вера

.term-highlight[href='/ru/term/vere'], .term-highlight[href^='/ru/term/vere-'], .term-highlight[href='/ru/term/very'], .term-highlight[href^='/ru/term/very-'], .term-highlight[href='/ru/term/veru'], .term-highlight[href^='/ru/term/veru-'], .term-highlight[href='/ru/term/vera'], .term-highlight[href^='/ru/term/vera-'], .term-highlight[href='/ru/term/verou'], .term-highlight[href^='/ru/term/verou-']
Оригинал
Перевод
P. 115

XVI. Car si quelqu'un s'imagine que le pouvoir absolu purifie le sang des hommes, & éleve la nature humaine, il n'a qu'à lire l'histoire de ce Siécle, ou de quelque autre, pour estre convaincu du contraire. Un homme, qui dans les déserts de l'Amerique seroit insolent & dangereux, ne deviendroit point sans doute meilleur sur le Trône, & lors que le Sçavoir & la Religion seroient employez pour justifier tout ce qu'il fairoit à ses sujets, & que l’éрéе & le glaive imposeroit d'abord la nécessité du silence à ceux qui oseroient у trouver à redire. Aprés tout, quelle espéce de protection est celle d'un Monarque absolu; quelle sorte de Pére de la Patrie est un tel Prince; & quel bonheur & quelle seûreté en provient pour [p. 116] la Société civile, lors qu'un gouvernement comme celuy dont il s'agit, a
esté amené à sa perfection, nous le le pouvons voir dans la derniére Rélation de Ceylon.

Л. 92

16. Буде кто мыслит, что власть единовластная очищает кровь человеческую, и возвышает человеческую породу, то надобно прочести
историю н[ы]нешняго века, чтоб познать тому противное. Человек, которого в пустыне американской надобно боятися и опасатися, лутче того на ц[а]рском престоле не будет, и хотя б науками и верою все его дела можно будет оправдать перед всеми подданными, но шпага и мечь заставят молчать, хотя б кто похотел спорить. После всего какая защита от монарха единовластного и какой он Отец Отечеству, и какое бл[а]г[о]получие, и покой гражданству, когда оное правление, о каком говорим, уже пришло в совершенство, как то можем видеть, в последней реляции цейлоновой.

P. 102

Duae etiam virtutes Principum primae, Iustitia & Fides, firmiter vix sunt in istis. Non prior, quia inclinant facile & miserantur facillime & gratiae aut affectui obsecundant. Non altera, quia mobiles ingenio sunt, & mutant ut ventus. Ne Clementia quidem sit, quae putetur: & benignior ille vultus, nescio quomodo, saevum saepe animum & vindicem celat. Quid de lascivia aut luxu dicam? utrique vitio opportunas scimus, [p. 103] & pudorem atque opes prodigere; praesertim cum sui iuris ac spontis, fraenum non habent quod adstringat. O quale regnum, ubi Cleopatra aliqua, Messalina, aut Ioanna Neapolitana imperat? Neque sine caussa Sacrae litterae inter pessima comminantur: Faeminarum imperiis subiectum iri. Sed parte tamen altera, exempla nos redarguant, itemque instituta gentium. Nam & alibi succedunt in regna, & feliciter atque industrie administrarunt; cui rei utrique lubet exempla ex Historiis dare.

Л. 61об.

Л. 61об.
Во всяком монархе первейшие суть две добродетели: правда и вера, яже обая мало в женах обретаются: правды того ради не могут жены содержати, яко всяким прошением удобь преклоняютца и того жалеют, его же не подобает жалети; веры же того ради не могут хранити, яко слабы суть умом и, яко младые древеса ветром, тако женский разум различными страстми семо и овамо непрестанно колеблется; часто же всуе безмерно гневаются и на невинных людей зело свирепеют; и егда веселое лице показуют, тогда часто наиболший гнев в сердце хранят; что же имамы рещи о невоздержании и вожделении телесном, его же ради мнози о срамоте не радят и вся своя имения погубляют; наипаче же егда никого над собою болшаго не видят, и во всем доволство и самоволство имеют. О коль бедно бяше царство Египеcкое, егда в нем Клеопатра начат царствовати; такожде Римское, егда Мессалина беднаго Клявдия своего ѕа нос водила; а в Неаполитании некая Иоанна бесилася; не без вины же и божественное писание, егда гнев божий и казнь [л. 62] на некое царство найти возвещает, тогда тамо женской власти предити обещает. Обаче мнению сему и увещанию нашему многие противные суть образы, такожде установления народная, ибо во многих народах жены по мужах наследствуют разумно и благополучно царство управляют; чесо ради от различных историй различные зде приклады предлагаю: так благополучнаго, яко и неблагополучнаго женского царствования.

