает; и самые вельможи принуждены бывают в таких случаях ласкать ему, чтоб чрез то [л. 5b] склонить его к своей пользе и намерениям.

P. 319

Les Evêques & leurs Officiaux avoient fort étendu la jurisdiction Ecclésiastique, ils tiroient à eux toutes les affaires du Royaume sur le moindre rapport qu’elles avoient à la Religion <…>.

С. 101

Епископы и их подчиненные [с. 102] далеко простерли церьковную власть. Они мешались во все государственныя дела, когда оне хотя весьма мало касались до веры.

P. 337

Les Paysans sur tout souffroient impatiemment qu’on enlevât leurs cloches & les croix d’argent de leurs Eglises, qui faisoient souvent la partie la plus essentielle de leur culte. Ces Paysans naturellement feroces, prévenus par leurs Curez, regardoient cette conduite du Prince comme un attentat sur la Religion & sur leur liberté. <…> Il se faisoit tous les ans, en cette saison, une Foire considérable proche d’Upsal, ou il se trouvoit une affluence extraordinaire de Peuple, de toutes les Provinces circonvoisines. C’étoit comme une espece d’Etats pour les Paysans. <…> [p. 338] Les mécontens résolurent de profiter de cette Assemblée pour exciter quelque révolte <...>.

С. 123

Мужикам наипаче [с. 124] несносно было то, что взяты были у их церьквей колокола и серебреные кресты, которые часто составляли самую существенную часть их богочтения. Сии мужики, с природы дикие, предупрежденные своими священниками, почитали такую поступку сего Государя за посягательство на их веру и вольность. <…> В сие время бывала ежегодно великая ярмонка не подалеку от города Упсаля, куда сходилось великое множество народа со всех ближних провинций, и это был, как некоторой сейм для мужиков. <…> Бунтовщики вознамерились употребить [с. 125] в свою пользу сей случай ярмонки, чтоб начать возмущение.

P. 908

Philosophie politique des Grecs. La Religion, l’Eloquence, la Musique & la Poésie, avoient préparé les peuples de la Grece à recevoir le joug de la legislation <…>.

Grec (1757)
Louis de Jaucourt
C. 26

О политической греческой философии. Вера, красноречие, мусикия и стихотворство предуготовили народ Греческий ко принятию на себя ига законнаго.

S. 44

§29. 

Als Romulus den neuen Staat von Rom gründete; so theilete er alles zu der Republik gehörige Land in drey gleiche Theile. Ein Theil wurde zu Unterhaltung der königl. Gewalt, oder zu den Domainen des Staats genommen, der zweyte Theil wurde zu den Kosten der Religion und zum Unterhalt der Priester bestimmet, und der dritte Theil wurde zum Privateigenthum ausgesetzet. Fast eben so finden wir in den ältesten Zeiten die Eintheilung der Ländereyen in Egypten, obgleich von dem Ursprunge dieser Eintheilung keine Nachricht vorhanden ist. Der zum Privateigenthum ausgesetzte Theil des Landes wurde von Romulus unter die neuen Bürger zu gleichen Theilen ausgetheilet. Eben dieses that Lycurg zu Sparta: und Plato wollte gleichfalls, daß solches in seiner Republik geschehen sollte. Diese gleiche Eintheilung ist auch bey Errichtung einer neuen Republik nicht allein der Billigkeit gemäß: denn in diesem Falle kann außer ganz besondern Umständen keinem Bürger ein Vorzug zugestanden werden; sondern die Wohlfahrt des Staats erfordert es auch die Bürger so viel möglich bey gleichen Vermögen zu erhalten.  

C. 35

§29. 

Ромул основав новое общество в Риме, разделил всю области своея принадлежащую землю на-три равныя части. Одна часть была взята на содержание царския власти или в казенныя маетности; вторая назначена была на употребление и обряды веры и на содержание священников, а третия часть была разделена по прочему народу. Подобное ж сему обстоятельству в разделе земли находим в древния времяна в Египте, хотя о начале сего раздела никакого известия и не имеем. Для простых людей определенная часть земли была Ромулом на равныя части разделена между новыми его гражданами. Тож учинил и Ликург в Спарте: да и Платон почитал тож нужным в своем общенародии. Сие равное разделение не токмо согласно с справедливостию, а особливо при учинении новаго общества; ибо в сем случае [с. 36] для весьма особливых обстоятельств никоторому гражданину не надлежит давать преимущества, да и благополучие народа требует, чтоб граждане, елико можно, равное имение имели.

