nation

.term-highlight[href='/ru/term/nation'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-'], .term-highlight[href='/ru/term/nation-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nations'], .term-highlight[href^='/ru/term/nations-'], .term-highlight[href='/ru/term/nations-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nations-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nation-4'], .term-highlight[href^='/ru/term/nation-4-']
Оригинал
Перевод
S. 32

Im Jahr 1545 hatten die Engländer fast gar keine Kaufmannschaft; und ihre Ländereyen, wie es sich bey einer armen Nation ereignet, wurden nur schlecht bearbeitet.

Der handelnde Adel (1756)
Gabriel-François Coyer
C. 37

В 1545 году англичане почти никакого купечества не имели, и земли их, так как и протчих бедных народов были худо паханы.

S. 74

Im Jahr 1614 trugen unsere Reichsstände, welche beständig die öffentliche Wohlfarth mit offenen Augen betrachteten, dem Adel vor, Schiffe auszurüsten, sich in dem Seewesen zu üben und einen großen Kaufhandel zu treiben. Würde wohl die sämmtliche Nation einem so zu verehrenden Stande und der noch mehr Hochachtung erlangen würde, wenn er die Vorurtheile verließe und unsere Ehrenbezeugungen mehr als durch einen [S. 75] Titel verdienen wolte, eine Unanständigkeit vorgeschlagen haben? 

Der handelnde Adel (1756)
Gabriel-François Coyer
С. 85

В 1614м году государственные чины наши разсуждая об общем благополучии предложили дворянству вооружать корабли, вступать [с. 86] в мореплавание, и заводить большее купечество. Предложила ли бы нация какую нибудь непристойность такому почтенному состоянию, которое еще более достойно будет почтения, естьли оставит оно предразсуждение, и постарается заслужить знаки чести не одним титулом

S. 102

Es giebt eine Nation, wo der Adel in seine sechszehn Ahnen, und in die Reinigkeit seines Geblüths eben so verliebt war, als es der unsrige nur immer seyn kann. Der Kopf war ihnen von nichts eingenommen, als von der Ritterschaft, von Zweykämpfen, von Creutzzügen <…>.

Der handelnde Adel (1756)
Gabriel-François Coyer
С. 116

Есть нация, которая влюблена была столь же в свое произхождение и знатность крови, как и наша. Голова наполнена у них была рыцарством, поединками, крестными походами <…>.

T. 8. P. 220

On sait quel merveilleux ridicule regne dans l’ancienne histoire des Grecs. Les Romains, tout sérieux qu’ils étoient, n’ont pas moins enveloppé de fables l’histoire de leurs premiers siecles. Ce peuple si récent, en comparaison des nations asiatiques, a été cinq cens années sans historiens. 

С. 2

Известно, что странныя чудеса царствуют и у Греков в древней Истории. Римляне сколь ни были благоразсудны; однако не меньше баснями запутана История первых их веков. Сей народ весьма нов в разсуждении Азиатических государств; однако с начала пятьсот лет был без историков; <...>.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 8. P. 220

Les premieres annales de toutes nos nations modernes ne sont pas moins fabuleuses : les choses prodigieuses & improbables doivent être rapportées, mais comme des preuves de la crédulité humaine ; elles entrent dans l’histoire des opinions.

С. 3

Всех нынешних народов начальныя летописи не меньше баснословны. Чудныя и невероятныя приключения должны описываться для единого доказательства легковерия народнаго; но они относятся к Истории разных мнений.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 8. P. 220

Il faut dire la même chose des Chinois que des peuples de Babylone ; ils composoient déjà sans doute un vaste empire policé. Mais ce qui met les Chinois au-dessus de tous les peuples de la terre, c’est que ni leurs loix, ni leurs mœurs, ni la langue que parlent chez eux les lettrés, n’ont pas changé depuis environ quatre mille ans. Cependant cette nation, la plus ancienne de tous les peuples qui subsistent aujourd’hui, celle qui a possédé le plus vaste & le plus beau pays, celle qui a inventé presque tous les Arts avant que nous en eussions appris quelques-uns, a toûjours été omise, jusqu’à nos jours, dans nos prétendues histoires universelles : & quand un espagnol & un françois faisoient le dénombrement des nations, ni l’un ni l’autre ne manquoit d’appeller son pays la premiere monarchie du monde.

