правление

.term-highlight[href='/ru/term/pravlenie'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenie-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniya'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniya-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniu'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniu-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenie-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenie-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniem'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniem-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenii'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenii-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenii-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenii-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyah'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyah-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyami'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyami-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniya-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniya-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyam'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyam-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniem-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniem-1-']
Оригинал
Перевод
Т. 8. P. 225

Nous avons vingt histoires de l’établissement des Portugais dans les Indes ; mais aucune ne nous a fait connoître les divers gouvernemens de ce pays, ses religions, ses antiquités, les Brames, les disciples de Jean, les Guebres, les Banians. Cette réflexion peut s’appliquer à presque toutes les histoires des pays étrangers.

Si vous n’avez autre chose à nous dire, sinon qu’un Barbare a succédé à un autre Barbare sur les bords de l’Oxus & de l’Iaxarte, en quoi êtes-vous utile au public ?

La méthode convenable à l’histoire de votre pays n’est pas propre à écrire les découvertes du nouveau monde. Vous n’écrirez point sur une ville comme sur un grand empire ; vous ne ferez point la vie d’un particulier comme vous écrirez l’histoire d’Espagne ou d’Angleterre.

С. 27

Мы имеем дватцать Историй о поселении Португальцов в Индии; но ни одна из них не уведомляет нас о разных правлениях, о законах и о древностях сея земли, о их браминах, о учениках Иеана, о Гвербах, о бониянах. Сие примечание, можно сказать, почти о всех Историях писаннных о чужих землях.

Когда ты будешь, писать, что на брегах Иаксарты и Оксусы, один варвар наследником был другому варвару, какая из того польза обществу будет?

Сочиняя Историю своего государства, весьма несвойственно будет ея написать тако, как Историю бы, какова ниесть вновь найденнего света. Не можно писать об одном городе, как бы о каком великом государстве, [c. 28] и нельзя писать Историю жизни какого нибудь приватнаго человека, как Историю Ишпанскую или Аглинскую.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 5. P. 337

ÉCONOMIE ou ŒCONOMIE, (Morale & Politique.) 
Ce mot vient de οἶκος, maison, & de νόμοςloi& ne signifie originairement que le sage & légitime gouvernement de la maison, pour le bien commun de toute la famille. Le sens de ce terme a été dans la suite étendu au gouvernement de la grande famille, qui est l’état. Pour distinguer ces deux acceptions, on l’appelle dans ce dernier cas, économie générale, ou politique ; & dans l’autre, économie domestique, ou particuliere. Ce n’est que de la premiere qu’il est question dans cet article.

Ч. 2. С. 3

ЭКОНОМИЯ* (НРАВОУЧЕНИЕ И ПОЛИТИКА).
Слово сие происходит от Греческаго οἶκος, Дом и νόμος, Закон, и происхождением своим значит разумное и справедливое домоправление к пользе всего домашняго общества. Смысл сего выговора распространился потом на правление великаго общества, то есть государства. Для отделения одного от другаго, в последнем называется хозяйство общее или народное, в первом хозяйство домашнее или участное. Здесь только о втором речь будет, то есть о хозяйстве общем или народном.

[В сноске : *Мне кажется руское наше слово хозяйство во всех случаях тоже значит, что хотя уже и обруселое, но чужестранное Экономия. И так в первом сем отделении полагаю тут слово Экономия для того, что речь о происхождении слова и о сложности его, впрочем из любви к моему природному, везде буду класть хозяйство].

T. 5. P. 337

Dans la grande famille dont tous les membres sont naturellement égaux, l’autorité politique purement arbitraire quant à son institution, ne peut être fondée que sur des conventions, ni le magistrat commander aux autres qu’en vertu des lois.

Une autre différence plus importante encore, c’est que les enfans n’ayant rien que ce qu’ils reçoivent du pere, il est évident que tous les droits de propriété lui appartiennent, ou émanent de lui ; c’est tout le contraire dans la grande famille, où l’administration générale n’est établie que pour assûrer la propriété particuliere qui lui est antérieure.