Chap. XXII. P. 245

La prosperité de la Religion est différente de celle des Empires ; un Auteur célèbre disoit qu’il étoit bien aise d’être malade, parce que la maladie est le vrai état du Chrétien. On pourroit dire de même que les humiliations de l’Eglise, sa dispersion, la destruction des Temples, les souffrances des Martyrs sont le tems de sa gloire, & que lorsqu’aux yeux du monde, elle paroit triompher, c’est le tems ordinaire de son abaissement.

Л. 158 об.

Щастие веры разнствует от щастия Государства, славной Автор написал что он желал бы быть больным, понеже болезнь есть состояние християнина. Можно притом сказать что низвержение церкви, ея разсеяние, разорение храмов, терпения мучеников есть время ея славы, и когда казалось что она пред глазами торжествовала, то было обыкновенное время ея унижения.

S. 403

So wohl die Staats-Kunst und Religion beysammen stehen, so übel können sie von einander getrennet werden; indem die erstere zum Fromm seyn allzu arglistig, die andere aber zum Falsch seyn allzu einfältig ist; Derowegen werden einige wenige Scrupel von der Klugheit der Schlangen, mit der Auffrichtigkeit der Tauben vermischet, ein vortreffliches Ingrediens bey allen euern Handlungen seyn. 

Политика, по обыкновенной своей хитрости, кротка и добродетельна быть не хочет, а вера, по застарелой своей доброте и целости, льстить и лукавить не может. И так, последуя мудрых совету, при всех твоих делах в голубиную целость по нескольку капель змеиной [с. 336] мудрости клади, а из сего уже изрядная эссенция просвещеннаго разума выдет.

Fol. 5a

Entre les évenemens qui plaisent dans l’Histoire, je n’en vois point qui méritent plus d’attention que les changemens qui arrivent dans les Etats au sujet de la Religion ou du Gouvernement <…> 

Le Peuple croit alors rentrer dans ce qu’il appelle ses premiers & ses plus anciens droits. Il veut choisir lui même son Maître, & décider de la Religion. Il prend parti selon qu’il est prévenu & agité, & les Grands même [fol. 5b] sont contraints dans ces occasions de le flatter pour le faire servir à leurs intérêts & à leurs desseins particuliers.

Л. 5a

Между произхождениями одобряющими историю нет таких, которыяб столько примечания заслуживали, как перемены, кои случаются в государствах в разсуждении веры и правления. <…> При таких то случаях народ думает вступать в свои первыя и древния права, хочет выбирать сам собою своего Государя и разсуждать о вере. Он принимает партию, смотря потому, как он предупрежден и побужден бывает; и самые вельможи принуждены бывают в таких случаях ласкать ему, чтоб чрез то [л. 5b] склонить его к своей пользе и намерениям.

P. 319

Les Evêques & leurs Officiaux avoient fort étendu la jurisdiction Ecclésiastique, ils tiroient à eux toutes les affaires du Royaume sur le moindre rapport qu’elles avoient à la Religion <…>.

С. 101

Епископы и их подчиненные [с. 102] далеко простерли церьковную власть. Они мешались во все государственныя дела, когда оне хотя весьма мало касались до веры.

P. 337

Les Paysans sur tout souffroient impatiemment qu’on enlevât leurs cloches & les croix d’argent de leurs Eglises, qui faisoient souvent la partie la plus essentielle de leur culte. Ces Paysans naturellement feroces, prévenus par leurs Curez, regardoient cette conduite du Prince comme un attentat sur la Religion & sur leur liberté. <…> Il se faisoit tous les ans, en cette saison, une Foire considérable proche d’Upsal, ou il se trouvoit une affluence extraordinaire de Peuple, de toutes les Provinces circonvoisines. C’étoit comme une espece d’Etats pour les Paysans. <…> [p. 338] Les mécontens résolurent de profiter de cette Assemblée pour exciter quelque révolte <...>.

С. 123

Мужикам наипаче [с. 124] несносно было то, что взяты были у их церьквей колокола и серебреные кресты, которые часто составляли самую существенную часть их богочтения. Сии мужики, с природы дикие, предупрежденные своими священниками, почитали такую поступку сего Государя за посягательство на их веру и вольность. <…> В сие время бывала ежегодно великая ярмонка не подалеку от города Упсаля, куда сходилось великое множество народа со всех ближних провинций, и это был, как некоторой сейм для мужиков. <…> Бунтовщики вознамерились употребить [с. 125] в свою пользу сей случай ярмонки, чтоб начать возмущение.

