подданный

.term-highlight[href='/en/term/poddannyh'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannyh-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannye'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannye-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannye-1'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannye-1-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannyi'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannyi-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannyi-1'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannyi-1-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannym'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannym-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannymi'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannymi-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannyi-2'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannyi-2-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannymi-1'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannymi-1-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannyh-1'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannyh-1-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannomu'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannomu-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannim'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannim-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannago'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannago-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannoi'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannoi-'], .term-highlight[href='/en/term/poddanyh'], .term-highlight[href^='/en/term/poddanyh-'], .term-highlight[href='/en/term/poddannogo'], .term-highlight[href^='/en/term/poddannogo-'], .term-highlight[href='/en/term/podannymi'], .term-highlight[href^='/en/term/podannymi-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-danymi'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-danymi-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-dany-h'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-dany-h-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-dany'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-dany-'], .term-highlight[href='/en/term/podanyya'], .term-highlight[href^='/en/term/podanyya-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-danye'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-danye-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-dannymi'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-dannymi-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-a-n-nyh'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-a-n-nyh-'], .term-highlight[href='/en/term/po-d-danny-h'], .term-highlight[href^='/en/term/po-d-danny-h-']
Original
Translation
S. 53

So oft es der Länder Wohlstand erforderte, veränderte Antoninus ihre Regierung. Dem Gutdüncken des Volcks überließ er nach Augustus Weise, diejenigen Länder, von welchen man sich nichts zu befürchten hatte, die Verdächtigen aber versahe er selbst, mit getreuen Statthaltern.

Auch bemühete er sich zu erfahren, was man von seiner Regierung urtheilete, nicht so wohl um diejenigen zu strafen, welche zu frey von ihm redeten, als daraus zu ersehen, was man an ihm lobe oder tadele; damit er abschaffen möchte, was denen Unterthanen nicht gefiel, und in demjenigen fortfahren, so ihnen beydes nützlich, und angenehme war.

C. 77

Марк Аврелий, смотря по нужде, статских правил и обстоятельств времени, во многих провинциях форму правительства и Губернаторов переменял. Народному правлению поручал Антонин, по примеру Августа те земли, от которых никакой опасности не было, а подозрительныя губернии в свое правление брал, и верных от себя в оныя наместников учреждал. 

Сей же Цеcарь часто спрашивал, что об его владении площадь говорит? Император сие делывал не так для наказания тех, которые об нем, как о своем монархе, смело говорят, как больше для усмотрения из сей площадной речи, что в нем хвалят, и что охуждают? Дабы Цесарь то мог отрешить, что подданным его не угодно, а те начатыя дела неотменно продолжать, которыя народу полезны и приятны.

 

S. 22

Nechst eurer Schuldigkeit gegen Gott, rathe ich euch, daß ihr euren König getreu seyn möget: Verkauffet niemahls Ehre umb Verrätherey

Eine sichere und glückliche Unterthänigkeit ist höher zu schätzen, als eine gefährliche und auffrührische Freyheit. Herrschaft ist der Freyheit gröste Sicherheit, denn gleichwie der Unterthanen Gehorsamb der Fürsten Stärcke, also ist derselbe ihre eigene Sicherheit.

Dannenhero entkräfften die, so die höchste Gewalt schwächen, ihre eigene Sicherheit. Gestattet niemahls, daß die Würde ihrer Person beflecket werde; denn die kräfftigste Art des Ungehorsambs ist diese, daß erstlich der Ruhm ihrer Person beschmitzet, und darauff ihre Macht übern Hauffen geworffen wird.       

Gleichwie Auffruhr ein Unkraut von geschwinden Wachsthumb ist, also verwelcket es auch eben so plötzlich; Und der Knotte, welcher in Verrätherey geknüpffet ist, wird durch Argwohn leicht wieder zertrennet. 

C. 11

После должности к Богу, дружески я тебе советую, что бы ты природному своему Государю верен был. 

[C. 12] Чести на измену никогда и ни для чего не меняй. 

