citoyen

.term-highlight[href='/en/term/citoyen'], .term-highlight[href^='/en/term/citoyen-'], .term-highlight[href='/en/term/citoyen-1'], .term-highlight[href^='/en/term/citoyen-1-'], .term-highlight[href='/en/term/citoyens'], .term-highlight[href^='/en/term/citoyens-'], .term-highlight[href='/en/term/citoyens-1'], .term-highlight[href^='/en/term/citoyens-1-'], .term-highlight[href='/en/term/citoien'], .term-highlight[href^='/en/term/citoien-'], .term-highlight[href='/en/term/citoiens-1'], .term-highlight[href^='/en/term/citoiens-1-'], .term-highlight[href='/en/term/citoiens'], .term-highlight[href^='/en/term/citoiens-'], .term-highlight[href='/en/term/citoyiens'], .term-highlight[href^='/en/term/citoyiens-'], .term-highlight[href='/en/term/citoiens-2'], .term-highlight[href^='/en/term/citoiens-2-']
Original
Translation
P. 906

Si une découverte [p. 907] est essentielle au bien de la société, c’est être mauvais citoyen que de l’en priver <…>.

Grec (1757)
Louis de Jaucourt
C. 16

Естьли бы познание оныя могло принесть существенную пользу в общежительстве; то бы за истиннаго гражданина признавать надлежало Орфея, который оною от него скрыл <…>.

P. 908

Il attacha tant d’importance à la législation, qu’il ne permit à qui que ce fût d’en parler qu’en présence de mille citoyens, & qu’avec la corde au cou. Ayant transgressé dans un tems de guerre la loi par laquelle il avoit décerné la peine de mort contre celui qui paroîtroit en armes dans les assemblées du peuple, il se punit lui-même en s’ôtant la vie.

Grec (1757)
Louis de Jaucourt
C. 28

Он в такое привел уважение законы, что он запретил всякому, кто бы он ни был, говорить об них, разве в присутствии тысячи граждан, и положив голову в петлю. А как некогда он сам во время войны преступил [c. 29] тот закон, которым он осуждал на смертную казнь того, кто придет вооружен в народное собрание, то он сам себя наказал лишением себя жизни.

P. 911

La police ou forme de gouvernement d’état <…> tend presque à ce seul point en somme, que nous, c'est-à-dire les hommes en général, ne vivions point divisés par villes, peuples, & nations, estant tous séparés par lois, droits & coûtumes particulieres, ains [sic] que nous estimions tous hommes nos bourgeois & nos citoyens <…>.

Grec (1757)
Louis de Jaucourt
C. 50

Благочиние, или образ государственнаго правления <…> клонится почти к одному только тому, чтоб мы, то есть все люди вообще, не жили разделяся по городам, народам и поколениям, и не разнствовали правами ни законами ни частными обыкновениями; следовательно чтоб мы почитали всех людей своими сочленами и согражданами <…>.

T. 9. P. 152

On venoit au monde avec un caractere de philosophe & de citoyen <…>.

C. 123

Там входили во свет с качествами философа и гражданина <…>.

P. 304

Il tourna l’inquiétude des citoyens contre les ennemis du dehors ; il enleva aux Perses quantité de places ; il attaqua & détruisit leur flotte <…> [p. 305] il les chassa de la Thrace, soumit l’île de Thase après un siège de trois ans, & répandit la terreur jusqu’à la cour du grand-roi.

C. 318

Он обратил беспокойный нрав граждан противу внешних неприятелей; отнял у Персов множество крепостей; напал и разбил их [с. 319] флот <…> покорил остров Фаз по трехлетней осаде, и рассеял ужас даже во дворе великого царя.

