religion

.term-highlight[href='/ru/term/religion'], .term-highlight[href^='/ru/term/religion-'], .term-highlight[href='/ru/term/religion-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/religion-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/religions'], .term-highlight[href^='/ru/term/religions-'], .term-highlight[href='/ru/term/religions-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/religions-1-']
Оригинал
Перевод
Chap. XXII. P. 245

La prosperité de la Religion est différente de celle des Empires ; un Auteur célèbre disoit qu’il étoit bien aise d’être malade, parce que la maladie est le vrai état du Chrétien. On pourroit dire de même que les humiliations de l’Eglise, sa dispersion, la destruction des Temples, les souffrances des Martyrs sont le tems de sa gloire, & que lorsqu’aux yeux du monde, elle paroit triompher, c’est le tems ordinaire de son abaissement.

Л. 158 об.

Щастие веры разнствует от щастия Государства, славной Автор написал что он желал бы быть больным, понеже болезнь есть состояние християнина. Можно притом сказать что низвержение церкви, ея разсеяние, разорение храмов, терпения мучеников есть время ея славы, и когда казалось что она пред глазами торжествовала, то было обыкновенное время ея унижения.

Fol. 5a

Entre les évenemens qui plaisent dans l’Histoire, je n’en vois point qui méritent plus d’attention que les changemens qui arrivent dans les Etats au sujet de la Religion ou du Gouvernement <…> 

Le Peuple croit alors rentrer dans ce qu’il appelle ses premiers & ses plus anciens droits. Il veut choisir lui même son Maître, & décider de la Religion. Il prend parti selon qu’il est prévenu & agité, & les Grands même [fol. 5b] sont contraints dans ces occasions de le flatter pour le faire servir à leurs intérêts & à leurs desseins particuliers.

Л. 5a

Между произхождениями одобряющими историю нет таких, которыяб столько примечания заслуживали, как перемены, кои случаются в государствах в разсуждении веры и правления. <…> При таких то случаях народ думает вступать в свои первыя и древния права, хочет выбирать сам собою своего Государя и разсуждать о вере. Он принимает партию, смотря потому, как он предупрежден и побужден бывает; и самые вельможи принуждены бывают в таких случаях ласкать ему, чтоб чрез то [л. 5b] склонить его к своей пользе и намерениям.

P. 319

Les Evêques & leurs Officiaux avoient fort étendu la jurisdiction Ecclésiastique, ils tiroient à eux toutes les affaires du Royaume sur le moindre rapport qu’elles avoient à la Religion <…>.

С. 101

Епископы и их подчиненные [с. 102] далеко простерли церьковную власть. Они мешались во все государственныя дела, когда оне хотя весьма мало касались до веры.

P. 337

Les Paysans sur tout souffroient impatiemment qu’on enlevât leurs cloches & les croix d’argent de leurs Eglises, qui faisoient souvent la partie la plus essentielle de leur culte. Ces Paysans naturellement feroces, prévenus par leurs Curez, regardoient cette conduite du Prince comme un attentat sur la Religion & sur leur liberté. <…> Il se faisoit tous les ans, en cette saison, une Foire considérable proche d’Upsal, ou il se trouvoit une affluence extraordinaire de Peuple, de toutes les Provinces circonvoisines. C’étoit comme une espece d’Etats pour les Paysans. <…> [p. 338] Les mécontens résolurent de profiter de cette Assemblée pour exciter quelque révolte <...>.

С. 123

Мужикам наипаче [с. 124] несносно было то, что взяты были у их церьквей колокола и серебреные кресты, которые часто составляли самую существенную часть их богочтения. Сии мужики, с природы дикие, предупрежденные своими священниками, почитали такую поступку сего Государя за посягательство на их веру и вольность. <…> В сие время бывала ежегодно великая ярмонка не подалеку от города Упсаля, куда сходилось великое множество народа со всех ближних провинций, и это был, как некоторой сейм для мужиков. <…> Бунтовщики вознамерились употребить [с. 125] в свою пользу сей случай ярмонки, чтоб начать возмущение.

Р. 276

En regardant la religion simplement du côté de la politique, il paroît que la protestante est la plus convenable aux républiques & aux monarchies. Elle s’accorde le mieux avec cet esprit de liberté qui fait l’essence des premieres. Car dans un état, où il faut des négocians, des laboureurs, des artisans, des soldats, des sujets en un mot, il est sûr que des citoyens qui font voeu de laisser périr l’espece humaine, deviennent pernicieux.