С. 4

В великом же обществе члены природно суть все равнывласть народная, будучи произвольна в разсуждении ея постановления, не может инако быть, как основана на согласиях, ниже правление повелевать другими, кроме силою [с. 5] законов.

Другая разность наиважнейшая еще есть та. Дети не имеют ничево, кроме что получают от отца, из чего ясно видно, что все права собственности ему принадлежат, или от него происходят; в великом же обществе совсем напротив. В нем общее правление учреждено для утверждения всякому участному человеку его собственности, преждебытной правлению.

T. 5. P. 337

Par plusieurs raisons tirées de la nature de la chose, le pere doit commander dans la famille. Premierement, l’autorité ne doit pas être égale entre le pere & la mere ; mais il faut que le gouvernement soit un, & que dans les partages d’avis il y ait une voix prépondérante qui décide.

С. 4

По многим доказательствам, выведенным из самой природы, отец должен повелевать [c. 6] в доме. Во-первых, власть не должна быть ровна у отца с матерью, а надобно чтобы правление было одного и в разнствующих мыслях, был бы голос перетягивающий к решению.

T. 5. P. 337

La femme qui n’a rien de semblable à craindre, n’a pas le même droit sur le mari.

Je ne parle point de l’esclavage ; parce qu’il est contraire à la nature, & qu’aucun droit ne peut l’autoriser.

Il n’y a rien de tout cela dans la société politique. Loin que le chef ait un intérêt naturel au bonheur des particuliers, il ne lui est pas rare de chercher le sien dans leur misere. La magistrature est-elle héréditaire, c’est souvent un enfant qui commande à des hommes : <…>.

С. 4

Жена не имея ничего подобнаго опасаться, не имеет равного права мужу.

Я не говорю о рабстве, которое противно природе, и никакое право ево не уважает.

В сообществе ж народном этого ничего нет. Начальник не только обязан природою с благополучием участных, но нередко еще ищет своего в их бедности. Ежели правление наследственное? Часто ребенок повелевает людьми: <…>.

T. 5. P. 338

Je prie mes lecteurs de bien distinguer encore l’économie publique dont j’ai à parler, & que j’appelle gouvernement, de l’autorité suprème que j’appelle souveraineté ; distinction qui consiste en ce que l’une a le droit législatif, & oblige en certains cas le corps même de la nation, tandis que l’autre n’a que la puissance exécutrice, & ne peut obliger que les particuliers.

С. 7

Прошу моих читателей разделить еще хозяйство народное о котором я хочу говорить, и которое я называю правлением, с вышнею властию, которую я называю государствованием. Разделение сие состоит в том,что одно имеет право повелительное, и принуждает в некоторых случаях весь [c. 9] народ вообще; другое не имеет больше, как могущество исполнительное, и принуждает только некоторых участных.

T. 5. P. 338

De ces mêmes distinctions appliquées à chaque societé politique & à ses membres, découlent les regles les plus universelles & les plus sûres sur lesquelles on puisse juger d’un bon ou d’un mauvais gouvernement, & en général, de la moralité de toutes les actions humaines.

С. 10

Из сих разделений прикладывая их к каждому сообществу народному и его членам, выходят правила всеобщия и вернейшия, по которым можно узнавать худое с [с. 11] добрым правление, и вообще разум всех поступок людских.