P. 181

Il partagea le territoire en trois portions inégales, l’une pour le culte religieux, l’autre pour les besoins de l’état, la troisième pour les citoyens, qui eurent chacun environ deux arpens de terre. Ensuite, il établit un sénat composé de cent personnes, auquel il confia le soin de faire observer les lois, de délibérer sur le grandes affaires, & de porter les délibérations aux comices, ou aux assemblées du peuple. Le droit suprême de décider appartenoit au peuple, mais les décisions devoient être confirmées par le sénat. Le commandement des armées, la convocation des comices & du sénat, le jugement des causes les plus importantes, la dignité de souverain pontife, étoient le partage du roi.

C. 195

Он разделил земли на три неравныя части: одну определил для религии и ея служителей, другую на государственныя потребности, а третию для граждан, из которых каждый имел около двух десятин. Наконец он учредил Сенат, из ста человек состоящий, которому поручил смотрение за наблюдением законов, решение великих дел и изложение разсуждений на сеймах, или в народных собраниях. Высшее право решения принадлежало народу, но его определения долженствовали быть подтверждены Сенатом. Начальство над войском, созыв сеймов и собрание Сената, суд важнейших дел, достоинство первосвященника были уделом Царя.

P. 201

Servius Tullius

 

Servius ayant pris l’autorité sans le consentement du peuple & du sénat, quelque mérite qu’il eût d’ailleurs, ne pouvoir régner tranquillement sur un état libre, s’il ne suppléoit de quelque manière au défaut [p. 202] de droits légitimes. Il gagna le peuple, en payant lui-même les dettes des pauvres, en leur partageant les terres dont quelques citoyen s’étoient emparés, & en diminuant l’intervalle qui séparoit les deux ordres. Il se plaignit ensuite publiquement d’un complot, formé par les patrisiens*, contre sa vie : & demanda qu’on élut un roi, comme s’il eût été prêt à quitter le trône. Le peuple n’eût pas de peine à sa décider en sa faveur.

*Les sénateurs étoient appelles peres (patres), d’où venoit le nom de patriciens, qui distinguoit les familles nobles.

C. 219

Сервий Туллий.

 

Сервий приняв власть без народного и сенатского на то согласия, какия бы он впрочем ни имел достоинства, не мог бы однако спокойно царствовать в вольном государстве, есть ли б не наградил каким нибудь образом недостатка в законных правах. Он привлек к себе народ, уплачивал сам долги за бедных, разделяя им те земли, какими некоторые граждане завладели и уменьшая промежуток, которой разделял оба состояния. Он публично жаловался на заговор против его жизни учиненной Патрициями (*) и требовал что бы избрали себе государя, яко бы он готов уже был оставить престол. Народ без всякого труда принял его сторону.

(*) Сенаторы назывались отцами patres от того произошло имя Патрициев, которое различало благородных от простых.

P. 207

Le sort des esclaves méritoit la compassion d’un bon prince, & [p. 208] Servius l’adoucit en bon politique. Il sentoit, malgré la barbarie des moeurs, combine il étoit affreux que la servitude se transmît de pere en fils, sans que l’humanité pût jamais rentrer dans ses droits ; combine des esclaves réduits au désespoir devoient être nécessairement ennemis de leurs maîtres ; combine il seroit facile de les attacher à l'état, en leur saisant espérer d’en devenir membres. Touché de ces raisons, que le sénat eut peiné à goûter, il permit non-seulement de render la liberté aux esclaves, mais d’incorporer les affranchis au nombre des citoyens. Le nom d’affranchis, qu’ils conservoient, rappeloit des idées humiliantes : c’étoit néanmoins un grand bonheur d’échapper à la condition servile ; d’autant plus que les Romains ne mettoient guère de différence entre leurs esclaves & leurs bêtes. Les affranchis n’entrèrent que dans les quatre tribus de la ville, les moins considérable de toutes.