С. 243

Смотря на закон просто с стороны политики, кажется что Протестантской приличнее Республикам и Монархиям; ибо лучше он соглашается с сим духом вольности, которой потребен в перьвом из сих правлений; а посему в таком государстве, в котором должны быть купцы, земледельцы, художники, воины, и словом сказать, все подданные, то совершенно бывает вредно, когда граждане учинят такия обеты, которыя следуют к убытку народному.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Р. 276

Dans les monarchies la religion protestante, qui ne releve de personne, est entierement soumise au gouvernement ; au lieu que la catholique établit un état spirituel, tout-puissant, fécond en complots & en artifices, dans l’état [p. 277] temporel du prince ; que les prêtres qui dirigent les consciences, (& qui n’ont de supérieur que le pape,) sont plus maîtres des peuples, que le souverain qui les gouverne ; & que par une addresse à confondre les intérêts de Dieu avec l’ambition des hommes, le pape s’est vu souvent en opposition avec des souverains, sur des sujets qui n’étoient aucunement du ressort de l’église.

Dissertation sur les raisons d’etablir ou d’abroger les loix. Р. 4

Il paroit probable que les Péres de Famille ont été les premiers Législateurs. Le besoin d’établir l’ordre dans leurs Maisons, les obligea sans doute à faire les Loix Domestiques. Depuis ces premiers tems, & lorsque les Hommes commencerent à se rassembler dans des Villes, les Loix de ces Jurisdictions particulières se trouvérent insuffisantes pour une Societé plus nombreuse.

С. 243

В Монархиях Протестантской закон приличнее, потому, что он не возстает ни [с. 244] против кого и покоряется правлению совершенно, вместо того, что Католической, в свецком государстве каждаго владетеля имеет особливой сильной и плодоносной в умыслах и хитростях духовной чин. Попы, которые судят над совестьми и кои не имеют над собою главнаго кроме Папы больше властны над народом, нежели Государь, которой ими правит и что по хитрости их смешивают они волю Божию с человеческим любочестием. Папа споривал часто с самодержцами о таких подданных, которые ни мало не были подвержеными церковной власти.

Разсуждение о причинах установления, или уничтожения законов. С. 338

Вероятно кажется, что старейшины над семьями были первыми законодателями. Нужда завесть порядок в своих домах, без сумнения принудила их сделать домашние законы. После сих первых времен и как люди начали жить по городам, законы сего домашняго правосудия стали быть недостаточны для многочисленнейшаго общества.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Р. 21

Une nouvelle religion qui paroît tout à coup dans le monde, qui divise l’Europe, change l’ordre des possessions, & donne lieu à de nouvelles combinaisons politiques, mérite que nous donnions quelques momens pour en considérer les progrès, & sur-tout par quelle vertu elle produisoit les conversions soudaines des plus grands états.

С. 21

Новое оказавшееся вдруг в свете, разделяющее Европу, пременяющее порядок владения, и дающее случай к новым Политическим союзам, исповедание, достойно того чтоб остановиться на несколько времени, дабы разсмотреть успехи онаго, а особливо то, по какой причине приняли оное так скоро самыя большия государства.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Т. 15. P. 423

