Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление.
Спасибо за участие!
Joseph de La Porte (1713–1779) / Жозеф де Ла Порт

Всемирный путешествователь. Т. 21

Описание

Язык оригинала, с которого сделан перевод
Французский  
Название в русском переводе
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго Света. То есть: Описание всех по сие время известных земель в четырех частях света, содержащее, каждыя страны краткую историю, положение, города, реки, горы; правление, законы, военную силу, доходы, веру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукоделия, торговлю, одежду, обхождение, народныя увеселения, доможитие; произрастения, отменных животных, зверей, птиц, и рыб; древности, знатныя здании, всякия особливости примечания достойныя, и пр. изданное Господином Аббатом де ла Порт. А на Российский язык переведенное с французскаго. Том двадесять первый
Переводчик
Яков Иванович Булгаков  (1743–1809)
Место публикации
СПб.
Типография/издатель
Печатано у И. К. Шнора
Год публикации
1792
Содержание книги

Оглавление Писем, содержащихся в сем Двадесять первом Томе:

[Писмо] 262. Курляндия, С. 1–16;

[Писмо] 263. Польша, С. 17–38;

[Писмо] 264. Продолжение, С. 39–63;

[Писмо] 265. Продолжение, С. 64–86;

[Писмо] 266. Продолжение, С. 87–109;

[Писмо] 267. Продолжение, С. 110–135;

[Писмо] 268. Продолжение, С. 136–166;

[Писмо] 269. Продолжение, С. 167–189;

[Писмо] 270. Продолжение, С. 190–208;

[Писмо] 271. Продолжение, С. 209–226;

[Писмо] 272. Пруссия, С. 227–244;

[Писмо] 273. Продолжение Польши, С. 245–278;

[Писмо] 274. Конец, С. 279–308;

[Писмо] 275. Прибавление к Польше, С. 309–323;

[Реэстр Собственных имян и вещей примечания достойных, содержащихся в сем Двадесять первом Томе], С. 324–332.

Объём
III, 332 стр.
Номер по Сводному каталогу
3464
Место хранения
РНБ, 18.288.6.8-7; РНБ, 18.289.6.61-1-6, 16; РНБ, 138/1691-1-21, Вар. 2; РНБ, 138/1691а-8, 12, 15, 21; РГБ, Вар. 1, 2; БАН, Вар. 1. Т. 1-14, 16-17, 19, 21, 24-27; МГУ, Т. 1; НБ РС(Я), Т. 4; ЗНБ СГУ, Вар. 1. Т.6, 10-13, 15, 17-18, 20, 27; ГАТО, Т. 3-4; ГПИБ, Т. 1-4, 17; ГАКО, Т. 16, 21; КостОУНБ, Т. 1-7, 9-10, 16-17; ТОУНБ, Т. 4, 5, 16; ИМПИ, Т. 1-6, 9-10, 16-17; ВОУНБ, Т. 2, 9; ВСИАХМЗ, Т. 1-4; СОУБ, Т. 1-2, 4, т. 1-2 - утр.; ГМЗРК, Т. 1-2, 4-20, 22-27; ГАКО, Т. 4; НБ Тат; ЧОУНБ, Т. 1, 12; ТамбОУНБ, Вар. 1; СОУНБ, Т. 1-2, 6-7, 9-11, 15-17, 19, 21-22, 27; т. 21 - 2 экз.; экз. деф.; СОКМ, Т. 3-5, 23; НТМЗ, Т. 5-6, 16-17; НБУрФУ, Т. 17
Пометы

Помета цензора: «Свидетельствовал и подписал Коллежский Советник и отправляющий должность Санктпетербургскаго Полицеймейстера Андрей Жандр».

Библиография

Dictionnaire universel des literatures par G. Vapereau. Paris, 1876. P. 1190; Справочный словарь о русских писателях и ученых, умерших в XVIII и XIX столетиях и список русских книг с 1725 по 1825 г.: в 3-х тт. / Сост. Г. Геннади; доп. Н. Собко. Т. II (Ж–М). Берлин, 1880. С. 99–100.