С. 4

Как об Вавилонянах. так и о Хинах можно заключить, что они жили весьма за долго до воплощения Христова, и составляли уже тогда обширное и просвещенное государство. Они превосходят всех прочих народов тем, что ни закон, ни поведения, ниже язык их употребляемый хинскими писателями, не пременили близ четырех тысяч лет. Однако изо всех ныне обитающих сей наидревнейший народ, обладающий пространными и лучшими землями, изобретший все науки прежде нежели мы единую познали, до самых нанешних времен пропущен был в Истории, называемой Всеобщею. Когда Ишпанец, или француз описывал свое государство, всякой свое первейшим полагал.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 8. P. 220

Il n’est pas étonnant qu’on n’ait point d’histoire ancienne profane au-delà d’environ trois mille années. Les révolutions de ce globe, la longue & universelle ignorance de cet art qui transmet les faits par l’écriture, en sont cause : il y a encore plusieurs peuples qui n’en ont aucun usage. Cet art ne fut commun que chez un très-petit nombre de nations policées, & encore étoit-il en très-peu de mains.

Il y a des nations qui ont subjugué une partie de la terre sans avoir l’usage des caracteres.

С. 4

Не удивительно, что Светская древняя История содержит только около трех тысяч [с. 5] лет. Причиною тому разныя перемены по всему земному шару, различной язык, и всеобщее незнание, писанием сообщать о делах своих потомству. И поныне еще многие народы писать не умеют; а прежде оное искусство известно было у самого малаго числа народов, и то некоторым очень немногим людям.

Многие народы обладали неприятельскими землями, не зная и употребления писмен.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
Т. 8. P. 223

Après cette guerre du Péloponnèse, décrite par Thucydide, vient le tems célebre d’Alexandre, prince digne d’être élevé par Aristote, qui fonde beaucoup plus de villes que les autres n’en ont détruit, & qui change le commerce de l’Univers. De son tems, & de celui de ses successeurs, florissoit Carthage ; & la république romaine commençoit à fixer sur elle les regards des nations. Tout le reste est enseveli dans la Barbarie : les Celtes, les Germains, tous les peuples du Nord sont inconnus.

С. 12

После сей Пелопоннезской войны, описанной Туцидидом, следует славное время Александра, Монарха достойнаго учителя своего Аристотеля, которой гораздо больше создал городов, нежели другие раззорили, и которой пременил союзы всей вселенной. Во времена Александровы и преемников ево, процветала Карфагена, и Римская республика начинала привлекать к себе глаза других народов; прочие же все погруженные в варварстве, Целты, Германцы, северные народы, были не известны.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
Т. 8. P. 223

De l’utilité de l’Histoire. Cet avantage consiste dans la comparaison qu’un homme d’état, un citoyen peut faire des loix & des mœurs étrangeres avec celles de son pays : c’est ce qui excite les nations modernes à enchérir les unes sur les autres dans les arts, dans le commerce, dans l’Agriculture.

С. 15

О пользе истории. История нас пользует тем, что какой ни есть служащей человек или гражданин, читая ея может сравнивать законы и нравы со своими. От сего возбуждается старание во всяком народе превзойти другия в науках, купечестве и земледелии.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
Т. 8. P. 225

On veut que vous meniez votre lecteur par la main le long de l’Afrique, & des côtes de la Perse & de l’Inde ; on attend de vous des instructions sur les mœurs, les lois, les usages de ces nations nouvelles pour l’Europe.