T. 5. P. 338

En établissant la volonté générale pour premier principe de l’économie publique & regle fondamentale du gouvernement, je n’ai pas cru nécessaire d’examiner sérieusement si les magistrats appartiennent au peuple ou le peuple aux magistrats, & si dans les affaires publiques on doit consulter le bien de l’état ou celui des chefs. Depuis long-tems cette question a été décidée d’une maniere par la pratique, & d’une autre par la raison ; & en général ce seroit une grande folie d’espérer que ceux qui dans le fait sont les maîtres, préféreront un autre intérêt au leur. Il seroit donc à propos de diviser encore l’économie publique en populaire tyrannique. La premiere est celle de tout état, où regne entre le peuple & les chefs unité d’intérêt & de volonté ; l’autre existera nécessairement par-tout où le gouvernement & le peuple auront des intérêts différens & par conséquent des volontés opposées. Les maximes de celle-ci sont inscrites au long dans les archives de l’histoire & dans les satyres de Machiavel. Les autres ne se trouvent que dans les écrits des philosophes qui osent reclamer les droits de l’humanité.

С. 13

Утвердя волю общую начальным положением хозяйства народнаго, и правилом основательным правления я не щел нужным изпытать прилежнее, правители ли принадлежат народу? Или народ правителям? И в делах народных, на добро ли общества или на добро начальников смотреть должно? Давно уже сей вопрос разрешен с одной стороны опытом, с другой стороны разсудком; и великое бы дурачество было вообще надеяться, чтоб те, которые действительно властители, предпочли чужую пользу своей. К стате сего надобно еще разделить хозяйство на народное и утеснительное. Первое есть всего общества, где царствует между народом и начальников единственность пользы и воли; второе неизбежно пребывать будет всегда там, где правление и народ будут иметь пользы разныя, следствием и воли противуположенныя. Правило сего пространно [c. 14] описаны в историях и сатирах Maxиавеля, прочия находятся только в сочинениях тех Философов, которые дерзали возстановлять права человечества.

T. 5. P. 338

I. La premiere & plus importante maxime du gouvernement légitime ou populaire, c’est-à-dire de celui qui a pour objet le bien du peuple, est donc, comme je l’ai dit, de suivre en tout la volonté générale <…>.

С. 14

I. Первое и наинужнейшее положение правления законнаго или народнаго, то есть того котораго цель добро народное, есть как я уже сказал, следовать во всем воле общей <…>.

T. 5. P. 338

Mais quoique le gouvernement ne soit pas le maître de la loi, c’est beaucoup d’en être le garant & d’avoir mille moyens de la faire aimer. Ce n’est qu’en cela que consiste le talent de régner. Quand on a la force en main, il n’y a point d’art à faire trembler tout le monde, & il n’y en a pas même beaucoup à gagner les cœurs ; car l’expérience a depuis long-tems appris au peuple à tenir grand compte à ses chefs de tout le mal qu’ils ne lui font pas, & à les adorer quand il n’en est pas haï. Un imbécille obei peut comme un autre punir les forfaits : le véritable homme d’état sait les prévenir ; c’est sur les volontés encore plus que sur les actions qu’il étend son respectable empire

С. 17

Но хотя правление не есть властитель закона, однако довольно быть защитником его и иметь тысячу способов сделать его любезным; в сем только состоит дар царствования. Когда имеешь силу в руках, великая ли хитрость, чтоб весь свет дрожал, и мудрено ли уловить сердца; опыт сему давно уже нас научил, что народ своим начальникам часто приписывает больше зла, нежели они когда ни есть ему сделали, и обожает их, когда только не ненавидит. Малоумный также может наказывать за преступления, когда только слушаются его; а прямо государственный человек умеет их упреждать, и больше над волями, [c. 18] нежели над делами распространяет власть свою почтения достойную.

T. 5. P. 338

Il est certain, du moins, que le plus grand talent des chefs est de déguiser leur pouvoir pour le rendre moins odieux, & de conduire l’état si paisiblement qu’il semble n’avoir pas besoin de conducteurs.