Т. 15. P. 423

SOUVERAINS, s. m. pl. (Droit naturel & politiq.) Ce sont ceux à qui la volonté des peuples a conféré le pouvoir nécessaire pour gouverner la société.
L’homme, dans l’état de nature, ne connoît point de souverain ; chaque individu est égal à un autre, & jouit de la plus parfaite indépendance  <…>.
Les hommes ne se sont mis en société, que pour être plus heureux ; la société ne s’est choisi des souverains que pour veiller plus efficacement à son bonheur & à sa conservation.  <…>
Les peuples n’ont point toujours donné la même étendue de pouvoir aux souverains qu’ils ont choisis. L’expérience de tous les tems apprend, que plus le pouvoir des hommes est grand, plus leurs passions les portent à en abuser : cette considération a déterminé quelques nations à mettre des limites à la puissance de ceux qu’elles chargeoient de les gouverner. Ces limitations de la souveraineté ont varié, suivant les circonstances <…> Il faut cependant que la limitation du pouvoir ait elle-même des bornes. Pour que le souverain travaille au bien de l’état, il faut qu’il puisse agir & prendre les mesures nécessaires à cet objet ; ce seroit donc un vice dans un gouvernement, qu’un pouvoir trop limité dans le souverain : il est aisé de s’appercevoir de ce vice dans les gouvernemens suédois & polonois.
D’autres peuples n’ont point stipulé par des actes exprès & authentiques les limites qu’ils fixoient à leurs souverains ; ils se sont contentés de leur imposer la nécessité de suivre les lois fondamentales de l’état, leur confiant d’ailleurs la puissance législative, ainsi que celle d’exécuter. C’est-là ce qu’on appelle souveraineté absolue. Cependant la droite raison fait voir qu’elle a toujours des limites naturelles ; un souverain, quelque absolu qu’il soit, n’est point en droit de toucher aux lois constitutives d’un état, non-plus qu’à sa religion ; il ne peut point altérer la forme du gouvernement, ni changer l’ordre de la succession, à-moins d’une autorisation formelle de sa nation. D’ailleurs il est toujours soumis aux lois de la justice & à celles de la raison, dont aucune force humaine ne peut le dispenser.
Lorsqu’un souverain absolu s’arroge le droit de changer à sa volonté les lois fondamentales de son pays ; lorsqu’il prétend un pouvoir arbitraire sur la personne & les possessions de son peuple, il devient un despote. Nul peuple n’a pu ni voulu accorder un pouvoir de cette nature à ses souverains ; s’il l’avoit fait, la nature & la raison le mettent toujours en droit de réclamer contre la violence. Voyez l’article Pouvoir. La tyrannie n’est autre chose que l’exercice du despotisme.

С.85

САМОДЕРЖЦЫ (право естеств. и полит.) суть те, которым воля народов поручила власть нужную для управления обществом.
Человек в естественном состоянии не ведает Самодержца : каждый частный человек равен другому и пользуется всесовершеннейшею независимостью. 
[с.87] Люди собрались в общество чтоб быть благополучнейшими ; общество избрало себе Самодержцев, чтобы чрез них больше и действительнее утвердити благоденствие свое и сохранить себя в целости. <…>
[с. 88] Народы не всегда давали равную власть Самодержцам, которых они избирали. Опыт всех времен доказывает что, чем больше страсти приводят их к употреблению оныя во зло. В разсуждении сего некоторые народы положили пределы власти [с. 89] тех, коим отдали себя в управление. Сии ограничивания переменялися по обстоятельствам <…>.  В прочем нужно что бы самое ограничение власти имело пределы : а дабы Самодержец имел попечение о [с. 90] благе общем, надобно чтоб он мог действовать и принимать меры нужныя для сего предлога. И так власть Самодержца весьма ограниченная, будет порок во правлении : легко можно приметить таковой порок во правлении Шведском и Польском.
Другие народы договорами нарочно учиненными и неоспоримыми не предохранили пределов полагаемых ими своим Самодержцам : но только предписали им необходимо следовать законам в основание положенным в государстве, поверяя им в прочем власть законодательную так равно как и исполнительную. Таковое самодержавство называется самодержавством совершенным. Однако здравый разсудок показывает, что оное всегда имеет естественные пределы : Самодержец, сколь ни совершенна власть его, не имеет права касаться законам составляющим государство, ниже вере ; не может переменять образа правления, [с. 91] ни порядка наследства без точнаго уполномочивания народнаго, и всегда подвержен он законам правосудия и благоразумия, от которых ни какая человеческая сила свободить его не может.
Когда Самодержец совершенный старается присвоити право переменять по своей воле законы за основание принятые в его государстве ; когда требует  власти произвольныя над животом и имением народа своего, тогда делается он Деспотом. Ни какий народ не мог и не желал дать таковыя власти своим Самодержцам : если же он то учинил, естество и благоразумие всегда подает ему право противится насилию. Тиранство есть ни что иное, как произведение в действо Деспотисма т.е. безпредельныя власти.