SOUVERAINS, s. m. pl. (Droit naturel & politiq.) Ce sont ceux à qui la volonté des peuples a conféré le pouvoir nécessaire pour gouverner la société.
L’homme, dans l’état de nature, ne connoît point de souverain ; chaque individu est égal à un autre, & jouit de la plus parfaite indépendance  <…>.
Les hommes ne se sont mis en société, que pour être plus heureux ; la société ne s’est choisi des souverains que pour veiller plus efficacement à son bonheur & à sa conservation.  <…>
Les peuples n’ont point toujours donné la même étendue de pouvoir aux souverains qu’ils ont choisis. L’expérience de tous les tems apprend, que plus le pouvoir des hommes est grand, plus leurs passions les portent à en abuser : cette considération a déterminé quelques nations à mettre des limites à la puissance de ceux qu’elles chargeoient de les gouverner. Ces limitations de la souveraineté ont varié, suivant les circonstances <…> Il faut cependant que la limitation du pouvoir ait elle-même des bornes. Pour que le souverain travaille au bien de l’état, il faut qu’il puisse agir & prendre les mesures nécessaires à cet objet ; ce seroit donc un vice dans un gouvernement, qu’un pouvoir trop limité dans le souverain : il est aisé de s’appercevoir de ce vice dans les gouvernemens suédois & polonois.
D’autres peuples n’ont point stipulé par des actes exprès & authentiques les limites qu’ils fixoient à leurs souverains ; ils se sont contentés de leur imposer la nécessité de suivre les lois fondamentales de l’état, leur confiant d’ailleurs la puissance législative, ainsi que celle d’exécuter. C’est-là ce qu’on appelle souveraineté absolue. Cependant la droite raison fait voir qu’elle a toujours des limites naturelles ; un souverain, quelque absolu qu’il soit, n’est point en droit de toucher aux lois constitutives d’un état, non-plus qu’à sa religion ; il ne peut point altérer la forme du gouvernement, ni changer l’ordre de la succession, à-moins d’une autorisation formelle de sa nation. D’ailleurs il est toujours soumis aux lois de la justice & à celles de la raison, dont aucune force humaine ne peut le dispenser.
Lorsqu’un souverain absolu s’arroge le droit de changer à sa volonté les lois fondamentales de son pays ; lorsqu’il prétend un pouvoir arbitraire sur la personne & les possessions de son peuple, il devient un despote. Nul peuple n’a pu ni voulu accorder un pouvoir de cette nature à ses souverains ; s’il l’avoit fait, la nature & la raison le mettent toujours en droit de réclamer contre la violence. Voyez l’article Pouvoir. La tyrannie n’est autre chose que l’exercice du despotisme.

С.85

САМОДЕРЖЦЫ (право естеств. и полит.) суть те, которым воля народов поручила власть нужную для управления обществом.
Человек в естественном состоянии не ведает Самодержца : каждый частный человек равен другому и пользуется всесовершеннейшею независимостью. 
[с.87] Люди собрались в общество чтоб быть благополучнейшими ; общество избрало себе Самодержцев, чтобы чрез них больше и действительнее утвердити благоденствие свое и сохранить себя в целости. <…>
[с. 88] Народы не всегда давали равную власть Самодержцам, которых они избирали. Опыт всех времен доказывает что, чем больше страсти приводят их к употреблению оныя во зло. В разсуждении сего некоторые народы положили пределы власти [с. 89] тех, коим отдали себя в управление. Сии ограничивания переменялися по обстоятельствам <…>.  В прочем нужно что бы самое ограничение власти имело пределы : а дабы Самодержец имел попечение о [с. 90] благе общем, надобно чтоб он мог действовать и принимать меры нужныя для сего предлога. И так власть Самодержца весьма ограниченная, будет порок во правлении : легко можно приметить таковой порок во правлении Шведском и Польском.
Другие народы договорами нарочно учиненными и неоспоримыми не предохранили пределов полагаемых ими своим Самодержцам : но только предписали им необходимо следовать законам в основание положенным в государстве, поверяя им в прочем власть законодательную так равно как и исполнительную. Таковое самодержавство называется самодержавством совершенным. Однако здравый разсудок показывает, что оное всегда имеет естественные пределы : Самодержец, сколь ни совершенна власть его, не имеет права касаться законам составляющим государство, ниже вере ; не может переменять образа правления, [с. 91] ни порядка наследства без точнаго уполномочивания народнаго, и всегда подвержен он законам правосудия и благоразумия, от которых ни какая человеческая сила свободить его не может.
Когда Самодержец совершенный старается присвоити право переменять по своей воле законы за основание принятые в его государстве ; когда требует  власти произвольныя над животом и имением народа своего, тогда делается он Деспотом. Ни какий народ не мог и не желал дать таковыя власти своим Самодержцам : если же он то учинил, естество и благоразумие всегда подает ему право противится насилию. Тиранство есть ни что иное, как произведение в действо Деспотисма т.е. безпредельныя власти.