Je conclus donc que comme le premier devoir du législateur est de conformer les lois à la volonté générale, la premiere regle de l’économie publique est que l’administration soit conforme aux lois. *C’en sera même assez pour que l’état ne soit pas mal gouverné*, si le legislateur a pourvû comme il le devoit à tout ce qu’exigeoient les lieux, le climat, le sol, les mœurs, le voisinage, & tous les rapports particuliers du peuple qu’il avoit à instituer. Ce n’est pas qu’il ne reste encore une infinité de détails de police & d’économie, abandonnés à la sagesse du gouvernement : mais il a toujours deux regles infaillibles pour se bien conduire dans ces occasions ; l’une est l’esprit de la loi qui doit servir à la décision des cas qu’elle n’a pû prévoir ; l’autre est la volonté générale, source & supplément de toutes les loix, & qui doit toujours être consultée à leur défaut. Comment, me dira-t-on, connoître la volonté générale dans les cas où elle ne s’est point expliquée ? Faudra-t-il assembler toute la nation à chaque évenement imprévû ? Il faudra d’autant moins l’assembler, qu’il n’est pas sûr que sa décision fût l’expression de la volonté générale ; que ce moyen est impraticable dans un grand peuple, & qu’il est rarement nécessaire quand le gouvernement est bien intentionné car les chefs savent assez que la volonté générale est toûjours pour le parti le plus favorable à l’intérét public, c’est-à-dire le plus équitable ; de sorte qu’il ne faut qu’être juste pour s’assurer de suivre la volonté générale. Souvent quand on la choque trop ouvertement, elle se laisse appercevoir malgre le frein terrible de l’autorité publique.

À la Chine, le prince a pour maxime constante de donner le tort à ses officiers dans toutes les altercations qui s’élevent entr’eux & le peuple. Le pain est-il cher dans une province ? l’intendant est mis en prison : se fait-il dans une autre une émeute ? le gouverneur est cassé, & chaque mandarin répond sur sa tête de tout le mal qui arrive dans son département.

 

[Примечание: выделенный фрагмент опущен переводчиком]. 

С. 18

Известно по крайней мере, что наилучший дар начальников, скрывать власть свою, дабы она не столько противна была, и править обществом так тихо, чтобы казалось, будто нет нужды в правителе.

И тако заключаю, как первой долг законодавца соглашать узаконения с волею общею, так первое правило хозяйства народного наблюдать, чтоб все распоряжения согласны были с законами. Довольно в истинную, ежели законодавец по своему долгу снабдил во всем, чего требовало местоположение, воздух, доход, нравы, соседство, и все участные связки в народе, которыя он должен устанавлять. Совсем тем еще безчисленныя мелкости исправления и хозяйства остаются единственно мудрому разсудку правления; но в таких случаях имеет оно два неложныя правила, по которым поступать должно; первое, разум закона долженствующий служить к решению в случаях, которых прежде предвидеть было не возможно. Другое, воля общая, източник и прибавление всех законов, у которой всегда должно в недостатке спрашиваться. Как скажут мне узнать волю общую в таких случаях, где она неизвестна? Не ужли собирать весь народ при всяком нечаянном приключении? Тем [c. 19] меньше надобно его собирать, что нельзя верно положиться, будет ли значить разсуждение его волю общую, что средство сие совсем невозможное в великом народе, да оно и редко нужно, когда правление хорошо вразумляет, и начальники уже ведают, что воля общая всегда с стороны полезнейшей народу, то есть с стороны справедливейшей; так остается только быть справедливу, чтоб верно следовать воле общей. Часто ежели она когда явно тронута бывает, со всею страшною уздою власти народной она оказывается.

В Китае Государь почитает непоколебимым правилом винить начальников в приключающихся замешательствах между их и народом. Недостаток ли в хлебе, в которой области? Воевода сажается в тюрьму. Сделается ли где возмущение? Градоначальник сменяется и всякой правитель отвечает головою своею за всякое нестроение, случившееся в его правительстве.