P. 5

A peine cette Ville naissante fut-elle élevée au-dessus de ses fondemens, que ses premiers habitans se presserent de donner quelque forme au gouvernement. Leur principal objet fut de concilier la liberté avec l’Empire; & pour y parvenir, ils établirent une espece de Monarchie mixte, & partagerent la souveraine puissance entre le Chef ou le Prince de la Nation, un Sénat qui lui devoit servir de Conseil, & l’Assemblée du Peuple. Romulus le Fondateur de Rome en fut élu pour le premier Roi; il fut reconnu en même tems pour le Chef de la Religion, le souverain Magistrat de la Ville, & le General né de l’Etat. <...> [p. 6] Mais sous cet appareil de la Royauté, son pouvoir ne laissoit pas d’être resserré dans des bornes fort étroites; & il n’avoit guéres d’autre autorité que celle de convoquer le Sénat & les Assemblées du Peuple; d’y proposer les affaires; de marcher à la tête de l’armée quand la guerre avoit été resoluë par un Décret public, & d’ordonner de l’emploi des finances...

Les premiers soins du nouveau Prince furent d’établir différentes Loix par rapport à la Religion & au gouvernement civil, toutes également nécessaires pour entretenir la societé entre les hommes; mais qui ne furent cependant publiées qu’avec le consentement de tout le peuple Romain.

С. 5

Едва сей город [Рим] начал созидаться, и уже первые его жители стремились установить там образ правления. Главный их предмет был, чтоб согласить вольность с самодержавием. К достижению онаго они вымыслили род некоторой [с. 6] смешенной монархии, то есть разделили самодержавную власть между главным или Государем народа, между Сенатом, который служил ему советом, и между народным обществом. Ромул, основатель Рима, был избран первым Царем, признан купно начальником богослужения, самодержавным судиею города и природным вождем сил государственных. <...> Но с сею царственною наружностью власть его весьма была ограничена; оная состояла только в том, что он мог созывать в собрание [с. 7] Сенат и народное общество, предлагать им о делах, предводить войско, когда война общим определением будет предпринята, и распоряжать употребление государственных доходов <...>. 

Первыя попечения сего Государя были, учредить разные законы касающиеся до веры и гражданскаго правления, равно полезные к человеческому сожитию: но сии законы выданы были с согласием всего Римскаго народа.

P. 16

Je n’irai pas plus loin sur ce sujet : Les Princes sont toûjours sacrez de quelque Religion qu’ils soient <...>.

C. 23

Я не буду больше разсуждать о сей материи: ибо Государи всегда священныя особы, какогоб закона они ни были <…>. 

P. 211

Ainsi la Religion Anglicane fut établie, à peu près telle qu’elle est aujourd’hui, partagée en deux Communions, toujours animées l’une contre l’autre, et qui ne conservent l’union et la paix extérieure que par l’intèrêt politique de la Nation, et par la force, qui oblige l’un des partis à se soumettre, moyennant la liberté qu’on lui accorde.

C. 163

По чему Английская вера учинена тогда почти такою, какова она ныне, то есть разделенная на два исповедания, кои ужасно одно на другое злобствуют, а соблюдают единство и наружный мир ради того толко, что требует сего государственная польза и сила, которая обуздывая сильнее одно из них, обязывает другое покоряться из даемой ему волности.

S. 118 (90)

Unter den wirksamsten Mitteln, durch welche der gute sittliche Zustand erhalten wird, verdienet ohne Zweifel die Religion den ersten Plass: sie ist das sanfteste Hand der Gesellschaften; sie unterrichtet durch ihre verehrungswürdigen Lehren Tugend; sie muntert auf; sie schrecket Drohungen von Lastern ab; und bewirtet durch die Reue, die sie dem Gründer einschärfet, die Besserung der Lasterhalten. Die Religion ergänzet das Mangelhafte der Gesetzgebung

С. 84

Религия есть приятнейший союз обществ; она учениями своими, благоговение к себе возбуждающими, наставляет в добродетели; она обетами поощряет к исполнению оныя; она угрожениями отвращает от пороков, и раскаянием, на которое осуждает грешника, служит к исправлению порочных. Религия дополняет недостаток законодательства.

C. 25

52. Бедность, произшедшая от мотовства, как пред законом, так и пред начальством предосудительна и безчестна.

P. 358

La mesme destinée arrive aux Monarchies entieres, lesquelles tombent dans le decry; lorsque le vice y prend la place de la vertu. Une Nation florissante & distinguée, tandis que la foy y règne, se rend l’horreur des autres Nations, en se livrant aux crimes estranges, que luy inspire son changement de religion. La fureur brutale de Rodrigue, bouleverse l’un des plus beaux Royaumes du monde, que la pieté de Pélage, & le zele de Ferdinand relevent après cela, de sa décadence honteuse. La grandeur de la Maison d’Autriche, s’est etablie sur la Religion & sur la bravoure de ses premiers fondateurs ; & cette grandeur subsistera, tant que ces deux fondements subsisteront. 