О государственном правлении (1770)
Антуан-Гаспар Буше д'Аржи, Луи де Жокур
S. 44

§29. 

Als Romulus den neuen Staat von Rom gründete; so theilete er alles zu der Republik gehörige Land in drey gleiche Theile. Ein Theil wurde zu Unterhaltung der königl. Gewalt, oder zu den Domainen des Staats genommen, der zweyte Theil wurde zu den Kosten der Religion und zum Unterhalt der Priester bestimmet, und der dritte Theil wurde zum Privateigenthum ausgesetzet. Fast eben so finden wir in den ältesten Zeiten die Eintheilung der Ländereyen in Egypten, obgleich von dem Ursprunge dieser Eintheilung keine Nachricht vorhanden ist. Der zum Privateigenthum ausgesetzte Theil des Landes wurde von Romulus unter die neuen Bürger zu gleichen Theilen ausgetheilet. Eben dieses that Lycurg zu Sparta: und Plato wollte gleichfalls, daß solches in seiner Republik geschehen sollte. Diese gleiche Eintheilung ist auch bey Errichtung einer neuen Republik nicht allein der Billigkeit gemäß: denn in diesem Falle kann außer ganz besondern Umständen keinem Bürger ein Vorzug zugestanden werden; sondern die Wohlfahrt des Staats erfordert es auch die Bürger so viel möglich bey gleichen Vermögen zu erhalten.  

C. 35

§29. 

Ромул основав новое общество в Риме, разделил всю области своея принадлежащую землю на-три равныя части. Одна часть была взята на содержание царския власти или в казенныя маетности; вторая назначена была на употребление и обряды веры и на содержание священников, а третия часть была разделена по прочему народу. Подобное ж сему обстоятельству в разделе земли находим в древния времяна в Египте, хотя о начале сего раздела никакого известия и не имеем. Для простых людей определенная часть земли была Ромулом на равныя части разделена между новыми его гражданами. Тож учинил и Ликург в Спарте: да и Платон почитал тож нужным в своем общенародии. Сие равное разделение не токмо согласно с справедливостию, а особливо при учинении новаго общества; ибо в сем случае [С. 36] для весьма особливых обстоятельств никоторому гражданину не надлежит давать преимущества, да и благополучие народа требует, чтоб граждане, елико можно, равное имение имели.

P. 5

A peine cette Ville naissante fut-elle élevée au-dessus de ses fondemens, que ses premiers habitans se presserent de donner quelque forme au gouvernement. Leur principal objet fut de concilier la liberté avec l’Empire; & pour y parvenir, ils établirent une espece de Monarchie mixte, & partagerent la souveraine puissance entre le Chef ou le Prince de la Nation, un Sénat qui lui devoit servir de Conseil, & l’Assemblée du Peuple. Romulus le Fondateur de Rome en fut élu pour le premier Roi; il fut reconnu en même tems pour le Chef de la Religion, le souverain Magistrat de la Ville, & le General né de l’Etat. <...> [p. 6] Mais sous cet appareil de la Royauté, son pouvoir ne laissoit pas d’être resserré dans des bornes fort étroites; & il n’avoit guéres d’autre autorité que celle de convoquer le Sénat & les Assemblées du Peuple; d’y proposer les affaires; de marcher à la tête de l’armée quand la guerre avoit été resoluë par un Décret public, & d’ordonner de l’emploi des finances...

Les premiers soins du nouveau Prince furent d’établir différentes Loix par rapport à la Religion & au gouvernement civil, toutes également nécessaires pour entretenir la societé entre les hommes; mais qui ne furent cependant publiées qu’avec le consentement de tout le peuple Romain.