C. 225

Жребий невольников заслуживал соболезнование разумнаго и добраго государя, и Сервий умягчил оной, как должно искусному политику. Он чувствовал, не взирая на варварские тогдашние обычаи, колико было ужасно, что рабство от отца переходило к сыну, и человечество [с. 226] не могло никогда войти в свои права; коликое число невольников приведенных к отчаянию, должествовали необходимо сделаться врагами своим господам; колико удобно было прилепить их к государству, обнадежив, что и они могут сделаться онаго членами. Тронутый сими причинами, которыя сенату не весьма приятны были, позволил отпускать не только на свободу невольников, но и включать уволенных в число сограждан. Имя отпущенников, оставшееся при них, приводило им на память унизительные понятия: однако почиталось за великое щастие избегнуть рабского состояния, паче тем, что Римляне не полагали никакого различия между невольниками своими и скотами. Уволенные вступали в первыя четыре гильдии города, самыя последния из всех.

P. 46

HUITIEME EPOQUE.

LES GRACQUES.

CORRUPTION DANS LA RÉPUBLIQUE.

Depuis l’an de Rome 620, jusqu’en 665.

CHAPITRE PREMIER.

Tribunat de Tibérius & de Caius Grachus, &c.

Les querelles entre le sénat & le peuple avoient été suspendues par les guerres étrangères ; mais le principe qui les avoit excitées subsistoit encore ; & quoique les plébéїens eussent remporté de grands avantages, quoique les deux consuls fussent même quelquefois tires de leur ordre, le petit peuple n’en étoit pas moins à plaindre. Une prodigieuse inégalité de fortune rompoit l’équilibre entre les citoyens ; les richesses [p. 47] des uns augmentoient la pauvreté des autres.

C. 50

ОСЬМАЯ ЭПОХА

ГРАКХИ.

РАЗВРАЩЕНИЕ В РЕСПУБЛИКЕ.

От создания Рима с 620, до 665 года.

ГЛАВА I.

Трибунство Тиберия и Кая Гракха.

Споры между сенатом и народом были остановлены внешними войнами; но источник оных еще не иссушился; и хотя разночинцы получили великие выгоды, хотя и по два консула иногда выбирали из них, однако чернь не менее достойна была жалости. Страшное неравенство имени разрывало равновесие между гражданами; богатства одних умножали бедность других.

P. 37

Pendant la seconde guerre Punique, la loi Porcia avoit défendu de battre de verges un citoyen Romain. Cet adoucissement aux rigueurs des anciennes lois, devoit élever davantage [p. 38] les sentimens du peuple. Elle ne s’étendoit point aux armées, où les généraux conservèrent le droit de vie & de mort. Ainsi la discipline militaire se soutint dans toute sa vigueur, tandis qu’une législation plus douce ne fit qu’augmenter l’amour des citoyens pour la patrie. Soumis aux ordres absolus de ses généraux, le Romain avoit cette élévation d’âme qu’inspire la liberté. Rendu à ses soyers, il ne sentoit plus que l’empire bienfaisant des lois.

C. 41

Во время второй пунической войны, закон Порциев запретил бить розгами Римского гражданина. Сие умягчение жестокости древних законов, долженствовало еще более возвысить чувствования народа. Оный не простирался на воинство, в котором полководцы сохранили право живота и смерти: таким образом военная наука пребывала во всей своей строгости, в то время, когда кротчайшее законодательство умножало в гражданах любовь к отечеству. Находясь под неограниченным начальством полководцев, Римлянин имел сию высокость души, которую внушает свобода. Возвращенный своему семейству, ничего не чувствовал, кроме благодетельной власти законов.

P. 99

Il refuse de nommer son successeur ; il s’en rapporte au choix de ses amis, & ajoute qu’en bon citoyen, il souhaite d’être remplacé par un homme digne de gouverner la république.

C. 104

Он не хотел назначить себе преемника; положился в том на выбор друзей своих, и прибавил, что он как доброй гражданин, желает, чтобы его место занял человек достойной правления государством.