С. 27

<…> желают, чтобы ты водил с собою читателя своего по всей долготе Африки, по краям Индии и Персии, ожидают от тебя известия о правах, узаконениях и поведениях сих народов, Европе неизвестных.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 5. P. 338

Il est certain, du moins, que le plus grand talent des chefs est de déguiser leur pouvoir pour le rendre moins odieux, & de conduire l’état si paisiblement qu’il semble n’avoir pas besoin de conducteurs.

Je conclus donc que comme le premier devoir du législateur est de conformer les lois à la volonté générale, la premiere regle de l’économie publique est que l’administration soit conforme aux lois. *C’en sera même assez pour que l’état ne soit pas mal gouverné*, si le legislateur a pourvû comme il le devoit à tout ce qu’exigeoient les lieux, le climat, le sol, les mœurs, le voisinage, & tous les rapports particuliers du peuple qu’il avoit à instituer. Ce n’est pas qu’il ne reste encore une infinité de détails de police & d’économie, abandonnés à la sagesse du gouvernement : mais il a toujours deux regles infaillibles pour se bien conduire dans ces occasions ; l’une est l’esprit de la loi qui doit servir à la décision des cas qu’elle n’a pû prévoir ; l’autre est la volonté générale, source & supplément de toutes les loix, & qui doit toujours être consultée à leur défaut. Comment, me dira-t-on, connoître la volonté générale dans les cas où elle ne s’est point expliquée ? Faudra-t-il assembler toute la nation à chaque évenement imprévû ? Il faudra d’autant moins l’assembler, qu’il n’est pas sûr que sa décision fût l’expression de la volonté générale ; que ce moyen est impraticable dans un grand peuple, & qu’il est rarement nécessaire quand le gouvernement est bien intentionné car les chefs savent assez que la volonté générale est toûjours pour le parti le plus favorable à l’intérét public, c’est-à-dire le plus équitable ; de sorte qu’il ne faut qu’être juste pour s’assurer de suivre la volonté générale. Souvent quand on la choque trop ouvertement, elle se laisse appercevoir malgre le frein terrible de l’autorité publique.

À la Chine, le prince a pour maxime constante de donner le tort à ses officiers dans toutes les altercations qui s’élevent entr’eux & le peuple. Le pain est-il cher dans une province ? l’intendant est mis en prison : se fait-il dans une autre une émeute ? le gouverneur est cassé, & chaque mandarin répond sur sa tête de tout le mal qui arrive dans son département.

 

[Примечание: выделенный фрагмент опущен переводчиком]. 

С. 18

Известно по крайней мере, что наилучший дар начальников, скрывать власть свою, дабы она не столько противна была, и править обществом так тихо, чтобы казалось, будто нет нужды в правителе.

И тако заключаю, как первой долг законодавца соглашать узаконения с волею общею, так первое правило хозяйства народного наблюдать, чтоб все распоряжения согласны были с законами. Довольно в истинную, ежели законодавец по своему долгу снабдил во всем, чего требовало местоположение, воздух, доход, нравы, соседство, и все участные связки в народе, которыя он должен устанавлять. Совсем тем еще безчисленныя мелкости исправления и хозяйства остаются единственно мудрому разсудку правления; но в таких случаях имеет оно два неложныя правила, по которым поступать должно; первое, разум закона долженствующий служить к решению в случаях, которых прежде предвидеть было не возможно. Другое, воля общая, източник и прибавление всех законов, у которой всегда должно в недостатке спрашиваться. Как скажут мне узнать волю общую в таких случаях, где она неизвестна? Не ужли собирать весь народ при всяком нечаянном приключении? Тем [c. 19] меньше надобно его собирать, что нельзя верно положиться, будет ли значить разсуждение его волю общую, что средство сие совсем невозможное в великом народе, да оно и редко нужно, когда правление хорошо вразумляет, и начальники уже ведают, что воля общая всегда с стороны полезнейшей народу, то есть с стороны справедливейшей; так остается только быть справедливу, чтоб верно следовать воле общей. Часто ежели она когда явно тронута бывает, со всею страшною уздою власти народной она оказывается.