О государственном правлении (1770)
Антуан-Гаспар Буше д'Аржи, Луи де Жокур
P. 5

A peine cette Ville naissante fut-elle élevée au-dessus de ses fondemens, que ses premiers habitans se presserent de donner quelque forme au gouvernement. Leur principal objet fut de concilier la liberté avec l’Empire; & pour y parvenir, ils établirent une espece de Monarchie mixte, & partagerent la souveraine puissance entre le Chef ou le Prince de la Nation, un Sénat qui lui devoit servir de Conseil, & l’Assemblée du Peuple. Romulus le Fondateur de Rome en fut élu pour le premier Roi; il fut reconnu en même tems pour le Chef de la Religion, le souverain Magistrat de la Ville, & le General né de l’Etat. <...> [p. 6] Mais sous cet appareil de la Royauté, son pouvoir ne laissoit pas d’être resserré dans des bornes fort étroites; & il n’avoit guéres d’autre autorité que celle de convoquer le Sénat & les Assemblées du Peuple; d’y proposer les affaires; de marcher à la tête de l’armée quand la guerre avoit été resoluë par un Décret public, & d’ordonner de l’emploi des finances...

Les premiers soins du nouveau Prince furent d’établir différentes Loix par rapport à la Religion & au gouvernement civil, toutes également nécessaires pour entretenir la societé entre les hommes; mais qui ne furent cependant publiées qu’avec le consentement de tout le peuple Romain.

С. 5

Едва сей город [Рим] начал созидаться, и уже первые его жители стремились установить там образ правления. Главный их предмет был, чтоб согласить вольность с самодержавием. К достижению онаго они вымыслили род некоторой [с. 6] смешенной монархии, то есть разделили самодержавную власть между главным или Государем народа, между Сенатом, который служил ему советом, и между народным обществом. Ромул, основатель Рима, был избран первым Царем, признан купно начальником богослужения, самодержавным судиею города и природным вождем сил государственных. <...> Но с сею царственною наружностью власть его весьма была ограничена; оная состояла только в том, что он мог созывать в собрание [с. 7] Сенат и народное общество, предлагать им о делах, предводить войско, когда война общим определением будет предпринята, и распоряжать употребление государственных доходов <...>. 

Первыя попечения сего Государя были, учредить разные законы касающиеся до веры и гражданскаго правления, равно полезные к человеческому сожитию: но сии законы выданы были с согласием всего Римскаго народа.

P. 12

Tout le monde croit être homme d'Etat et des Siécles entiers ont fait effort pour en produire quelques uns. L'homme d'etat n'est rien [р. 13] en apparence et il est tout en réalité. Il n'est ni missionaire, ni ministre des autels, mais il sait que la religion est la prémiere legislation du monde, le lien le plus fort de toutes les societés, le pivot de tous les trônes, la consolation de tous les cœurs et le frein de toutes les passions; il la protége, la défend et la respecte. 

Il n'est pas magistrat, il ne sait pas ce que les loix disent dans tous les cas, mais il sent ce qu'elles doivent dire. Il révère leur antiquité, il y touche avec circonspection, il administre par elles et par elles il prévient les délits au lieu de les punir. Il entretient l'harmonie du corps politique et sa justice vigilante veille continuellement à la sureté des personnes, à la propriété des choses et au bonheur de tous. 

<…> Son génie expireroit dans les opérations matérielles du financier subalterne, mais législateur de la finance, il anime par elle le corps politique, multiplie ses forces et accroit sa puissance. Il veille egalement aux intérets du proprietaire, du commerçant, du créancier de l'Etat, du salarié et du pauvre. 

<…> [P.  15] En un mot l'homme d'Etat livré à une seule passion qui fait taire toutes les autres, l'amour de la gloire, met son bonheur dans le bon heur public et sa récompense dans l'opinion de la postérité; soutenu par le sentiment de ce qu'il vaut, il oppose à la calomnie ses vertus et à l'envie ses succès; <…> il est la providence de son pays et le ministre de tous les siécles, car il répare le passé, gouverne le present et prepare l'avenir.

С. 23

Всякой человек думает быть Министром, но целыя столетия старались произвесть токмо нескольких. Министр ничто с виду, но все в самом действии. Он ни проповедник, ни священнослужитель, но знает, что религия есть первой закон света, крепчайший союз всех обществ, основание всех престолов, утешение всех сердец и преграда всех страстей; он ее покровительствует, защищает и почитает. 

Он не судья, но знает, что законы предписывают во всяком случае, но чувствует, что они повелевать должны. Он чтит их древность, с осторожностию прикасается к ним, управляет ими и предупреждает преступления вместо наказания их. Он сохраняет согласие в политическом корпусе и его бдительное правосудие беспрестанно печется о безопасности лиц, о собственности вещей и благополучии всех. 

