правление

.term-highlight[href='/ru/term/pravlenie'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenie-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniya'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniya-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniu'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniu-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenie-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenie-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniem'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniem-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenii'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenii-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravlenii-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravlenii-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyah'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyah-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyami'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyami-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniya-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniya-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniyam'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniyam-'], .term-highlight[href='/ru/term/pravleniem-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/pravleniem-1-']
Оригинал
Перевод
P. 30

Sous son fils Sardanapale, et aprés Alcmaeon dernier Archonte perpetuel des Atheniens, ce peuple que son humeur conduisoit insensiblement à l’estat populaire, diminua le pouvoir de ses Magistrats, et reduisit à dix ans l’administration des Archontes. Le premier de cette sorte fut Charops. Romulus et Remus sortis des anciens Rois d’Albe [P. 31] par leur mere Ilia, rétablirent dans le Royaume d’Albe leur grand-pere Numitor, que son frere Amulius en avoit dépossedé <...>.

С. 22

При сыне его Сарданапале, а после Алкмеона последняго из безсменных Архонтов Афинских, сей народ, котораго свойство нрава его нечувствительно приводило к общенародному правительству, уменьшил власть своих начальников, и установил быть по десяти лет правлению Архонтов, из каковых первой был Харопс. Ромул и Рем, происшедшие от древних Царей Альбских по матери своей Илии, царство Альбское возвратили деду своему Нумитору, котораго брат его Амулий со онаго свергнул <...>.

P. 16

Ch. II. La souveraine Puissance de Dieu éclate principalement dans le Gouvernement  [p. 17] des Nations, et des Empires. On en a vû dans un souverain dégré de prospérité et dont la puissance paroissoit inébranlable, qui ont été renversées dans un moment.


 

С. 12

Гл. 2. Пресильная власть и Держава Божия, больше всего видна в правлении народов, и Государстве; из которых многие по цветущему своему состоянию казались непобедимыми: но потом в один час пали, и разорились. 


 

Истинный христианин и честный человек (1762)
Жан Батист Морван де Бельгард
Р. 51

Pour bannir donc l’insolence, l’envie, la fraude, le luxe & deux autres maladies du Gouvernement, encore plus anciennes & plus grandes que celles là, je veux dire l’indigence & les richesses excessives, il persuada à tous les citoïens de remettre leurs terres en commun & d’en faire un nouveau partage, pour vivre ensemble dans une parfaite égalité ; ne donnant les prééminences & les honneurs qu’à la Vertu & au mérite.

С. 45

И так он [Ликург], для искоренения своевольства, ненависти, обману, роскоши и других двух пороков правления, больших и давнейших от прежних, то есть великаго убожества и излишняго богатства, присоветовал всем гражданам отдать свои земли в общество, и зделать из них новое разделение, чтоб чрез то народ мог жить в совершенном равенстве, не делая преимущества и чести, как только добродетели и достоинству.

Р. 2

Cependant les Sénateurs craignant que la Ville qui étoit sans Roi, ne se trouvât exposée à l’insulte de quelques voisins, à qui le puissance de Rome fesoit ombrage, convinrent de confier alternativement à l’un d’entre eux, selon un certain ordre qu’ils établirent, l’autorité & le commandement pendant cinq jours, pendant lesquels il jouïroit de tous les honneurs de la Souveraineté : cette forme de gouvernement dura l’espace d’un an, & fut appelée Interrègne. Le même plan & le même nom se conservèrent depuis pendant la vacance du throne, & même du tems de la République, dans les intervalles qui se trouvoient souvent entre les élections des Magistrats.

С. 1

Между тем Сенаторы опасаясь, чтоб город Рим, не имея у себя Короля, не был подвержен нападению соседних народов, коих безпокоила Римская сила, согласились поручать власть и правление над государством попеременно, в силу уставленнаго ими некотораго порядка, одному из своего собрания на пять дней, [с. 2] и в продолжении сего времени выбранной в такое достоинство Сенатор мог пользоваться честию и преимуществом полной власти. Сия форма правления продолжалась один год, и названа была междуцарствием, а в следующия времена употребляема она была при таких случаях, когда, в продолжении Королевскаго правления, престол был празден, или когда, в продолжении республиканскаго правления, не было кого из верховных государственных чинов.

S. 3

Da aber das Volk mit der Zeit merkte, daß die in der Regierungsart vorgenommene Veränderung mehr auf die Hoheit des Adels, als auf die Wohlfahrt und Freyheit des Volks abzielte <...>. So suchte es dieses Joch wieder abzuwerfen, und eine solche Gleichheit einzuführen, daß ein jeder Bürger an dem Regimente Theil haben sollte.