В Китае Государь почитает непоколебимым правилом винить начальников в приключающихся замешательствах между их и народом. Недостаток ли в хлебе, в которой области? Воевода сажается в тюрьму. Сделается ли где возмущение? Градоначальник сменяется и всякой правитель отвечает головою своею за всякое нестроение, случившееся в его правительстве.

T. 5. P. 338

Veut-on trouver des exemples de la protection que l’état doit à ses membres, & du respect qu’il doit à leurs personnes ? ce n’est que chez les plus illustres & les plus courageuses nations de la terre qu’il faut les chercher, & il n’y a guere que les peuples libres où l’on sache ce que vaut un homme. À Sparte, on fait en quelle perplexité se trouvoit toute la république lorsqu’il étoit question de punir un citoyen coupable. En Macédoine, la vie d’un homme étoit une affaire si importante, que dans toute la grandeur d’Alexandre, ce puissant monarque n’eut osé de sang froid faire mourir un Macédonien criminel, que l’accusé n’eût comparu pour se défendre devant ses concitoyens, & n’eût été condamné par eux. Mais les Romains se distinguerent au-dessus de tous les peuples de la terre par les égards du gouvernement pour les particuliers, & par son attention scrupuleuse à respecter les droits inviolables de tous les membres de l’état. Il n’y avoit rien de si sacré que la vie des simples citoyens ; il ne falloit pas moins que l’assemblée de tout le peuple pour en condamner un : le sénat même ni les consuls, dans toute leur majesté, n’en avoient pas le droit, & chez le plus puissant peuple du monde le crime & la peine d’un citoyen étoit une desolation publique ; <…>.

С. 29

Хотят ли сыскать примеров колико общество членам обязано покровительством своим, и каким почтением оно должно к их особам? Сие только в наиславнейших и отважнейших народах на земли искать должно, и одни лишь вольные народы ведают, чего человек стоет. В Спарте известно в какой задумивости бывала республика, когда дела случались о наказании гражданина виновнаго. В Македонии, жизнь человеческая столь важным делом почиталася, что Александр во время пущаго своего величества столь властный государь, не смел с холодной кровию приказать умертвить Македонина виноватого, когда осужденный не защишался перед гражданами и не обвинен оными: но Римляне вознеслися паче всех народов земных почтением к участным людям, и прилежным [c. 30] наблюдением ненарушимых прав членов общества. Не было у них ничего освященнее жизни простого гражданина; и осуждение одного стоило собрания всего народа: самый Сенат и Консулы со всем их величеством не имели в том права, и у наисильнейшаго в свете народа, вина и наказание одного гражданина было огорчением всего народа; <…>.

T. 14. P. 347

ROME, (Géog. anc.)
A peine cette ville naissante fut-elle élevée au-dessus de ses fondemens, que ses habitans se presserent de donner quelque forme au gouvernement ; leur principal objet fut de concilier la liberté avec l’empire, & pour y parvenir, ils établirent une espece de monarchie mixte, & partagerent la souveraine puissance entre le chef ou le prince de la nation, un sénat qui lui devoit servir de conseil, & l’assemblée du peuple. Romulus, le fondateur de Rome, en fut élu le premier roi ; il fut reconnu en même tems pour le chef de la religion, le souverain magistrat de la ville, & le général né de l’état.

С. 80

ГЕОГРАФИЯ РИМ (древняя география)
Едва только насаждающейся сей город возвелся из своих оснований, как его обитатели спешили дать ему некоторый образ правления. Главной их предмет состоял в том, чтоб соединить вольность с начальством, и дабы того достигнуть, установили они роль смешенной Монархии, и разделили правительствующую власть между Начальником или Государем народаСенатом, которой должен был ему служить советом и собранием народа. Ромул, основатель Рима, был избран первым его Царем, и в самое то время объявлен Начальником закона, Самодержавным Судьею города и природным Полководцем государства.