P. 136

Les doges, par un abus fréquent d’un pouvoir que l’on n’avoit pas su restreindre, occasionnèrent souvent des troubles, & en surent souvent les victimes. Un conseil, composés de cent quarante citoyens de tous états, où residoit l’autorité souveraine, arrêta enfin & les entreprises de ces premiers [p. 137] magistrats, & la violence des émeutes populaires. Mais les riches ambitieux avoient trop de moyens d’altérer la constitution à leur avantage.

A cette force de gouvernement démocratique, succéda en 1289 l’aristocratie héréditaire ; par un réglement qui anéantit l’égalité, en donnant à quelques familles le droit exclusif de former le grand-conceil.

C. 169

Но понеже и самые сии дожи частым употреблением власти своей (которой подданные их уменьшить не могли) причиняли многие беспокойства, да и бывали жертвами оных: то наконец составленной из 140 различных состояний граждан великий совет, в коем заключалась самодержавная власть, удержал предприятия сих главных судей и насильствия неспокойного народа. Не взирая на сие, любочестные и имеющие у себя великое богатство люди, находили многие способы для развращения сего узаконения, и для обращения онаго к своим выгодам.

После сего народного правления учинили они в 1289 году наследное вельможедержавие, учиня притом устав, по которому уничтожено бывшее прежде того равенство, и дано к составлению великого совета [c. 170] некоторым природам исключительное право.

P. 16

CHAPITRE II.

Fin du regne de Charles VII. – Louis XI, jusqu’à la mort du dernier duc de Bourgogne.

Charles VII, ayant chassé les Anglois par les armes de ses illustres capitaines, des Dunois, des Richemont, des la Hire, &c. continua de réparer par un sage gouvernement les maux affreux de la nation. Son fils Louis, génie dangereux & mauvais cœur, empoisonna la fin de sa vie, en se révoltant. Il se retira chez le duc de Bourgogne ; il se rendit même suspect de méditer un parricide. Charles mourut de chagrin en 1461.

Sous son règne furent restreints les priviléges de l’université de Paris, qui sortant de sa sphère & s’ingérant dans les affaires d’état, inquiétoit alors le gouvernement plus qu’elle n’éclairoit les citoyens.

C. 20

ГЛАВА II.

 

Конец царствования Карла VII. – Людовик XI, до смерти последнего Бургонского герцога.

 

Карл VII выгнал Агличан оружием славных своих военачальников, то есть Дюноа, Ришемонда, Гира и прочих, и продолжал разумным [c. 21] своим правлением исправлять ужасные бедствия своего народа. Сын его Людовик, имеющий у себя великое лукавство и худое сердце, взбунтовав против онаго, оскорбил конец его жизни. Он ушел к герцогу Бургонскому, да и был подозреваем, будто бы думал учиниться отцеубийцей, от которой печали король и умер в 1461 году.

При царствовании сего государя были уменьшены преимущества Парижского университета, которой вышедши из своих пределов и вступавшись во все государственные дела, смущал тогдашнее правление гораздо больше, нежели наставлял он граждан.

P. 357

Ce vaste génie, ce grand homme de guerre, traité avec tant de rigueur, paroissoit un citoyen [p. 358] précieux qu’il falloit rendre à l’état. Les dispositions favorables du public augmentant en lui le desir & l’espérance de la liberté, il se flatta de l’obtenir en publiant qu’il avoit découvert dans la Guiane, sous le regne d’Elisabeth, une mine d’or <…>.

C. 476

Сей превосходный разум, сей великий человек в военном деле, во узничестве его каждому представлялся согражданином несравненным, коего было нужно возвратить государству. Такое расположение всеобщих мыслей умножили и желание и надежды его получить вольность, и вложили ему в мысль разгласить, что в царствование Елисаветы обрел он в Гиане золотую руду <…>.

P. 4 [T. III]

Les cas de haute trahison furent étendus jusqu’aux simples discours, jusqu’aux intentions sans effet ; les prisons remplies de citoyens <…>. La nouvelle république ressembloit au regne de Tibere.