С. 3-4

Народ со временем приметив, что предпринятые во образе правления перемены больше к величеству знатнаго дворянства, нежели к общей пользе и свободе способствовали <...> искали сие иго опять с себя низвергнуть, и такое равенство ввести, что бы каждой гражданин имел в правлении участие.

P. 213

Les voleurs infestoient les grands chemins, la police étoit inconnue, & la justice hors d’activité. Les seigneurs de Quitzau & de Nevendorff, indignés du joug odieux que portoit leur patrie, firent une guerre ouverte aux sous-tyrans qui l’opprimoient. Dans cette confusion totale, & pendant cette espece d’anarchie, le peuple gémissoit dans la misere, les nobles étoient, tantôt les instrumens, tantôt les vengeurs de la tyrannie, & le génie de la nation abruti par la dureté de l’esclavage, & par la rigueur d’un gouvernement [p. 214] barbare & Gothique, demeuroit engourdi & paralytique.

С. 189

Воры наполняли большия дороги грабежем, Полиция была незнаема, а Юстиция не имела своего действия; почему Китцские и Ниендорфские владетели, будучи раздражены ужасным игом, которое несло их отечество, учинили явную войну сим тираннам, которые их подавляли. В сем общенародном смятении и во время сего рода безначальства народ стенал в бедности, благородные были или орудиями или отмстителями тирании, а народныя одураченныя жестокостию рабства и [с. 190] суровостию Варварскаго и Готфскаго правления, мысли, пребывали столь онемелыми, как будто находилися в параличе.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Р. 248

Tous les états ont eu un certain cercle d’évenemens à parcourir, avant que d’atteindre à leur plus haut dégré de perfection. Les monarchies y sont arrivées avec une allure plus lente, & s’y sont moins soutenues que les républiques ; & s’il est vrai de dire que la forme de gouvernement la plus parfaite, est celle d’un royaume bien administré, il n’est pas moins certain que les républiques ont rempli le plus promptement le but de leur institution, & se sont [р. 249] le mieux conservées, parce que les bons rois meurent, & que les sages loix sont immortelles.

С. 219

Все государства прежде, нежели достигнули до высокой степени своего совершенства, имели некоторое время, ибо Монархи дошли до онаго тишайшею ходьбою и меньше на ней себя утвердили, нежели республики; а посему, естьли сказать можно, что форма самаго совершеннаго правления, есть управляемое добрым порядком царство, то не менее известно и то, что республики дошли скоряе до цели своего намерения и лучше при ней себя [с. 220] сохранили; ибо добрые государи умирают, а премудрые законы пребывают вечно.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Р. 276

Dans les monarchies la religion protestante, qui ne releve de personne, est entierement soumise au gouvernement ; au lieu que la catholique établit un état spirituel, tout-puissant, fécond en complots & en artifices, dans l’état [p. 277] temporel du prince ; que les prêtres qui dirigent les consciences, (& qui n’ont de supérieur que le pape,) sont plus maîtres des peuples, que le souverain qui les gouverne ; & que par une addresse à confondre les intérêts de Dieu avec l’ambition des hommes, le pape s’est vu souvent en opposition avec des souverains, sur des sujets qui n’étoient aucunement du ressort de l’église.

Dissertation sur les raisons d’etablir ou d’abroger les loix. Р. 4

Il paroit probable que les Péres de Famille ont été les premiers Législateurs. Le besoin d’établir l’ordre dans leurs Maisons, les obligea sans doute à faire les Loix Domestiques. Depuis ces premiers tems, & lorsque les Hommes commencerent à se rassembler dans des Villes, les Loix de ces Jurisdictions particulières se trouvérent insuffisantes pour une Societé plus nombreuse.

С. 243

В Монархиях Протестантской закон приличнее, потому, что он не возстает ни [с. 244] против кого и покоряется правлению совершенно, вместо того, что Католической, в свецком государстве каждаго владетеля имеет особливой сильной и плодоносной в умыслах и хитростях духовной чин. Попы, которые судят над совестьми и кои не имеют над собою главнаго кроме Папы больше властны над народом, нежели Государь, которой ими правит и что по хитрости их смешивают они волю Божию с человеческим любочестием. Папа споривал часто с самодержцами о таких подданных, которые ни мало не были подвержеными церковной власти.