Примечания
  1. При переводе в основном тексте опущены темы писем, время и место их написания.
  2. При переводе в оглавлении изменены названия писем. Например, Lettre 284. Suite de la Pologne — Письмо 272. Пруссия. При этом, содержание соответствует оригиналу.
  3. При переводе некоторые фрагменты оригинального текста опущены, некоторые, наоборот, добавлены переводчиком от себя  (примеры см. далее).
  4. В переводном тексте есть примечания переводчика. Например, переводя абзац о Сандомирском воеводстве, к фразе о том, что местные жители не могут спокойно обрабатывать землю из-за постоянных набегов татар и казаков (les Habitans, sujets aux incursions des Cosaques et des Tartares, négligent le soin des terres), переводчик дал следующее пояснение: «Великой Екатерине Польша обязана и сим благотворением. Она избавила их от набегов и разорений сих народов, изтребив Запорожских казаков и их разбойничье пристанище, и превратя в людей Татар чрез присовокупление Крыма к своей славной Империи».  (П. 284, С. 283).
Автор описания
Ольга Кирикова

Образец текста

Оригинал
Перевод
P. 25

L. 274. Quant aux démêlés qui surviennent entre la Noblesse du pays et sa Majesté Polonoise, ils sont portés immédiatement devant le Monarque.

С. 15

П. 262. Что касается до споров между дворянством и Польским [с. 16] Королем, оные относятся прямо в суд сего Монарха.

P. 31

L. 275. Il forma un Conseil composé de douze citoyens, moins recommandables par leur naissance, que par leur probité, leur expérience et leurs lumieres, les institua interpretes du peuple auprès du Monarque, et voulut qu’ils lui rendissent compte de tout ce qui se passeroit de plus important dans le royaume. Telle est, dit-on, l’origine du Sénat de Pologne, qui aujourd’hui semblable à la Chambre de Pairs d’Angleterre, tient le milieu entre le Roi et le peuple.

С. 21

П. 263. Он составил совет из двенадцати граждан, меньше знаменитых рождением, как правотою, опытностию и просвещением, учредил их толкователями желаний народа у Монарха, и желал чтоб они доносили ему обо всяком важном деле, случающемся в Королевстве. Таково было, сказывают, начало Польского Сената, который ныне, на подобие палаты Аглинских Перов, держит средину между Королем и народом.

P. 31

L. 275. <...> que dès les commencemens elle avoit quitté le gouvernement d’un seul, pour se confier à douze Chefs. Cette idée passagere de République ne l’avoit jamais abandonnée [p. 32] ; et quoique ses Princes se succédassent par le droit du sang, elle restoit toujours persuadée qu’il étoit des cas, où elle pouvoit reprendre sa Couronne.

С. 21

П. 263. <…> он с самого начала оставил правление единаго и вверился двенадцати начальникам. Сия временная мысль Республики никогда из головы его не выходила, и хотя Государи наследовали по праву крови, находился он всегда в том предуверении, что есть случаи, в коих может он взять назад корону.

P. 32

L. 275. Ce Sénat, qui ne fut d’abord composé que de douze Palatins, a long-tems, lui seul, gouverné tout le royaume. A présent il en constitue le second Ordre, et tient la balance entre la Noblesse et le Trône. Ces Messeurs se sont appeller, comme les Romains, Peres-Conscripts, pour montrer qu’ils doivent traiter les peuples en peres, et leur donner les premiers exemples de l’amour de la patrie.

С. 22

П. 263. Сей Сенат, состоявший с начала только из двенадцати воевод, долгое время один правил Королевством. Ныне есть оной только второй стан, и содержит равновесие между дворянством и престолом. Сии господа величаются как древние Римляне названием patres conscripti, для доказания, что должны с народом  поступать яко отцы, и давать им первые примеры любви к отечеству.

P. 32

L. 275. Les Sénateurs sont les Conseilleurs nés du Monarque, et en cette qualité, ont droit d’être toujours auprès de sa Personne. Entout tems, il doit y en avoir [p. 33] au moins quatre à la Cour, pour veiller aux intérêts de leur Corps contre les interprises des Ministres ; et aucun d’eux ne peut sortir du royaume, [sans une permission de la République]*. Leur fonction est de maintenir l’ordre dans les lieux où leur place leur donne quelque autorité, d’assister aux Dietes et Diétines. Le Roi qui les éleve à cette dignité, ne peut la leur ôter que de leur consentement, ou sans un jugement de l’Etat, qui suppose toujours un crime capital.

*Примечание: Фрагмент, заключенный в квадратный скобки, не переведен

С. 22

П. 263. Сенаторы суть урожденные советники Короля, и в сем качестве имеют право всегда при нем находиться. Во всякое время надлежит по меньшей мере четверым из них быть при дворе, и смотреть за пользою их корпуса, сопротивляться замашкам министерства. Ни один из них не может выехать из Речи Посполитой. Долгом их есть содержать порядок в местах, где имеют власть, присудствовать на сеймиках и сеймах. Король возводя их в сие достоинство, не может его отнять без их согласия, или без приговора государственнаго, который всегда предполагает в них какое-либо уголовной преступление.