T. 5. P. 338

C’est beaucoup que d’avoir fait régner l’ordre & la paix dans toutes les parties de la république ; c’est beaucoup que l’état soit tranquille & la loi respectée mais si l’on ne fait rien de plus, il y aura dans tout cela plus d’apparence que de réalité, & le gouvernement se fera difficilement obéir s’il se borne à l’obéissance. S’il est bon de savoir employer les hommes tels qu’ils sont, il vaut beaucoup mieux encore les rendre tels qu’on a besoin qu’ils soient ; l’autorité la plus absolue est celle qui pénetre jusqu’à l’intérieur de l’homme, & ne s’exerce pas moins sur la volonté que sur les actions. Il est certain que les peuples sont à la longue ce que le gouvernement les fait être. Guerriers, citoyens, hommes, quand il le veut ; populace & canaille quand il lui plaît : & tout prince qui méprise ses sujets se deshonore lui-même en montrant qu’il n’a pas su les rendre estimables. Formez donc des hommes si vous voulez commander à des hommes ; si vous voulez qu’on obéisse aux lois, faites qu’on les aime, & que pour faire ce qu’on doit, il suffise de songer qu’on le doit faire. C’étoit là le grand art des gouvernemens anciens, dans ces tems reculés où les philosophes donnoient des lois aux peuples, & n’employoient leur autorité qu’à les rendre sages & heureux. De-là tant de lois somptuaires, tant de reglemens sur les mœurs, tant de maximes publiques admises ou rejettées avec le plus grand soin. Les tyrans mêmes n’oublioient pas cette importante partie de l’administration, & on les voyoit attentifs à corrompre les mœurs de leurs esclaves avec autant de soin qu’en avoient les magistrats à corriger celles de leurs concitoyens. Mais nos gouvernemens modernes qui croyent avoir tout fait quand ils ont tiré de l’argent, n’imaginent pas même qu’il soit nécessaire ou possible d’aller jusque-là.

С. 20

Великое дело, восстановить порядок и тишину во всех частях правления; великое [c. 20] дело, чтоб общество было покойно и закон почитаем; но ежели ничево больше не сделано, во всем еще этом будет более видимого, нежели вещественного: и всегда будут худо слушаться правления, ежели оно то только наблюдать станет, чтоб его слушались. Ежели уметь людей употребить таковыми, каковы они суть, хорошо, еще больше того стоет уметь сделать каковыми нужно, чтоб они были; власть наивсемощнейшая та, которая проницает до внутренности человека и не меньше над волями, нежели над деяниями господствует. Известно, что народы со временем становятся такими, каковыми правление их делает; воинами, гражданами, людьми, ежели оно хочет; простолюдинами, подлыми, когда ему угодно: и всякий Государь, презирающий своих подданных безчестит самого себя, показывая, что он не умел их сделать достойными почтения; делай же людей, ежели ты хочешь повелевать людьми. Ежели хочешь, чтоб повиновались законам, сделай, чтоб их любили, и чтоб для исполнения должного довольно было вспомнить, что должно. В сем то состояла великая хитрость правления древних в те отдаленныя времена, когда Философы давали законы народам и власть свою на то лишь употребляли, чтоб сделать их разумными и благополучными. Оттуда произошло столько законов ограничивающих роскошь и сластолюбие, столько учреждений, касающихся до нравоучения, столько правил народных, принятых и отмененных с величайшим [с. 21] старанием. Самые тираны не забывали сея нужныя части правления, они такою же прилежностию старались портить нравы своих рабов, сколько правители изправлять своих сограждан: но наши нынешния правления, думая, что уже все сделали, когда собрали несколько денег, и не воображают, чтобы нужно или можно было дойти до тех пор.