Разсуждение о причинах установления, или уничтожения законов. С. 338

Вероятно кажется, что старейшины над семьями были первыми законодателями. Нужда завесть порядок в своих домах, без сумнения принудила их сделать домашние законы. После сих первых времен и как люди начали жить по городам, законы сего домашняго правосудия стали быть недостаточны для многочисленнейшаго общества.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Dissert. Р. 5

De l’union des Villes se formerent des Républiques ; & par la pente que toutes les choses humaines ont à la vicissitude, leur Gouvernement changea souvent de forme. Lassé de la Démocratie, le Peuple passoit à l’Aristocratie, à laquelle il subsistuoit même le Gouvernement Monarchique : ce qui arrivoit en deux maniéres; ou lorsque le Peuple mettoit sa confiance dans la vertu éminente d’un de ses Citoiens ; ou lorsque par artifice quelque ambitieux usurpoit le souverain Pouvoir. Il est peu d’Etats qui n’aïent pas essaïé [p. 6] de ces différens Gouvernemens ; mais tous eurent des Loix différentes.

С. 339

От соединения городов произошли республики, и по склонности, которую все люди в себе к перемене ощущают, правление их часто переменяло вид. Не терпя общенароднаго правления, народ поручал оное вельможам, на коих место поставлял самодержцев, что случалось двояким образом: или когда народ возлагал свою надежду на отличную одного из своих граждан добродетель; или когда чрез пронырство какий властолюбивый похищал единоначальную власть. Мало таких государств, которыя бы не изведали сих разных правлений, но все имели различные законы.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
Dissert. Р. 26

On trouve trois sortes de Loix dans tous les Païs ; à sçavoir, celles qui tiennent à la Politique, & qui établissent le Gouvernement ; celles qui tiennent aux Moeurs & qui punissent les Criminels; & enfin les Loix Civiles, qui réglent les Successions, les Tutelles, les Usures & les Contracts. Les Legislateurs, qui établissent des Loix dans des Monarchies, sont ordinairement eux-mêmes Souverains : si leurs Loix son[t] douces & équitables, elles se soutiennent d’elles-mêmes ; [p. 27] tous les Particuliers y trouvent leur avantage : si elles sont dures & tyranniques, elles seront bientôt abolies ; parce qu’il faut les maintenier par la violence, & que le Tyran est seul contre tout un Peuple, qui n’a de désir que de les supprimer.

Dans plusieurs Républiques, où des Particuliers ont été Legislateurs ; leurs Loix n’ont réüssi qu’autant qu’elles ont pû établir un juste équilibre entre le Pouvoir du Gouvernement & la Liberté des Citoiens.

С. 356

В каждой земле находим мы троякое законов разделение; то есть те, которые надлежат до Политики, и на которых основано стоит правление, те, которые касаются до нравов, и наказывают преступников, наконец гражданские законы, которые учреждают наследства, опекунства, рост и договоры. Законодатели, поставляющие законы в монархиях, обыкновенно они же сами суть и самодержцы: ежели их законы кротки и справедливы, то они сами чрез себя сохраняются, все подданные находят в них свой прибыток, ежели они жестоки и безчеловечны, то скоро потреблены будут, понеже их должно сохранять чрез насилие, и для того, что тиран один не может стоять против всего народа, который ничего больше не желает, как их изтребления.

Во многих республиках, где граждане были законодателями, законы их по стольку могли успеть, по скольку могли они уставить надлежащее равновесие между властию правления и вольностию граждан.

История Бранденбургская (1770)
Фридрих II Гогенцоллерн
P. 104

Forma Reip. Atticae saepe mutata est : modo regiminis forma fuit Regnum, modo Tyrannis, modo Aristocratia, modo Democratia.

С. 14

Образ правления в Афинской республике переменялся часто. Республика сия, по превращениям правления, была то Царство, то Тирания, то Демократия и Аристократия.

P. 551

§ 3. <…> non tam id agendum nobis nunc putamus, ut prudentiam principum in regenda familia moderandis que reipublicae rationibus copiosius exponamus, quam in eo versabimur, ut, quas quisque prudentiae regulas, in vita private, negotiis que suscipiendis, sectari debeat, tradamus.

С. 236

§ 3. <…> то мы не столько теперь о том стараться хотим, чтоб предложить благоразумие Государей в правлении их фамилии, или в учреждении государственнаго состояния, сколько о том, чтобы предподать те благоразумия правила, которым всякой в собственном своем поведении, и в отправлении дел домашних следовать должен.