Le Heros (1725)
Baltasar Gracián
C. 255-256

Такаяж участь постигает иногда и целыя государства, когда оне приходят в безславие, по причине усилившихся в них пороков и развратностей. Цветущая и славящаяся силою своею нация наводит страх соседним народам до тех только пор, пока в ней ревностно соблюдается религия и благочестие; когда же она начнет предаваться развращению, а народ пустится в роскоши и пороки, тогда неминуемо должен обезсилеть и сделаться добычею храбрых и сильных соседей. Зверское Родригово бешенство не разстроило ли самое лучшее и самое благоучрежденное в свете государство, так что естьлиб благочестие Пелагия и горячность к вере Фердинанда не послужили к возстановлению онаго, то едва ли бы когда нибудь пришло оно опять в цветущее свое состояние. Величество Австрийскаго дома конечно утверждено на незыблемых началах веры и храбрости, которую показывали в себе первые его основатели, и сие величество без сомнения пребудет непоколебимым до тех пор, пока помянутыя два основания, поддерживающия силу и могущество сего великаго государства, не будут потрясены и разрушены развратностию нравов народных.

Ирой (1792)
Бальтасар Грасиан
S. 263

Er muß ordentlich in seinem Betragen, und von einem untadelhaften Lebenswandel seyn, um seine Tugend in Credit zu setzen. Höchster Eifer für sein Vaterland, die Religion und die Tugend muß ihn beseelen; er muß so viel, als in seinen Kräften steht, zur Milderung und Tilgung des allgemeinen und einzelen Elendes beytragen; das Laster mit Strenge strafen; mit Großmuth das Verdienst belohnen; Billigkeit muß die einzige Richtschnur seiner Handlungen seyn; er muß bestrebsam, wachbar und unermüdet für das Wohl seines Fürsten, seines Vaterlandes, für das Glück des Einzelen arbeiten. Er muß seine Ruhe für den Dienst, den Fürst und Staat von ihm fodern, aufopfern; er muß für die Rechte seines Fürsten wachen, und für die Erhaltung des Ganzen sorgen. 

Der Mann, dem der Fürst das Richteramt über sein Volk anvertraut hat; den er zum Befehlshaber seiner Kriegsleute machte; mit dem er [S. 264] die Last der Regierungssorgen theilte, ist so unumgänglich an die Erfüllung dieser Pflichten gebunden, daß ihn schon das geringste Versehen gegen dieselben strafbar, und der Würde unfähig macht, die er bekleidet. Nur durch die genaueste, treuste Erfüllung dieser Pflichten wird er seinem Sturze ausweichen, und die Ungnade des Fürsten vermeiden, sich mit Würde auf seinem Posten erhalten, und dauerhaften Ruhm erwerben.

C. 308

Он должен быть в поведении своем порядочен и жизни безукоризненной, дабы привесть в уважение добродетель свою; высочайшая ревность к отечеству, религии и добродетели должна одушевлять его; он должен по возможности сил своих споспешествовать к облегчению и искоренению как всеобщей, так и частных людей бедности; порок строго наказывать, заслуги великодушно награждать; справедливость должна быть единственным правилом деяний его; он должен старательно, бдительно и неутомимо трудиться о благе Государя своего, отечества, и о щастии каждаго человека; жертвовать спокойствием своим службе, требуемой от него Государем и государством; бдеть о соблюдении [c. 309] прав Государя своего и печься о сохранении целаго. 

Тот муж, которому Государь вверил звание судии народа своего, котораго сделал полномощным начальником своих войск, и с которым разделил бремя правления, толь необходимо обязан к исполнению сих должностей, что самое малеишее упущение оных делает его наказания достойным и неспособным к тому достоинству, которым он облечен. Точным и вернейшим только исполнением сих должностей избегнет он низпадения и немилости Государя, удержаться достойно на своей степени и снискать неувядаемую славу.

P. 188

Le bon sens, la Religion, la politique ; tout nous engage à ménager le Peuple. <...> Le fondement d’un Etat, c’est le Peuple <...>.

C. 194

Здравое чувство, вера, политика ― все нас обязывает хранить благосостояние народа. <…> Основанием общества есть народ.

P. 8

La Foi & la Religion sont l'appui le plus ferme, & le plus solide fondement d'un Empire ; l'Etat s'augmente à mesure qu'elles prennent de l'accroissement, & leur diminution est cause que dans un Royaume les choses tombent en décadence, & déperissent insensiblement. Que le Prince sçache que c'est particulierement à la foi qu'il est redevable de la soumission très parfaite qu'il trouve dans l'esprit des peuples ; mais en récompense, la foi exige du Prince  l'établissement de ses mysteres, de ses verités & de ses ceremonies.