T. 5. P. 338

Si les politiques étoient moins aveuglés par leur ambition, ils verroient combien il est impossible qu’aucun établissement quel qu’il soit, puisse marcher selon l’esprit de son institution, s’il n’est dirigé selon la loi du devoir ; ils sentiroient que le plus [p. 341] grand ressort de l’autorité publique est dans le cœur des citoyens, & que rien ne peut suppléer aux mœurs pour le maintien du gouvernement. Non-seulement il n’y a que des gens de bien qui sachent administrer les lois, mais il n’y a dans le fond que d’honnêtes gens qui sachent leur obéir. Celui qui vient à bout de braver les remords, ne tardera pas à braver les supplices ; châtiment moins rigoureux, moins continuel, & auquel on a du moins l’espoir d’échapper ; & quelques précautions qu’on prenne, ceux qui n’attendent que l’impunité pour mal faire, ne manquent guere de moyens d’éluder la loi ou d’échapper à la peine. Alors comme tous les intérêts particuliers se réunissent contre l’intérêt général qui n’est plus celui de personne, les vices publics ont plus de force pour énerver les lois, que les lois n’en ont pour réprimer les vices ; & la corruption du peuple & des chefs s’étend enfin jusqu’au gouvernement, quelque sage qu’il puisse être : le pire de tous les abus est de n’obéir en apparence aux lois que pour les enfreindre en effet avec sureté. Bientôt les meilleures lois deviennent les plus funestes : <…>.

С. 21

Ежели бы политики меньше были ослеплены своим высокомерием, они б увидели сколь невозможно, чтоб учреждение, каково бы ни было, шло по их намерению ежли оно неуправляемо законом должности; они б почувствовали, что наибольшая сила власти есть в сердцах гражданских, и ни что для удержания правления в его силе благонравия заменить не может. Не только надобно добрым людям быть, которые бы хорошо управляли законами: но в самой вещи одни только честные люди умеют и повиноваться оным. Кто уже мог одолеть собственные угрызения совести, тот конечно отважится вытерпить наказание, муку меньше жесткую, меньше продолжительную, [c. 22] и от которой он по крайней мере имеет надежду избавиться, какие бы предосторожности взяты не были, которыя люди ждут только свободного времени своим злодеяним, те конечно имеют способы перетолковывать закон или избавиться наказания. Тогда все пользы участныя совокупляются против пользы пользы общей, которая уже в то время становится ничье, и пороки народные имеют уже больше силы ослаблять законы, нежели законы изправлять их; изпорченность народа и начальников различается наконец на все правления, какое бы оно разумное быть ни могло: хуждшее из всех злоупотреблений, ежели когда лишь видимо покарются законам для того, чтоб в самой вещи тем свободнее пренебрегать оные. Скоро наилучшие законы становятся пагубнейшими: <…>.

P. 37 Ch. 3 §6

Il y a beaucoup plus d’esprits faux, que d’esprits justes dans le monde, et par conséquent plus de méchans hommes, que de gens bien. Cet Axiome, joint a la considération de la légèreté et de l’inconstance naturelle des humains, nous fait connaitre qu’il ferait impossible qu’une Société pur subsister, si chacun de ses Membres pouvoir suivre fon jugement particulier dans la manière de travailler à la conservation et à la prospérité générale. Il a donc falu nécessairement convenir d’un frein commun qui put tenir les méchans, les esprits faux, et les hommes inconstans, en respect. Ce frein est ce qu’un apelle Gouvernement ; et les règles que ce Gouvernement prescrit *pour l’utilité publique et particulier des divers Membres de la Société, règles qui sont censées renfermer la volonté de tous (précèdent)* sont nommées Lois

[Примечание: выделенный фрагмент в переводе отсутствует]. 

Institutions politiques. T. 1 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 26 Гл. 3 § 6

Гораздо больше ложных умов в свете, нежеле праведно разсуждающих, и по тому больше злых людей нежели добрых. Сие изречение, вместе с природным непостоянством человеческим, дает нам знать, что не возможно обществу состоять, ежели каждый его член будет следовать особливому своего разсудку, в способе, как стараться о общем сохранении и благосостоянии. И так необходимо надобно было зделать узду, которая удерживала злых, неразсудных и непостоянных людей. Сия узда названа Правлением; а правила предписанныя от сего правления, названы Законами.