Безопасное и щастливое подданство, лучше всякой страшной и возмутительной вольности. Власть, наибольшая безопасность свободе; ибо как повиновение подданных, главная сила владетеля: так в томже самом послушании, единая сила и безопасность всех подданных состоит. По сему те люди собственную безопасность с благополучием вредят, которые высочайшую власть умаляют. Не только не позволяй, но при случае и живота своего за сие не пощади, чтоб всевысочайшее достоинство Государя твоего не повреждено, а верховная честь священной его персоны, ни от кого и никаким образом не оскорблена была. Главная сила непокоривости в том состоит, чтоб сперьва славе Монаршей персоны ущерб нанести, а потом бы, ежели можно, и силу его опровергнуть; за что последнюю каплю крови своей пролей. Как возмущение скоро родится и ростет: [С.13] так с равною скоростию вянет, сохнет, и исчезает.

S. 25

Und der Ausgang hat uns gelehret, daß die Unterthanen, nachdem sie die ungereimte und unziemende Dinge wahrgenommen, welche aus ihren eignen Verfahren entstanden, diejenige Gewalt, so sie durch ihren Auffruhr an sich gebracht, damit aber nicht umbzugehen gewust, ihren rechten Besitzer wiedergeben müssen, ehe sie ihnen zum Untergang gereichet; denn eine unumschränckte Freyheit reibet sich selbst auff.

Ihr müsset auch dieses wissen, daß die Endabsichten des gemeinen Volcks, wenn sie unter auffrührischer Freyheit verborgen liegen, von dem Zweck Souverainer Printzen weit unterschieden sind. 

Dem menschlichen Geschlecht ist hoch und viel daran gelegen, daß es dasjenige unterstütze, so desselben eigne Sicherheit angehet, und solche Künste zernichte, wodurch über seinen Untergang gerathschlaget wird. 

Euren Fürsten untherthänig seyn, ist eure Schuldigkeit, und auff seine Güthe ein gutes Vertrauen setzen, wird eurer Klugheit gemäß seyn.

Ein Fürst thue was er wolle, so ist davor zu halten, daß es aus erheblichen Ursachen [S.26] geschehen; wenn er etwas befiehlet, so ist jedermann verbunden zu glauben, daß er es zu befehlen guten Fug und Recht habe: Seine Handlungen sind offenbahr, aber seine Gedanken sind verborgen: Es ist unsere Schuldigkeit das eine zuertragen, und wieder das andere nicht zu murren: Denn der Könige Bücher sind mit dunckeln Zeichen geschrieben, welche wenig Leute aufflösen können, und ihre Verrichtungen sind tieffen Flüssen gleich, wovon wir zwar den Lauff des Strohms sehen, die Quelle aber oder den Grund davon nicht wissen.

C. 14

Самая практика не однократно уже показала, как подданные начавши Богу противныя и опасныя дела увидели, [С. 15] что им в безумных своих начинаниях устоять, а возмущением похищенной власти удержать и править невозможно; то принуждены были оную законному и от Бога поставленному своему владетелю назад отдать: ведая, что тело без головы стоять не может, а неопределенная вольность сама себя съедает. Ведай себе, что в неспокойстве тлящиеся замыслы подлаго народа, от намерения самовластных Государей так различны, как песок от золота; а далеки, как земля от неба. Сие роду человеческому нужняе всего, дабы то всеми силами содержать и подкреплять, что до собственной его безопасности касается; а все те хитрости разрушать, которыми на его падение умышляют. Верным подданным Государю своему быть, то твоя должность: а на милость его уповать, в том особливая мудрость состоит. Что бы Монарх ни делал; то надобно думать, что он сие для важных причин делает. Чтоб [c. 16] Государь ни приказал, о том всякому должно верить, что владетель справедливо и законно повелевает. Дела повелителя явны, а мысли его весьма тайны. То наша должность, чтоб Монаршей воли повиноваться; а на дела его отнюдь не роптать. Царския книги такими темными литерами писаны, что немногие их читать могут: а дела их подобны глубокой реке. Всяк на реку и на быстрое течение оныя смотрит; а дна у реки никто не видит, и глубины ея знать не может.