Л. 15 об. – 16.об.

Вера и закон суть наикрепчайшие подпоры и наитвердейшее основание государства. Государство приумножается по мере как распространяется вера и закон, когда ж оне в упадке, то все государство придет в беспорядок, да и невидимо погибнет. Государь должен ведать, что он единаго толко верою утвердить может совершенную покорность в сердцах народа; напротив того вера в награждение себе требует совершения таин своих, утверждения истинны своея и отправления службы к богу.

P. 56

ART. XXXIII. De la Tolérance des Religions.

Il ne s'ensuit pas que l'on applaudisse à une Religion, parcequ'on la tolére. Il n'est pas à craindre non plus, que les Religions étrangères & tolérées supprimassent avec le tems la Religion dominante du Païs ; car c'est contre un pareil abus que d'habiles Prédicateurs sçavent très bien garantir leurs Troupeaux par de fidèles instructions.

Quant à la question, s'il convient de tolerer des Religions étrangères, & en ce cas, à laquelle donneroit-on la préférence ?  [P. 57] Elle ne peut pas être décidée par la Police, comme étant uniquement du ressort du Gouvernement.

Il est néanmoins du devoir de la Police de veiller à ce que toute Religion quelconque, tolérée par la Régence, puisse vaquer en toute sureté à ses services, tant qu'elle n'outrepasse point les bornes qui lui ont été préscrites.

Abrégé de la Police (1765)
Johann Peter Willebrand
Л. 24

Статья XXXIII. O терпимости, или попущении разновериям 

Сносится ли какой закон, то не следует еще б того, чтобы он был одобряем. Неможно столь же равно опасаться, чтобы терпимыя чужестранныя законы со временем превозмогли над владычествующим законом в отечестве. Проповедники весма знают уже каким образом предостерегать паству свою от подобных преткновений.

Есть ли сносить законы чужестранныя, то которой и над которым предпочитать? Вопрос не полицейскаго решения, но до самаго единаго принадлежит правительства

Его однако же должности есть дело смотреть, всякой закон, какой бы он ни был, но терпимой правительством, отправлялся бы в совершенной безопасности, до коле не начнет преступать за предписанныя ему пределы.

Сокращение о полиции (ок. 1766 г.)
Иоганн Петер Виллебранд
P. 88

ART. LVI. De la Censure des Livres.

Pour oter aux méchans l'occasion de divulguer des Libelles scandaleux & diffamatoires contre la Religion & l'Etat, la Police pourvoit à ce que la Censure pour les Imprimeurs ne manque pas.

Si la liberté de la presse êtoit un titre de la félicité d'une Nation, celle des Anglois seroit sans bornes : mais il est incontestable que la liberté & la félicité ne sont pas toujours une même chose.

Les Loix n'ont pas été données pour les justes, & l'homme, qui n'a pas dessein d'offenser la Réligion ou l'Etat, n'appréhendera pas la Censure, parcequ'il sait qu'elle n'est pas souveraine, & qu'à tout événement il seroit lui même obligé de soumettre sa partialité à l'examen de la Regence. Quel malheur, au contraire, n'est ce pas pour les Etats, où chaque scélérat a le droit de chagriner impunément un honnête homme [p. 89] dont il est l'ennemi. Dans les endroits où l'on est obligé de supporter cela patiemment, on ne peut guéres se louer de la protection de la Police**. 

** Voïez MONTESQUIEU Tom I. Chap. XIII, des Ecrits.

Abrégé de la Police (1765)
Johann Peter Willebrand
Л. 31 об.

Статья LVI.  О разсматривании издаемых книг

Отъемля у злых людей случай выпускать в народе соблазнительныя, и ругательств исполненныя сочинения противу Закона Божияго и отечества, полиция смотрит, чтоб не было недостатка типографиям в разсматривателях печатаемых сочинений. 

Когда волность иметь всякому кто хочет типография есть знаком благоденствия народа, то бы не было пределов благополучию англичан; но неоспоримо однако же, что вольность и благоденствие не всегда единою бывают вещию. 

Законы не для справедливаго изданы и честнаго человека. Не имеющий намерения упорствовать противу веры своей и отечества не страшится разсматривания его дел. Какое же несчастие напротив тово для областей где всякой бездельник имеет [л. 32] право ненаказанно оскорблять честнаго человека, котораго он всегда бывает неприятелем? Но местам, где должно сие сносить терпеливно совсем неможно хвалиться покровительством полиции*.

* Читай Монтескю том 1 глава XIII О сочинениях. 

Сокращение о полиции (ок. 1766 г.)
Иоганн Петер Виллебранд
Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!