P. 37

L. 275. L’Archevêque de Gnesne, en qualité de Primat du Royaume, est le Chef du Sénat, le premier Ministre de la République, et remplit, pendant la vacance du Trône, les fonctions de Monarque, sous le nom d’Inter-Roi.

С. 25

П. 263. Гнезнинский Архиепископ, в качестве Примаса Королевства, есть глава Сената, первый Князь Речи Посполитой, [и в междуцарствие]*, то есть когда престол празднен, отправляет должность Монарха под именем Интер-Рекса.

*Примечание: Здесь и далее фрагмент, заключенный в квадратный скобки, в оригинале отвествует 

P. 37

L. 275.  <...> parmi les grandes prérogatives de sa [p. 38] place, la plus utile à l’Etat, c’est la censure, dont il use presque toujours avec l’applaudissement de la Nation. Le Roi gouverne-t-il mal, le Prélat est en droit de lu faire, en particulier, des représentations. S’il obstine, c’est en plein Sénat, ou dans une Diete, qu’il essaie de le ramener au devoire.

С. 26

П. 263. Между главными преимуществами его места, наиполезнейшаго Государству, есть право делать поучении, кои всегда нравятся народу. Ежели Король правит худо, Примас чинит ему представлении. Ежели он не переменяет своего поведения, Примас старается в полном Сенате, или на Сейме, довести его до должности.

P. 40

L. 275. Le Sénat, hors de la Diete, fait mouvoir, [sous les yeux du Roi], les ressorts de l’administration ; mais il ne décide que provisionnellement ; le Prince ne [p. 41] peut ni ordonner, ni violenter les suffrages.

С. 28

П. 263. Сенат вне Сейма приводит в движение пружины правления, но решит только в запас [в ожидании подтверждения Сейма], и Король не может приневоливать мнений, [а еще меньше] приказывать оныя давать по своей воле.

P. 41

L. 275. Ces trois Ordres sont indépendans dans l’un de l’autre ; l’on attribue à chacun deux, un caractère qui les distingue et les désinit : au Roi, la majesté ; au Sénat, l’autorité, à l’Ordre Equestre, la liberté. Ils ne comptent le peuple, qu’avec le bétail de leurs terres, et voient, sans émotion, la [servitude] de dix millons d’hommes, autrefois pleus heureux, lorsqu’ils n’étoient que les Sarmates.

С. 29

П. 263. Сии три стана не зависят один от другаго, и каждому из них присвояется характер его отличающий: Королю величество, Сенату власть, Рыцарскому стану вольность. Народ [или чернь] считают они за ничто, и без уважения смотрят на столько милионов людей, кои прежде гораздо были счастливее, когда были только Сарматами.

P. 56

L. 276. Il eut pour Successeur Louis de Hongrie, son neveu, qui n’obtint la Couronne, [p. 57] qu’en faisant, avec la Nation un traité, qui peut être regardé comme l’origine de ces fameux Pacta Convents, si sacrés parmi les Polonois. <...> on entend par ces mots, certaines conventions, célebres dans l’administration de ce royaume, et qui en sont comme les loix fondamentales. On les augmente ou on les diminue à chaque élection ; le nouveau Roi qui jure de les observer, dispense du ferment de fidélité, s’il cesse lui-même d’y être fidele. <...> la République a fait de ces fortes de traités avec la plupart de ses Souverains ; les articles en sont placés parmi les constitutions de cette monarchie.

С. 42

П. 264. Наследником по нем был Лудовик Венгерский, который получил корону заключив с народом трактат, могущий почесться за начало столь Поляками уважаемых Пактов конвенгов. <…> чрез сии слова разумеются некоторыя условии, славныя в правлении Республики, и служащие коренным законом. При каждом выборе оные умножаются или уменшаются, и новый Король, чиня клятву их исполнять, говорит, что увольняет от сохранения к себе присяги верности, ежели не станет их наблюдать. <…> Республика постановляла сии трактаты со всеми почти своими Государями, и статьи сих договоров вносятся в конституцию.