P. 337

Quand il y auroit entre l’état & la famille autant de rapport que plusieurs auteurs le prétendent, il ne s’ensuivroit pas pour cela que les regles de conduite propres à l’une de ces deux sociétés, fussent convenables à l’autre : elles different trop en grandeur pour pouvoir être administrées de la même maniere, & il y aura toûjours une extrème différence entre le gouvernement domestique, où le pere peut tout voir par lui-même, & le gouvernement civil, où le chef ne voit presque rien que par les yeux d’autrui.

С. 2

Есть ли бы между государством и семейством находилось столько отношений, сколько оных многие сочинители быть утверждают; однакож не следовало бы еще из того, что бы правила, свойственныя одному из сих двух обществ, и другому равно приличествовали <…> всегда будет великое различие между правлением домашним, в коем отец сам собою видеть может, и правительством гражданским, в коем начальник ничего иначе, как через других, видеть не может.

P. 338

Je prie mes lecteurs de bien distinguer encore l’économie publique dont j’ai à parler, & que j’appelle gouvernement, de l’autorité suprème que j’appelle souveraineté ; distinction qui consiste en ce que l’une a le droit législatif, & oblige en certains cas le corps même de la nation, tandis que l’autre n’a que la puissance exécutrice, & ne peut obliger que les particuliers.

С.14

Я прошу моих читателей еще различить тщательно общественную экономию, о которой я говорить буду, и которую я называю правлением, от верховной власти, которую называю самодержавием: разделение состоящее в том, что одно имеет законодательное право, и обязывает в некоторых случаях самый народ вообще; между тем как другое [с. 15] снабдено только исполнительную властию, и не обязывает как только частно.

P. 339

En établissant la volonté générale pour premier principe de l’économie publique & regle fondamentale du gouvernement, je n’ai pas cru nécessaire d’examiner sérieusement si les magistrats appartiennent au peuple ou le peuple aux magistrats, & si dans les affaires publiques on doit consulter le bien de l’état ou celui des chefs.

С. 25

Положив общую волю за первое правило народной Экономии и за правило правления, я не почитаю за нужное прилежно изследовать, правители ли принадлежат народу, или народ правителям; и в делах общенародных должно ли взирать более на благо государства или на благо начальников.

P. 340

Je conclus donc que comme le premier devoir du législateur est de conformer les lois à la volonté générale, la premiere regle de l’économie publique est que l’administration soit conforme aux lois. C’en sera même assez pour que l’état ne soit pas mal gouverné, si le legislateur a pourvû comme il le devoit à tout ce qu’exigeoient les lieux, le climat, le sol, les mœurs, le voisinage, & tous les rapports particuliers du peuple qu’il avoit à instituer.

С. 37

И так я заключаю, что как первая должность законодателя есть сообразовать законы всеобщей воле; так первое правило общественной Экономии есть то, что бы правление было сообразно законам. Что бы государство не было управляемо худо; то довольно уже для сего будет, ежели [с. 38] законодатель предусмотрит, как и должен, все то, чего требуют места, климат, свойство земли, нравы, соседство, и все особенныя отношения народа, который просветить ему должно.

P. 340

À la Chine, le prince a pour maxime constante de donner le tort à ses officiers dans toutes les altercations qui s’élevent entr’eux & le peuple. Le pain est-il cher dans une province ? l’intendant est mis en prison : se fait-il dans une autre une émeute ? le gouverneur est cassé, & chaque mandarin répond sur sa tête de tout le mal qui arrive dans son département. Ce n’est pas qu’on n’examine ensuite l’affaire dans un procès régulier ; mais une longue expérience en a fait prévenir ainsi le jugement. L’on a rarement en cela quelque injustice à réparer ; & l’empereur persuadé que la clameur publique ne s’éleve jamais sans sujet, démêle toujours au-travers des cris séditieux qu’il punit, de justes griefs qu’il redresse.

С. 40

В Китае государь имеет за постоянное правило обвинять вельмож своих во всех ссорах, бываемых между ими и народом. Если дорог хлеб в какой Губернии, то сажают в тюрму имеющаго надзирание над оным: ежели зделается бунт, то сменяется правитель, и каждый Мандарин ответствует головою за все зло, случающееся в его правлении. Сие не потому, что бы не разбирали по том дела в порядочном суде; [с.41] но долговременной опыт поступать таким образом заставляет. Редко случается в сем какая нибудь несправедливость; и Император уверенный, что вопль народной никогда не произносится без причины, усматривает сквозь сии мятежные крики, истинну и оную возстанавливает.