Т. 3. P. 811

<…> secondement parce que c’est le seul moyen de maintenir l’union entre le sacerdoce & l’empire, sans laquelle la société ne peut subsister. Le concours des deux puissances étant donc essentiel dans les choses qui regardent la foi, il en faut conclure que le consentement des princes Chrétiens est nécessaire toutes les fois qu’il est question de célebrer un concile œcuménique. Ajoûtez à cela que le consentement des princes représente celui des peuples ; car dans chaque état le prince est le représentant de la nation. Or ce consentement des peuples opere celui de toute l’Église, qui, selon la réponse de Philippe-le-Bel à une bulle de Boniface VIII. n’est pas seulement composée du clergé, mais encore des laïcs. Une autre observation à faire est que les princes Chrétiens n’ont pas perdu irrévocablement le droit de convoquer les conciles œcuméniques. En effet, comme ils sont obligés en qualité de magistrats politiques de veiller à ce que le bien de l’état, qui est intimement lié avec celui de la religion, ne reçoive aucune atteinte ; <…>.

С. 148

Второе, что сей есть только один и способ для сохранения согласия между Империею и духовенством, без коего и общество сохраниться не может, почему вспоможение обоих властей быв нужно в [c. 149] вещах, касающихся до веры, то из того и заключается, что нужно согласие Христианских Государей к созыванию Вселенского собора, присовокупя к тому и то, что согласие Государя представляет согласие народное: ибо во всяком государстве Царь собою народ изображает, и так сие народное согласие производит с собою и соизволение всей церкви, которая по мнению Филиппа Ле Бела в его ответе на буллу Вонифатия VIII. не из одного духовенства составлена, но из светских. Другое примечание можно зделать, что Христианские Государи не совсем потеряли право созывать Вселенские соборы; ибо быв оне должны в сходственность звания политического начальника смотреть, чтоб польза государственная, которая соединена с пользою закона, не была повреждена <…>.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 2 (1767)
Матье-Антуан Бушо, Дени Дидро
P. 68 Ch. 1 §1

Tous les hommes ont entre eux une Société générale, qui leur impose de certains devoirs, sçavoir ceux de l’Humanité; mais les hommes qui font partie d’une même Nation, les habitans d’un même pais, vivent dans une liaison beaucoup plus étroite. Cette union plus intime fait naitre des rapports qu’on comprend dans leur totalité sous le nom de Société doit se conduire ; et c’est ce qu’on apelle Lois 

Toutes les parties d’un Corps Politique, ou d’un Etat, toutes les branches du Gouvernement doivent être dans une harmonie perpétuelle, sans se heurter mutuellement, se choquer, ou se confondre, et c’est ce qu’on nomme le bon Ordre. 

Les Ordonnances qui sont pour le maintien de la Société et du bon Ordre se comprennent sous le mot de Lois

Institutions politiques. T. 1 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 65 Гл. 5 §1

Все люди имеют между собою повсеместное сообщество, кое обязует их к некоторым должностям, то есть к человеколюбию; но люди одной нации и жители одной земли, живут гораздо в теснейшем союзе. От сего союза происходят следствия, кои все вместе заключаются под именем общества должен поступать, и оныя называются Законами

Все части политического тела, или Государства, и все отрасли Правления должны быть в непрестанном согласии, не сопротивляясь, не сражаясь и не смешиваясь между собою, и оное называется добрым порядком.

Учреждения, учиненныя для содержания общества и добраго порядка, заключаются под именем законов.

P. 310 Ch. 15

Quand les changemens tombent sur de grands objets que des Royaumes ou des Empires font démembrés, affaiblis, détruits, que des Nations s'éteignent, & que la face de l'Univers est, pour ainsidire, changée, on les appelle alors Révolutions. Le tissu de ces Révolutions forme l'histoire universelle du monde, laquelle non seulement rend compte des faits arrives, mais en recherché aussi les causes, et en explique les effets.

