Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message.
Thank you for your help!
René Aubert de Vertot (1655–1735) / Рене Обер де Верто

История о бывших переменах в Римской республике. Т. 2

Description

Language of the original
French 
Full title
История о бывших переменах в Римской республике. Т. 2
Translator
Ипполит Федорович Богданович  (1743–1803)
Place of publication
Saint Petersburg
Publisher
При Имп. Акад. наук
Publication year
1774
Translator's preface

Нет 

Table of contents

Histoire des revolutions arrivées dans le gouvernement de la Republique Romaine. L. V-IX (p. 1-486)

 

Table alphabetique Des Matieres contenuës en ce second Volume (p. [487-507])

История о бывших переменах в Римской республике. Кн. V-IX. (с. 1-612)

 

Указание вещам по алфавиту, содержащимся в сем втором томе (с. 613-636)

Number of pages
[1] л., 636 с.; 8º
Catalog number
946
Location
NLR; LPM; VSU ZSL; SSU RL; RSL; KosRL; LRAS; LMosSU; SmrRK; SPHL; YarRL; MGL SPU; LRAA; NLL KFU
Notes

Используется издание оригинального текста 1727 года, содержащее в каждом томе пространный указатель имен, отсутствующий в первом издании 1719 г., но имеющийся в русском переводе

Author of the description
Михаил Сергеев

Text example

Original
Translation
P. 4

Mais le peuple toujours inquiet, ne fit que changer de vûe & d’objet: il revint à la Loi Terentilla, & demanda au Senat qu’à la place de ces Jugemens arbitraires que rendoient les Magistrats, on établît enfin un corps de Loix connuës de tous les Citoyens, & qui servissent de regle dans la République, [p. 5] tant à l’égard du gouvernement & des affaires publiques, que par raport aux differends qui naissoient tous les jours entre les particuliers.

Le Senat ne s’éloignoit pas de cette proposition: mais quand il fut question de nommer les Législateurs, il prétendit qu’ils devoient être tous tirez de son Corps <...>. 

С. 5

<...> но всегда безпокойный Народ, покидая одни требовании, начинал другия с новым видом и намерением. Он паки возвратился к Терентиллову Закону, и требовал от Сената, чтоб на место самовластных Приговоров Правительских, выдано было Уложение с согласия всех Граждан, которое бы могло служить правилом, как во всенародных делах, так и в тяжбах, кои каждый день произходили между особноживущими.

Сенат не отдалялся от сего предложения; но в выборе Законодавцев он хотел, чтоб они все были из Благороднаго Общества.

P. 17

Les Decemvirs representerent au peuple avec beaucoup de douceur, qu’ils croyoient n’avoir rien oublié de ce qui leur avoit paru necessaire pour la [p. 18] conservation de la liberté, & pour établir cette égalité si necessaire dans une République.

Децемвиры представили Народу с снисходительною кротостью, что хотя они употребили всевозможное внимание дабы не пропустить ни чего в Законах, что только могло служить к сохранению Римской вольности и к возстановлению в Республике нужнаго равенства <...>.

P. 35

«Vous avez supprimé les Assemblées du Peuple, & les convocations du Senat. On ne parle plus d’élection, ni de Consuls, ni de Tribuns. Toutes les Magistratures annuelles sont abolies. Vous avez changé absolument l’ancien ordre du gouvernement pour élever sur ses ruines votre empire & votre domination particuliere. Mais sçachez que le sang de Valerius & d’Horatius qui chasserent autrefois les Tarquins de Rome, anime encore leurs descendans. Nous avons le même courage, & le même attachement pour la liberté de notre patrie».

С. 46

[из речи Марка Горация Барбата] «Вы прекратили Народныя и Сенаторския Собрания; не избираете боле ни Консулов, ни Трибунов; все ежегодныя Властительствы уничтожены. Вы со всем переменили древний образ правления, дабы возвыситься упадком онаго и возставить ваше особенное владычество. Но ведайте, что кровь Валериев и Горациев не терпевших в Риме тиранства Тарквиниев, кровь и сердца их остаются всегда в потомках. Мы с равною смелостью и с равным усердием готовы защищать вольность нашего Отечества».

P. 75

Le peuple qui craint toujours quand on ne le craint point <...>.

С. 97

Подлый Народ тот час приходит в робость, когда безстрашно с ним поступают.

P. 91

On confirma de nouveau la Loi Valeria touchant les appels devant l’Assemblée du Peuple, & on la fortifia d’une autre qui défendoit d’établir à l’avenir aucune Magistrature sans qu’il y eût appel de ses Ordonnances. <...> Ils [les Senateurs] voyoient avec douleur que deux Patriciens & deux Consuls, plus Plebeïens même que les Tribuns du peuple, sous prétexte d’assûrer sa liberté, ruinoient absolument l’autorité du Senat. Mais les plus équitables & les moins ambitieux de ce Corps, instruits par la conduite tyrannique des Decemvirs, aimoient mieux qu’on confiât au peuple le dépôt & la garde de la liberté publique, que d’en laisser le soin aux Grands, qui par leur autorité en pouvoient abuser.