P. 58

L. 276.  Ainsi, par une révolution préparée de loin, et toujours conduite avec art, au milieu des plus grands obstacles, s’éleva tout à coup, dans le sein d’un grand royaume, une République souveraine, qui s’y soutient encore de nos jours. Evénement singulier, qui va changer la face de l’Etat, et y montrer deux puissances toujours occupées à se déstruire. D’un côté, les Rois n’emploient le pouvoir dont ils jouissent, qu’à revendiquer celui qu’on leur enleve ; de l’autre, un peuple entier ne s’étudie qu’à empiéter sur les prérogatives de ses Maîtres, pour mieux défendre celles qu’il s’est arrogées.

С. 43

П. 264. Сим образом, по перемене, приготовленной из далека, и проводимой хитро посреди наивеличайших препятствий, вдруг вознеслась в недрах обширного Королевства самодержавная и до наших дней цветущая Республика. Происшествие странное, переменившее вид Государства, и произведшая две власти всегда между собою борющияся. С одной стороны, Короли употребляют остальное могущество на возвращение у них похищаемого; с другой целый народ о том только и рачит, чтоб налегать на преимуществы своих Государей, дабы тем лучше защитить [у него уже отнятыя и] себе присвоенныя.

P. 59

L. 276. En établissant l’accord entre ces deux Puissances, les Rois reconnoîtroient que le plus ferme appui de leur trône, que leur gloire, leur prospérité, leur avantage et leur repos, ne consistent que dans l’amour de leurs peuples ; et la Noblesse, délivrée de la crainte d’être opprimée par le Monarque, seroit aussi jalouse du respect et de la fidélité qu’elle doit à ses Princes, que des immunités qui lui sont propres.

С. 44

П. 264. Введя согласие между сими двумя властями, узнали бы Короли, что и наитвердейшая подпора их престола, слава, благополучие, выгода и покой их зависит только от любви подданных; а дворянство освободясь от страха быть угнетаему Монархом, столь же бы рачило о сохранении почтения и верности к Государю, сколь о собственных своих преимуществах.

P. 59

L. 276. Cet Etat est monarchique, puisqu’il a un Roi ; et ce Roi, malgré les loix qui gênent sa puissance, est souvent oubligé de regner en Souverain,  [p. 60] sur-tout dans l’interstice des Dietes, où le maniement des affaires lui est entiérement dévolu. Cet Etat est encore démocratique, puisque le Sénat et l’Ordre équestre le gouvernent, indépendamment du Monarque. Le partage de la souveraineté, dont une partie reste entre les mains du Prince, et l’autre se subdivise entre les Etats du royaume, ne peut subsister sans produire une infinité des désordres.

С. 44

П. 264. Сие Государство есть монархическое, по тому что имеет Короля, и сей Король не смотря на законы стесняющие его могущество, часто принужден бывал править яко самодержавный, особливо между сеймами, когда дела единственно зависели от него. Сие Государство есть также демократическое, по тому, что Сенат и Рыцарский стан им правят, независимо от Монарха. Раздел самодержавия, коего часть остается в руках Государя, другая делится между станами Королевства, не может существовать без причинения безчисленных безпорядков.

P. 60

L. 276. Enfin chaque particulier jouit des droits régaliens dans ses terres, y commande en souverain, et affecte le pouvoir, l’indépendance, l’autorité, qui ne devroient appartenir qu’à la République.

С. 45

П. 264. Наконец всякий частый человек пользуется Королевскими правами в своих деревнях, повелевает там яко Государь, и думает иметь власть, силу, независимость, которая долженствовала принадлежать одной Республике.

P. 61

L. 276. <...> ici une de ces constitutions, où domine un systême d’autorité, qui réunit les esprits et les ramene à des sentimens uniformes. Il s’agit au contraire d’un gouvernement, où chaque Particulier se croit en droit d’agir selon ses vues ; où l’intérêt conduit les passions, les passions chicanent les loix, et les loix n’enchaînent personne.

С. 45

П. 264. <…> здешнее правление не есть из числа конституций, в коих система власти господствует, соединяет разумы и приводит их в единогласие: речь идет напротив того о таком правлении, в котором каждый частный человек думает иметь право поступать по своей воле; в котором личная польза водит страстями [с. 46], страсти притесняют законы, а законы никого не обуздывают.

P. 81

L. 276. Dans cette noble et malheureuse démocratie, où le droit d’opposition, respecté d’abord comme le cri de la nature, devient la réclamation toujours efficace des Puissans contre la loi qu’ils redoutent ; où l’activité des Dietes est sans cesse anéantie par le vœu d’un seul Nonce qui dit « je m’y oppose » ; dans une constitution, où l’impuissance des Assemblées légales force de recourir à des confédérations militaires ; où l’inconstante jalousie des Chefs de parti transmet à la République tous ses mouvemens ; parmi ces excès de l’ambition, ces délires de la liberté, je demande où sont les loix, où réside le pouvoir, quelle est l’autorité durable, quels en sont les appuis ?