<…> [С.  24] Способность его пропала бы в вещественны трудах нижняго Казначея, но имея верховную власть в заборе государственных доходов, он ими возбуждает политической корпус, умножает его силы и распространяет власть. Он равно печется о пользе владельца, купца, заимодавца Государственнаго, живущаго на жалованье онаго и беднаго человека. 

<…> [C. 27] Одним словом: Министр следуя единой страсти, заглушающей все прочия, любви к славе, поставляет все свое благополучие в благополучии общества и награду свою во мнении потомства; подкрепляем чувством своей цены, противопоставляет клевете свои добродетели, а зависти свои успехи; <…> он провидение Государства своего и служитель всех веков, поелику исправляет [с. 28] прошедшее, управляет настоящим и приготовляет будущее.

P. 1

Il est donc consommé cet attentat horrible, il est consommé et je contiendrois mon indignation et je n'appellerois pas la vengeance du ciel et de la terre sur la tete des scélérats, des monstres dont les mains sacrilèges ont déshonoré le nom françois, révolté la nature entière, assassiné la patrie, fait couler le sang de tant de Rois ! O mon maitre, o mon Roi, assés d'autres Vous loueront; l'histoire vous immortalisera; la religion vous décernera la palme du martyre <…>.

С. 1

Когда уже свершилось ужасное преступление, то могу ли я воздержать мое негодование, могу ли не призывать отмщения неба и земли на главу злодеев, на главу извергов, коих нечестивыми делами посрамлено имя Французов, возмущена вся природа, умерщвлено отечество и пролита кровь толиких Государей! Без меня довольно других, которые восхваляют тебя, Государь злополучный! История предаст безсмертию [с. 2] имя твое; религия определит тебе венец мученической <…>.

P. 117

L. XLIV. L’isle de Java. Le roi de Bantam et une partie de ses sujets professent la religion mahométane ; et c’est la plus universellement suivie dans l’isle de Java.

С. 76

П. 44. Остров Ява. Король Бантамский и часть его подданных исповедают Магометанский закон, которому наиболее следуют во всем острове Ява.

P. 142

L. CXVI. Le Mexique. L’état étoit gouverné par un prince belliqueux ; et les peuples soumis à une religion, à des loix <...>.

С. 86

П. 103. Мексика. Государство управлялось человеком к войне склонным; народы повиновались вере и законам <…>.

P. 45

L. XCI. La Laponie. <...> ils ajouteent peu de foi à une religion, qu’on ne leur prêche que par des exactions et des tyrannies.

C. 32

П. 78. Лапландия. Они мало верят такому закону, которой проповедуется насилием и податьми.

P. 166

L. XCIII. La Norvege. Je ne parlerai ni de la religion, ni les loix de la Norvege ; ce sont les mêmes qu’en Danemarck, étant soumise à la même domination.

C. 116

П. 80. Норвегия. Не буду я упоминать ни о законах, ни о вере Норвегии; будучи покорена Датскому правлению, она во всем ему последует.

P. 5

L. XCI. La Laponie. <...> qui ne connoît ni la religion [p. 6] qu’il professe, ni les loix qui le dirigent, ni les princes qui le gouvernent <...>.

C. 5

П. 78. Лапландия. <…> который не знает ни веры им исповедуемой, ни законов им управляющих, ни государей им повелевающих <…>.

P. 45

L. XCI. La Laponie. <...> ils ajouteent peu de foi à une religion, qu’on ne leur prêche que par des exactions et des tyrannies.

C. 32

П. 78. Лапландия. Они мало верят такому закону, которой проповедуется насилием и податьми.

P. 8

La Foi & la Religion sont l'appui le plus ferme, & le plus solide fondement d'un Empire ; l'Etat s'augmente à mesure qu'elles prennent de l'accroissement, & leur diminution est cause que dans un Royaume les choses tombent en décadence, & déperissent insensiblement. Que le Prince sçache que c'est particulierement à la foi qu'il est redevable de la soumission très parfaite qu'il trouve dans l'esprit des peuples ; mais en récompense, la foi exige du Prince  l'établissement de ses mysteres, de ses verités & de ses ceremonies.

Л. 15 об. – 16.об.