Institutions politiques. T. 2 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 447 Гл. 15 §2

Когда перемены упадают на великие предметы, когда государства или империи раздробляются, ослабевают и разрушаются, когда целые народы уничтожаются, и когда все лице земли, так сказать, изменяется, то сие называется революция, т. е. преобращение. Собрание сих преобращений составляет Всеобщую Историю света, которая не только объявляет нам случившиеся деяния, но также изыскивает причины оных, и изъясняет следствия их.

S. 543, §614

Eine Nation, welche durch den stärksten Verbrauch von allen Arten von Güthern im Ueberflusse lebet, und sich alle Bequehmlichkeit, Annehmlichkeit und Vergnügungen des Lebens verschaffen kann, ist wohl ohne Zweifel glücklicher, als eine Nation, die sich nicht in solchen Umständen befindet. Die Menschen haben bey Errichtung der bürgerlichen Gesellschaften den Endzweck gehabt, ihre äußerliche Glückseeligkeit zu befördern; und den philosophischen Begriff von der Glückseeligkeit kann man niemals bey den Völkern anwenden.

S. 543, §614

Народ, который чрез самую большую издержку всякаго рода имений препровождает жизнь свою в изобилии, и может при том пользоваться всякими выгодами, приятностями и забавами, есть без сомнения гораздо благополучнее того, который в противных обстоятельствах находится. Люди стали заводить гражданския общества в том конечно намерении, чтоб усугубить внешнее свое благополучие: в разсуждении чего и не прилично бы было любомудрственное понятие о блаженстве человеческом применять к целому государству.  

S. 5

V. Seit dem genoß Spanien unter Römischer Hoheit über 400. Jahr einer fast ununterbrochenen glückseeligen Ruhe, in welcher Zeit diese Nation die Römische Sprache, Sitten und Wissenschaften, auch nachher die Christliche Religion größtentheils annahm <…>.
I. Zeit. Vom Einbruch der Teutschen bis auf den Untergang der West-Gothischen Monarchie, oder West-Gothisches Reich.

C. 1

V. С того времени наслаждалась она под Римскою державою с лишком 400 лет почти безпрерывною тишиною, и в оное время принял сей народ язык, нравы и науки от Римлян, а после большею частию обратился так же и в Християнскую веру. [С. 2] Испания. Период 1. От вступления Немецких народов в Испанию даже до падения Вестготскаго государства, или владение Западных Готов.

P. 43

However, as it is impossible for the whole race of mankind to be united in one great society, they must necessarily divide into many, and form separate states, commonwealths, and nations, entirely independent of each other, and yet liable to a mutual intercourse. Hence arises a third kind of law to regulate this mutual intercourse, called “the law of nations,” <…>.

C. 108

При всем том поколику не можно и не совместно было для всего рода человеческого соединиться в единое общество; того ради оный принужден разделиться на многие общества, от которых последовали отделенные государства, республики и области, хотя и совсем независимые одно от другаго, однако ж подверженныя взаимному между собою обращению. От сих обстоятельств произошел и третий род закона, для предуправления того взаимного между народами обращения, который потому и назван правом народным.

P. 44

Thus much I thought it necessary to premise concerning the law of nature, the revealed law, and the law of nations, before I proceeded to treat more fully of the principal subject of this section, municipal or civil law; that is, the rule by which particular districts; communities, or nations, are governed; being thus defined by Justinian,(d) “jus civile est quod quisque sibi populus constituit.” 

C. 109

Показав предварительно, сколько надобность требовала, содержание закона естественного, откровенного, и права народного, теперь приступаю пространнее изъяснсять предлежащий мне главнейший предмет, то есть закон гражданский, состоящий из такого правила, коим управляется в особенности каждая область, каждый народ и каждое государство. Гражданским законом определяет Юстиниан быть такой, который всякой для себя народ постановляет. 

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!