С. 62

П. 264. В сей благородной и несчастной демократии, где право сопротивляться, почитаемое с начала за глас природы, чинится для сильных правом сопротивления законам, коих они опасаются; где действие Сеймов безпрестанно уничтожается словом Посла произносящего, не позволяем; где безсилие законных собраний заставляет прибегать к военным конфедерациям; где непостоянная зависть начальников партий сообщает самой Республике свои движения; между сими избытками высокомерия, вольности, спрашиваю я, гдеж пребывают законы, где находится могущество, где постоянная власть, где ея подпоры?

P. 179

L. 280. La Noblesse en corps déclara la guerre, regla la paix, et ne laissa au Souverain, [p. 180] que le droit de mettre sa signature au bas des traités. Alors les biens du Monarque et ceux de la Couronne furent distingués ; et le trésor du royaume ne fut plus celui du Roi. <...> c’est depuis ce tems-là, que les loix les plus avantageus à la Pologne, se sont maintenues et ont été augmentées ; il n’est plus permis aux Rois de changer les constitutions.

С. 139

П. 268. Дворянство корпусом объявляло [с. 140] войну, учреждало мир, и Государю оставило только право подписывать трактаты. Тогда имение Монарха и Короны стали различаться, и Государственный скарб перестал быть Королевским. <…>  с сего только времяни наиполезнейшие Польше законы, утвердились и были умножены: Королям не позволяется уже переменять конституции.

P. 183

L. 280. Le droit d’égalité entre tous les Concitoyens, doit être observé comme un des premiers privileges de la République, sans pouvoir jamais être violé ou affoibli par l’élévation des familles aux titres de Principauté, de Comté ou de Marquisat. Les Gentilshommes sont les seuls qu’on puisse appeller Citoyens, parce qu’il [p. 184] n’y a qu’eux, qui jouissent du droit de bourgeoisie Polonoise.

С. 142

П. 268. Право равенства между согражданами должно быть наблюдаемо, яко единая из наипервейших привилегий Речи Посполитой, и никогда не может быть нарушено или ослаблено чрез возведение фамилии в достоинствы Князей, Графов или Маркизов. Дворян одних можно назвать согражданами, по тому что одни они только пользуются правом Польскаго гражданства.

P. 201

L. 280.  Durant leur séjour hors du royaume, ces Princes ne peuvent expédier aucune affaire publique ; il faut qu’ils attendent leur retour, comme s’ils n’étoient capables de rien exécuter, sans l’assistance et les conseils de leurs Sujets.

С. 155

П. 268.  В бытность свою за границею Польские Короли не могут отправлять государственных дел [с. 156], и должны ждать до своего возврата, как бы не были в состоянии ничего делать без помощи и совета своих подданных.

P. 212

L. 280. Nous regardons encore comme un trait de bonne politique, pour contrebalancer l’autorité souveraine, d’empêcher que l’Election de nos Rois ne soit unanime.

С. 164

П. 268. Мы почитаем також за следствие просвященной политики для перевеса государской власти, и то что может препятствовать чинить выбор Королей инако как единогласием.

P. 259

L. 282. Plus de désintéressement dans la Noblesse, plus de liberté dans le Peuple, plus d’autorité sur le trône, lui donneroit une nouvelle vie, le feroit respecter de ses Voisins, le rendroit un des royaumes le plus florissans du monde chrétien. Eclairés comme ils se sont, patriotes comme ils le paroissent, instruits par leurs malheurs, animés par un noble espoir, conduits par un Roi citoyen, les Polonois ne s’occuperoient que des intérêts de l’Etat <...>. [P. 260] Les Rois, la Loi, la Noblesse sont les trois forces qui sont mouvoir la machine du gouvernement.

С. 197

П. 270.  Ежелиб было меньше корыстолюбия в дворянстве, больше вольности в народе, больше власти на престоле, приобрела бы она новую жизнь, заставила бы соседей ее почитать, учинились бы наицветущим Королевством в Христианском мире. Поляки, будучи просвещены, любящие отечество, научась от несчастий, ободряясь надеждою, преводимые Королем гражданином, принялись бы за то что Государству приносит истинную пользу <…>. Короли, закон, дворянство суть три силы приводящие в движение машину правления.