Вера и закон суть наикрепчайшие подпоры и наитвердейшее основание государства. Государство приумножается по мере как распространяется вера и закон, когда ж оне в упадке, то все государство придет в беспорядок, да и невидимо погибнет. Государь должен ведать, что он единаго толко верою утвердить может совершенную покорность в сердцах народа; напротив того вера в награждение себе требует совершения таин своих, утверждения истинны своея и отправления службы к богу.

P. 56

ART. XXXIII. De la Tolérance des Religions.

Il ne s'ensuit pas que l'on applaudisse à une Religion, parcequ'on la tolére. Il n'est pas à craindre non plus, que les Religions étrangères & tolérées supprimassent avec le tems la Religion dominante du Païs ; car c'est contre un pareil abus que d'habiles Prédicateurs sçavent très bien garantir leurs Troupeaux par de fidèles instructions.

Quant à la question, s'il convient de tolerer des Religions étrangères, & en ce cas, à laquelle donneroit-on la préférence ?  [P. 57] Elle ne peut pas être décidée par la Police, comme étant uniquement du ressort du Gouvernement.

Il est néanmoins du devoir de la Police de veiller à ce que toute Religion quelconque, tolérée par la Régence, puisse vaquer en toute sureté à ses services, tant qu'elle n'outrepasse point les bornes qui lui ont été préscrites.

Abrégé de la Police (1765)
Johann Peter Willebrand
Л. 24

Статья XXXIII. O терпимости, или попущении разновериям 

Сносится ли какой закон, то не следует еще б того, чтобы он был одобряем. Неможно столь же равно опасаться, чтобы терпимыя чужестранныя законы со временем превозмогли над владычествующим законом в отечестве. Проповедники весма знают уже каким образом предостерегать паству свою от подобных преткновений.

Есть ли сносить законы чужестранныя, то которой и над которым предпочитать? Вопрос не полицейскаго решения, но до самаго единаго принадлежит правительства

Его однако же должности есть дело смотреть, всякой закон, какой бы он ни был, но терпимой правительством, отправлялся бы в совершенной безопасности, до коле не начнет преступать за предписанныя ему пределы.

Сокращение о полиции (ок. 1766 г.)
Иоганн Петер Виллебранд
P. 88

ART. LVI. De la Censure des Livres.

Pour oter aux méchans l'occasion de divulguer des Libelles scandaleux & diffamatoires contre la Religion & l'Etat, la Police pourvoit à ce que la Censure pour les Imprimeurs ne manque pas.

Si la liberté de la presse êtoit un titre de la félicité d'une Nation, celle des Anglois seroit sans bornes : mais il est incontestable que la liberté & la félicité ne sont pas toujours une même chose.

Les Loix n'ont pas été données pour les justes, & l'homme, qui n'a pas dessein d'offenser la Réligion ou l'Etat, n'appréhendera pas la Censure, parcequ'il sait qu'elle n'est pas souveraine, & qu'à tout événement il seroit lui même obligé de soumettre sa partialité à l'examen de la Regence. Quel malheur, au contraire, n'est ce pas pour les Etats, où chaque scélérat a le droit de chagriner impunément un honnête homme [p. 89] dont il est l'ennemi. Dans les endroits où l'on est obligé de supporter cela patiemment, on ne peut guéres se louer de la protection de la Police**. 

** Voïez MONTESQUIEU Tom I. Chap. XIII, des Ecrits.

Abrégé de la Police (1765)
Johann Peter Willebrand
Л. 31 об.

Статья LVI.  О разсматривании издаемых книг

Отъемля у злых людей случай выпускать в народе соблазнительныя, и ругательств исполненныя сочинения противу Закона Божияго и отечества, полиция смотрит, чтоб не было недостатка типографиям в разсматривателях печатаемых сочинений. 

Когда волность иметь всякому кто хочет типография есть знаком благоденствия народа, то бы не было пределов благополучию англичан; но неоспоримо однако же, что вольность и благоденствие не всегда единою бывают вещию. 

Законы не для справедливаго изданы и честнаго человека. Не имеющий намерения упорствовать противу веры своей и отечества не страшится разсматривания его дел. Какое же несчастие напротив тово для областей где всякой бездельник имеет [л. 32] право ненаказанно оскорблять честнаго человека, котораго он всегда бывает неприятелем? Но местам, где должно сие сносить терпеливно совсем неможно хвалиться покровительством полиции*.

* Читай Монтескю том 1 глава XIII О сочинениях. 

Сокращение о полиции (ок. 1766 г.)
Иоганн Петер Виллебранд
Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!