С. 117

В следствие того утвержден был вновь Закон Валериев, по которому дела могли быть переносимы перед Народное Собрание; к подкреплению же сего Закона выдан был другой, отрешающий впредь всякое Начальство не подсудное Народному Собранию. <...> они [Сенаторы] не могли видеть без огорчения, что два Патрикия и два Консула, угождая Плебеянам боле нежели самыя их Трибуны, под видом сохранения вольности, совершенно изтребляли власть Сената. Но боле [с. 118] справедливые из них и мене властолюбивые, испытав Тиранское Правление Децемвиров, желали лучше вверить Народу залог общаго благосостояния, нежели зависеть от попечения знатных особ, кои могут всегда во зло употреблять власть свою.

P. 106

Il [Duillius] représenta aux deux Consuls, que la liberté étoit perduë si on laissoit les dignitez de la République plus d’un an dans les mêmes mains. Valerius & Horatius lui donnerent parole de n’accepter jamais aucune continuation dans le Consulat.

С. 135

Он [Дуиллий] представил обоим Консулам, что вольность Римская должна погибнуть, естьли Достоинствы Республики будут оставаться в одних руках доле года. Валерий и Гораций дали ему слово никогда не принимать Консульства вторично в продолжение перваго.

P. 117

<...>  d’autres publioient que puis-qu’on avoit établi des Loix égales pour tous les citoyens, les dignitez devoient être communes entr’eux, & plusieurs des Chefs du peuple portoient déja leurs vûës jusques au Consulat réservé jusqu’alors au premier Ordre.

С. 148

<...>  другие же изъявляли, что когда для всех Граждан положены равные Законы, то [с. 149] Чины и Достоинства равно для всех должны быть общими в разпределении; и многие между Народными Начальниками присвоивали себе и самое Консульское Достоинство, которое до того времени вверяемо было особам только первой степени.

P. 137

<...>  comme les hommes ne cherchent ordinairement qu’à étendre leur autorité, les Censeurs s’attribuerent la réformation des moeurs. Ils prenoient connoissance de la conduite de tous les citoyens; les Senateurs & les Chevaliers étoient soûmis à leur censure comme le simple peuple; ils pouvoient chasser de ces [p. 138] compagnies ceux qu’ils en jugeoient indignes. A l’égard des Plebeïens qui par leur débauche ou leur paresse étoient tombez dans l’indigence, ils les réduisoient dans une classe inferieure, souvent même ils les privoient du droit de suffrage, & ils n’étoient plus réputez citoyens que parce qu’on les assujettissoit encore à payer leur part des tributs.

С. 175

<...>  по естественной в людях склонности разпространять власть свою, Ценсоры присвоили себе исправление нравов и обычаев. Они уведомлялись о поведении каждаго гражданина. Ценсорству их [с. 176] подсудны были сами Сенаторы и Рыцари равно как и простой Народ. Они властны были выгонять из сих обществ, кого они находили недостойным своего звания. Плебеяне, кои впадали в бедность от своей роскоши или лености, в страх другим теряли свои преимущества; ибо Ценсоры тогда переводили их в самую низкую степень Народа, часто к тому лишали их голоснова Права, и тогда назывались они Гражданами по тому только, что они не изключались от платежа положенной с них подати.

P. 138

<...> il n’y avoit point de citoyen qui ne tremblât à l’aspect de leur Tribunal <...> En sorte que cette crainte salutaire étoit le soutien des Loix somptuaires, le noeud de la concorde, & comme la gardienne de la modestie & de la pudeur.

С. 176

<...> не было Гражданина, который бы не трепетал пред их [Ценсоров] Трибуналом <...> [с. 177] А сей спасительный страх, поддерживал общеполезные Законы, укреплял согласие, и служил оградою воздержания и непорочности.

[Примечание: Имеются в виду законы, ограничивающие расходы (от лат. sumptus ‘расход, трата’)]. 
P. 281

<...> la République sans chefs tomba par l’opiniâtreté des uns & des autres, dans une espece d’Anarchie qui ne fut interrompuë que par la création de quelques [p. 282] entre-Rois qu’on n’élut que pour tenter de trouver quelque voye de conciliation.

С. 352

<...> Республика без Правителей от упрямства обоих сторон, пременилась в некоторой род Анархии, которая прерывалась только поставлением много раз междовремяннаго Царя, но и сии опыты, для изыскания средства к примирению, безполезны были.