P. 340

C’étoit là le grand art des gouvernemens anciens, dans ces tems reculés où les philosophes donnoient des lois aux peuples, & n’employoient leur autorité qu’à les rendre sages & heureux. De-là tant de lois somptuaires, tant de reglemens sur les mœurs, tant de maximes publiques admises ou rejettées avec le plus grand soin. Les tyrans mêmes n’oublioient pas cette importante partie de l’administration, & on les voyoit attentifs à corrompre les mœurs de leurs esclaves avec autant de soin qu’en avoient les magistrats à corriger celles de leurs concitoyens.

С. 43

В сем-то состояло великое искусство древних правительств, в сии отдаленные времена, когда философы давали законы народам, и употребляли власть свою на учинение только их счастливыми и мудрыми. Оттуда толикое множество законов, учреждений нравов, и общенародных правил принятых или отверженных с величайшим старанием. Самые тираны не забывали сии нужныя части правления; и они старалися повреждать нравы своих рабов [с. 44] с толиким же тщанием, с каковым судьи исправляют нравы своих сограждан.

P. 341

Mais quand les citoyens aiment leur devoir, & que les dépositaires de l’autorité publique s’appliquent sincérement à nourrir cet amour par leur exemple & par leurs soins, toutes les difficultés s’évanoüissent, l’administration prend une facilité qui la dispense de cet art ténébreux dont la noirceur fait tout le mystere. Ces esprits vastes, si dangereux & si admirés, tous ces grands ministres dont la gloire se confond avec les malheurs du peuple, ne sont plus regrettés : les mœurs publiques suppléent au génie des chefs ; & plus la vertu regne, moins les talens sont nécessaires. L’ambition même est mieux servie par le devoir que par l’usurpation : le peuple convaincu que ses chefs ne travaillent qu’à faire son bonheur, les dispense par sa déférence de travailler à affermir leur pouvoir ; & l’histoire nous montre en mille endroits que l’autorité qu’il accorde à ceux qu’il aime & dont il est aimé, est cent fois plus absolue que toute la tyrannie des usurpateurs. Ceci ne signifie pas que le gouvernement doive craindre d’user de son pouvoir, mais qu’il n’en doit user que d’une maniere légitime.

С. 50

Но когда граждане любят свою должность, и когда блюстители народной власти чистосердечно стараютсь питать сию любовь [с. 50]  своими примерами, и своими попечениями; тогда все затруднения исчезают, правление воспринимает некую удобность, которая избавляет оное от сего мрачнаго искуства, коего темность составляет всю его тайну. Сии великие умы стольже опасные, сколько удивительные, все сии великие Министры, коих слава соединена в нещастиями народов, уже более не сожалетельны: народные нравы заменяют разум начальников, и чем более добродетель царствует, тем менее нужны дарования. Само честолюбие, лучше бывает заслуживаемо должностию, нежели похищением: народ будучи убежден, что начальники их [с. 52] трудятся составлять их счастие, избавляют их труда укреплять могущество их; и история показывает нам на многих местах, что власть, порученная народом тем, которых он любит, и которыми он любим взаимно, есть во стократ не ограниченнее, нежели все тиранство похитителей. Сие не значит, что бы правительство перестало употреблять власть свою; но что оно долженствует употреблять оную образом законным.

P. 343

Que si l’autorité publique en prenant la place des peres, & se chargeant de cette importante fonction, acquiert leurs droits en remplissant leurs devoirs, ils ont d’au tant moins sujet de s’en plaindre, qu’à cet égard ils ne font proprement que changer de nom, & qu’ils auront en commun, sous le nom de citoyens, la même autorité sur leurs enfans qu’ils exerçoient séparément sous le nom de peres, & n’en seront pas moins obéis en parlant au nom de la loi, qu’ils l’étoient en parlant au nom de la nature. L’éducation publique sous des regles prescrites par le gouvernement, & sous des magistrats établis par le souverain, est donc une des maximes fondamentales du gouvernement populaire ou légitime.

С. 77

Ежели общественная власть, заступая место родителей и воспримая на себя сию толь важную должность, приобретает права их чрез исполнение должностей их, то она тем менее имеет причину жаловаться, что в сем разсуждении переменяют они токмо имя, и что будут [с.78] иметь вообще, под именем граждан, тую же власть над своими детьми, какую имели раздельно под именем родителей, и не менее увидят повиновения, говоря именем закона, как бы видели онаго, говоря именем природы. Народное воспитание, по правилам предписанным от правительства и под смотрением начальников, от государя установленных, есть одно из славных положений правления народнаго или законнаго.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!