C. 63

Преступления оскорбляющия величество простерлися даже на простые разговоры частных людей, даже на намерения неисполненныя, тюрмы наполнились всякаго рода [с. 64] гражданами <…>. Новая республика уподобилась царствованию Тиверия.

P. 17

Ne doutant plus que le ciel ne lui eût donné tous les droits du gouvernement, & voulant satisfaire les citoyens par une apparence de république, il envoya ordre à cent vingt-huit Anglois, six Irlandois & cinq Ecossois de se rendre à Londres <…>. Cette assemblée pleine de fanatiques de la lie du peuple, se crut un vrai parlement & en exerça fonctions.

C. 82

Мечтая о себе, что небеса низпослали ему все права правительствовать государством, и желая удовольствовать народ призраком, что существует республика [с. 83] предписывает сту дватцати осьми Англичанам, шести Ирландцам и пяти Шотландцам прибыть в Лондон <…>. Толпа бесноверов взятых из самой презреннейшей черни сочла себя действительным Парламентом и вступила в звание сие.

P. 9

Forcé de combattre la nature ou les institutions sociales, il faut opter entre faire un homme ou un citoyen ; car on ne peut faire à la fois l’un & l’autre.
Toute 
société partielle, quand elle est étroite & bien unie, s’aliene de la grande. Tout patriote est dur aux étrangers : ils ne sont qu’hommes, ils ne sont rien à ses yeux. 

С. 8

Противиться природе, и вместе гражданским учреждениям невозможно; должно избрать одно: или сделаться человеком, или гражданином.
Всякое 
частное общество, когда оно согласно и тесно, отделяется от большого общества. Всякой любитель отечества жесток к чужестранцам: они ничто в его глазах; они только человеки. 

P. 10

Les bonnes institutions sociales sont celles qui savent le mieux dénaturer l’homme, lui ôter son existence absolue pour lui en donner une relative, & transporter le moi dans l’unité commune ; en sorte que chaque particulier ne se croye plus un, mais [p. 11] partie de l’unité, & ne soit plus sensible que dans le tout. Un Citoyen de Rome n’étoit ni Caïus, ni Lucius ; c’étoit un Romain : même il aimoit la patrie exclusivement à lui.

С. 9

Лучшия гражданские учреждения суть те, которыя наиболее обезображивают человека; отнимают [с. 10] у него независимое существование; дают существование относительное, и переносят слово Я в единицу общую, так, что каждый человек не почитает себя единым, но частью общества, и чувствителен токмо к целому. Римской гражданин не был ни Кай, ни Луцилий, но Римлянин: он любил отечество свое, изключая себя.

P. 12

Celui qui dans l’ordre civil veut conserver la primauté des sentiments de la nature, ne sait ce qu’il veut. Toujours en contradiction avec lui-même, toujours flottant entre ses penchants & ses devoirs il ne sera jamais ni homme ni citoyen ; il ne sera bon ni pour lui ni pour les autres. Ce sera un de ces hommes de nos jours ; un François, un Anglois, un Bourgeois; ce ne sera rien.

С. 11

Тот, который в гражданском устройстве желает сохранить первоначальныя естественныя чувства, не знает сам, чего хощет. Будучи в безпрестанном противоречии с самим собою, колеблем между склонностями и должностями, не будет никогда ни человеком, ни гражданином; и не будет полезен ни себе, ни другим; будет человек нашего [c. 12] века, Француз, Англичанин, мещанин, наконец – ничто.

P. 13

L’institution publique n’existe plus & ne peut plus exister, parce qu’où il n’y a plus de patrie il ne peut plus y avoir de citoyens. Ces deux mots, patrie & citoyen, doivent être effacés des langues modernes.

С. 13

Народное учреждение не существует более, и не может существовать; потому что, где нет отечества, не может там быть и граждан. Сии два слова: отечество и гражданин, должны быть истреблены из языков нынешних времен.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!