P. 31 Ch. 1

C'est Axiome du Droit de la Nature & des Gens, que celui des Parens qui est le plus près de la Succession est aussi Tuteur naturel du Prince Mineur.
<…> Le Souverain fera très sagement d'établir une Régence pour le Gouvernement pendant la Minorité́, ayant à sa tête ou un Roi ami, & reconnu généreux, ou une Mère tendre & prudente <…>

Institutions politiques. T. 2 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 45 Гл. 1 §46

Есть правило естественного и народнаго права, что тот из сродников, который ближе к наследству, есть также природный опекун малолетнего Государя. <…> Государь благоразумно делает, когда назначит Правительство или Совет, для правления во время Малолетства, в котором бы начальником был или дружественный какой Государь, признанный великодушным, или чадолюбивая и разумная Мать <…>

P. 4 Ch. 1

On entend ici par le mot de Conduite Politique, l’attention constante qui doit avoir Souverain de régler toutes ses actions, soit dans sa vie privée,
soir dans la direction des Affaires publiques, de maniere qu’elles tournent au maintien & à l’accroissement de sa propre grandeur, ainsi qu'à l'avantage do ses Sujets.

<…> il s'ensuit que cette conduite doit varier dans le Gouvernement Monarchique, Aristocratique, et Démocratique.

Institutions politiques. T. 2 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 6 Гл. 1 §4

Под именем политическаго поведения разумеется здесь всегдашнее старание, которое Государь должен иметь, чтоб все свои действия, как в домашней жизни так и в правлении народных дел, располагать таким образом, чтоб оныя клонились к сохранению и приращению собственнаго его величества, так как и к пользе его подданных.

<…> то из сего следует, что оное поведение должно разнствовать в Монархическом, Аристократическом и Демократическом правлениях.

S. 197 (308)

So wie wir die Gegenstände der Polizei durchgegangen, sieht man, dass die gesetzgebende sowohl, als die vollstreckende Macht, in den Umfang ihrer Berichtungen gehöret, und daher ihre Verwaltung nur der höchsten Stelle im Lande, z.B. einem allgemeinen Landesdirektorium übergeben werden kann. 

С. 267

Из предидущего нашего разсуждениях о предметах Благочиния видеть можно, что как законодательная, так и исполнительная власть принадлежит к пространству ея должности, и потому ея главнейшее правление поручаемо быть может высочайшему в государстве месту, на пр. всеобщему государственному правительству.

P. V

The ancient state of England, with respect to its constitution, was originally a monarchy, under the primitive Britons; afterwards a province in subjection to the Romans; then an heptarchical government under the Saxons; then a kingdom subordinate to the Danes; next after them, under the power and dominion of the Normans; but at present a monarchy again.

С. 1

В древние времена под повелительством Бритонцев правление в Англии было монархическое; по сем Англия была Римскою областью; под начальством Саксонов учинилось в ней Патриархическое правление; после того покорена Датчанами; по том находилась под властию и правлением Нормандцов: ныне же под собственными своими Королями паки род Монархическаго правления имеет.

P. 44

The people being still oppressed, and the barons finding that Henry could not be bound by the most solemn oaths, undertook to reform the government: accordingly commissioners were chosen by the king and the barons <…>.

С. 41

Народ возопил против столь несносных поступков, и Бароны видя, что ни какие торжественные обряды не могли обязать Генрика, предприняли дать новой образ правлению, в силу чего от Короля и от Баронов выбраны были исправники <…>.

P. 33

He commenced his reign by selling the crown lands, and [p. 34] exacting money on various pretences, in order to go to the holy war.

С. 30

Начало своего правления ознаменовал он продаванием государственных земель и собиранием денег под различными предлогами, имея намерение итти на святую войну.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!