P. 347

 Le luxe de l’Orient passa à Rome avec les dépoüilles de ces grandes Provinces. Ce fut pour l’entretenir qu’on commença à briguer les Charges de la République dont le profit augmentoit avec l’Empire. <...> [p. 348] L’ambition prit la place de la justice dans leurs entreprises: une sordide avarice & l’interêt particulier succederent à l’interêt du bien public: l’amour de la patrie se tourna en attachement pour des chefs de parti. Enfin la victoire, la paix, & l’abondance ruinerent cette concorde entre les Grands & le peuple <...>.  

 
С. 432

Роскошь от Востока перешла в Рим с корыстями полученными от сих завоеванных великих Провинций. А дабы удовольствовать сию роскошь, Римляне начали разными происками доставать Чины в Республике, кои сугубо приносили прибыль, по мере разпространения над Светом Владычества Римскаго. <...> Любоначальство заступило место правосудия в их предприятиях; постыдная алчность к воинству и особенная корысть, место прилепления к общему благосостоянию; любовь к Отечеству пременилась в прислужничество развратным Начальникам. На конец общая над всеми победа, мир и изобилие рушили прежнее соучастие Вельмож с Народом <...>.

[Примечание: игра слов, на которую не обратил внимания переводчик: patrie - partie (“родина” - “партия”, в смысле отдельной группы интересов)]. 

P. 370

L’ambition & l’interêt firent éclater le ressentiment des premiers de Rome. On reprocha publiquement à Tiberius qu’il ne vouloit attribuer au peuple la disposition du Royaume d’Attalus, que pour s’en faire mettre la Couronne sur la tête. On l’accusa même de se vouloir faire le tyran de son propre pays; & il y en avoit qui publioient qu’il s’étoit saisi par avance du bandeau Royal, & de la robe de pourpre d’Attalus. Mais ces bruits injurieux, & qui venoient de l’animosité des Grands, ne convenoient guéres au caractere de Tiberius. Jamais personne ne fut plus Républicain que ce Tribun. Tout ce qu’il avoit fait au sujet du partage des terres, n’avoit eu pour objet que de rapprocher la condition des pauvres citoyens de celle des riches, & d’établir une espece [p. 371] d’égalité entre tous les citoyens.

C. 461

Властолюбие и жадность к богатству воздвигли мщение Первоначальных в Риме. Явно укоряли Тиверия, что он отдавал Народу разпределение [с. 462] Аталовых Областей единственно в том виде чтоб возложить на себя Корону. Его обвиняли к тому, что он желал соделаться тираном своей отечественной Области; и некоторые разглашали, что он заране похитил к себе Царской венец и порфиру Аталову. Но сии несправедливые слухи произошедшие от злобы Вельмож, ни мало не сходствовали со нравом Тиверия. Ни когда ни кто Республиканин не мог иметь большей любви к Республике, какую сей Трибун доказывал. Все что он произвел касаясь до раздела земель, имело едину только цель, чтоб приближить состояние бедных к состоянию богатых, и возставить некторое равенство между всеми Гражданами.

P. 393

Le premier [édit] déclaroit infâme tout Magistrat qui auroit été déposé par le jugement du peuple. <...> [p. 394] Par la seconde Loi <...> il étoit ordonné que tout Magistrat qui auroit exilé un Citoyen Romain sans observer les formalitez prescrites par les Loix, seroit tenu d’en rendre compte devant l’Assemblée du Peuple. <...> Caïus par cet essai de son credit, se voyant en état de tout entreprendre, forma de plus grands desseins, & dont l’objet étoit de faire passer du Senat à l’Assemblée du Peuple, toute l’autorité du gouvernement. Ce fut dans cette vûe qu’il fit un nouvel Edit pour donner le droit [p. 395] de Bourgeoisie, & le titre de Citoyens Romains à tous les habitans du Latium, & il étendit depuis ce droit jusques aux Alpes. Il proposa en même tems que les Colonies qui seroient peuplées de Latins, eussent les mêmes priviléges que les Colonies Romaines <...>. 

С. 491

Первый [закон Каия Гракха], объявлял непотребным человеком всякаго Начальника, который будет низложен от своего Чина судом Народа. <...> Вторым Законом <…> предписано, что всякой Правитель, который учинит изгнание Римскаго Гражданина, без предписанных Законами судебных обрядов, долженствует дать в том ответ перед Народным Собранием. <...> [с. 492] Каий сим опытом своей силы увидел, что всякое его предприятие могло быть исполнено, по чему возымел боле великие намерении, кои стремились перевести из Сената в Народное Собрание всю власть Правительства. В сем виде он уставил новый Закон, который давал Право Мещанства, и название Римских Граждан всем жителям Латиума: и по том он разпространил сие право даже и на Альпинских обитателей. В то ж время предложил, чтоб и те места кои населены будут Латинянами имели [с. 493] равные преимуществы какими пользуются новопоселении Римлян.