С. 5

Едва сей город [Рим] начал созидаться, и уже первые его жители стремились установить там образ правления. Главный их предмет был, чтоб согласить вольность с самодержавием. К достижению онаго они вымыслили род некоторой [с. 6] смешенной монархии, то есть разделили самодержавную власть между главным или Государем народа, между Сенатом, который служил ему советом, и между народным обществом. Ромул, основатель Рима, был избран первым Царем, признан купно начальником богослужения, самодержавным судиею города и природным вождем сил государственных. <...> Но с сею царственною наружностью власть его весьма была ограничена; оная состояла только в том, что он мог созывать в собрание [с. 7] Сенат и народное общество, предлагать им о делах, предводить войско, когда война общим определением будет предпринята, и распоряжать употребление государственных доходов <...>. 

Первыя попечения сего Государя были, учредить разные законы касающиеся до веры и гражданскаго правления, равно полезные к человеческому сожитию: но сии законы выданы были с согласием всего Римскаго народа.

P. 211

Ainsi la Religion Anglicane fut établie, à peu près telle qu’elle est aujourd’hui, partagée en deux Communions, toujours animées l’une contre l’autre, et qui ne conservent l’union et la paix extérieure que par l’intèrêt politique de la Nation, et par la force, qui oblige l’un des partis à se soumettre, moyennant la liberté qu’on lui accorde.

C. 163

По чему Английская вера учинена тогда почти такою, какова она ныне, то есть разделенная на два исповедания, кои ужасно одно на другое злобствуют, а соблюдают единство и наружный мир ради того толко, что требует сего государственная польза и сила, которая обуздывая сильнее одно из них, обязывает другое покоряться из даемой ему волности.

P. 358

La mesme destinée arrive aux Monarchies entieres, lesquelles tombent dans le decry; lorsque le vice y prend la place de la vertu. Une Nation florissante & distinguée, tandis que la foy y règne, se rend l’horreur des autres Nations, en se livrant aux crimes estranges, que luy inspire son changement de religion. La fureur brutale de Rodrigue, bouleverse l’un des plus beaux Royaumes du monde, que la pieté de Pélage, & le zele de Ferdinand relevent après cela, de sa décadence honteuse. La grandeur de la Maison d’Autriche, s’est etablie sur la Religion & sur la bravoure de ses premiers fondateurs ; & cette grandeur subsistera, tant que ces deux fondements subsisteront. 

Le Heros (1725)
Baltasar Gracián
C. 255-256

Такаяж участь постигает иногда и целыя государства, когда оне приходят в безславие, по причине усилившихся в них пороков и развратностей. Цветущая и славящаяся силою своею нация наводит страх соседним народам до тех только пор, пока в ней ревностно соблюдается религия и благочестие; когда же она начнет предаваться развращению, а народ пустится в роскоши и пороки, тогда неминуемо должен обезсилеть и сделаться добычею храбрых и сильных соседей. Зверское Родригово бешенство не разстроило ли самое лучшее и самое благоучрежденное в свете государство, так что естьлиб благочестие Пелагия и горячность к вере Фердинанда не послужили к возстановлению онаго, то едва ли бы когда нибудь пришло оно опять в цветущее свое состояние. Величество Австрийскаго дома конечно утверждено на незыблемых началах веры и храбрости, которую показывали в себе первые его основатели, и сие величество без сомнения пребудет непоколебимым до тех пор, пока помянутыя два основания, поддерживающия силу и могущество сего великаго государства, не будут потрясены и разрушены развратностию нравов народных.

Ирой (1792)
Бальтасар Грасиан
P. 188

Le bon sens, la Religion, la politique ; tout nous engage à ménager le Peuple. <...> Le fondement d’un Etat, c’est le Peuple <...>.

C. 194

Здравое чувство, вера, политика ― все нас обязывает хранить благосостояние народа. <…> Основанием общества есть народ.

P. 142

L. CXVI. Le Mexique. L’état étoit gouverné par un prince belliqueux ; et les peuples soumis à une religion, à des loix <...>.

С. 86

П. 103. Мексика. Государство управлялось человеком к войне склонным; народы повиновались вере и законам <…>.

P. 166

L. XCIII. La Norvege. Je ne parlerai ni de la religion, ni les loix de la Norvege ; ce sont les mêmes qu’en Danemarck, étant soumise à la même domination.

C. 116

П. 80. Норвегия. Не буду я упоминать ни о законах, ни о вере Норвегии; будучи покорена Датскому правлению, она во всем ему последует.

P. 5

L. XCI. La Laponie. <...> qui ne connoît ni la religion [p. 6] qu’il professe, ni les loix qui le dirigent, ni les princes qui le gouvernent <...>.

C. 5

П. 78. Лапландия. <…> который не знает ни веры им исповедуемой, ни законов им управляющих, ни государей им повелевающих <…>.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!