S. 104

Ein weiser Mensch ist ein grosser Monarch, und hat ein Reich in ihm selbst; Die Vernunfft ist der oberste Befehlshaber, und besitzet Thron und Scepter. Alle seine Gemüths-Neigungen gehorchen als gehorsame Unterthanen; Obschon das Gebiete nur [S. 105] geringe und enge scheinet, so ist dennoch die Herrschafft und Königliche Würde groß, und reichet weiter als der, welcher den Mond zu seinem Federpusch, oder ein anderer, so die Sonne vor seinen Helm führet.

C. 88

Мудрый человек великой владетель, а область его вся в нем. Разум в человеке Царь, которой венец и скипетр имеет. Ему все человеческия желания и склонности, так как подданные Царю, повинуются. 

Хотя сия область мала и худа кажется; однакож власть ея с Царским достоинством больше поместья тех господ, которые луну или солнце в гербах своих пишут.

S. 232

§139.

Wenn der Regent die Kräfte des Staats mißbrauchet und schwächet; wenn er unüberlegte und fehlerhaftige Maaßregeln ergreift, die gerade das Gegentheil von demjenigen wirken, weshalb die oberste Gewalt in den bürgerlichen Gesellschaften statt findet; so sind es die Unterthanen, welche den Nachtheil davon empfinden. Dahingegen wenn die Unterthanen nachläßig, faul, ungeschickt, unwissend und der Ueppigkeit und Schwelgerey ergeben sind, so, daß sie ihre Kräfte und Vermögen beständig verringern und schwächen; so sind es der Regent und der Staat, die dadurch schwach und unmächtig werden. Nur waltet hierbey dieser Unterschied vor, daß der Regent vermöge seiner obersten Gewalt, tausend Mittel in Händen hat, das Genie, den Fleiß, die Geschicklichkeit und die Lebensart seiner Unterthanen zu bilden und aufzumuntern, so, daß diese Fehler der Unterthanen fast lediglich an der Regierung liegen; dahingegen die Unterthanen in denen allermeisten Staaten aller Mittel beraubet sind, die Mißbräuche und Fehler der Regierung zu verbessern.

C. 187

§128. 

Когда правитель злоупотреблением ослабляет силы общества; когда он предпримет безразсудныя и погрешительныя меры, действующия совсем противно тому, чегодля верьховная власть в гражданском обществе учинена, то подданные суть ощущающие вред сей. Напротив того ежели подданные леностны, не радивы, не способны, не знающи, роскоши и сластолюбию толь многопреданы, что собственныя силы свои и имущество безпрестанно разсточают, то чрез сие приводится в безсилие правитель и государство, с такою притом разностию, что первой по силе верьховныя своея власти тысячу средств в руках имеет к образованию духа и жизни подданных своих, как равномерно и к возбуждению прилежания их и способности, так что исправление погрешностей подданных зависит всегда от правительства; как напротив того подданные всех почти государств всячески лишены способов, дабы исправить злоупотребления и не достатки начальствующих.

S. 222

§134. 

Gleichwie aber die Unterthanen ohne oberste Gewalt den Endzweck ihrer gemeinschaftlichen Glückseligkeit nicht erreichen können; so ist hingegen das Band und Verhältniß zwischen beyden dergestalt genau, daß auch der Regent vor sich keine Wohlfahrt und Glückseligkeit genießen kann, die sich nicht auf die Glückseligkeit seiner Unterthanen gründet. Es ist leicht zu erweisen, daß kein Regent groß und glücklich genennet werden kann, der nicht glückliche Unterthanen hat.

S. 179

§123. 

Как подданные без верьховныя власти не могут достигнуть намереннаго общаго благоденствия; то напротив того союз и содержание между обоими толь точны суть, что и правитель не может пользоваться особливым для себя благополучием, которое бы не было основано на благополучии его подданных; и по сему легко доказать, что никакой правитель не может назваться великим и щастливым, ежели не имеет благополучных подданных.

P. 162

Les Citoyens voulurent garder leur liberté, les sujets ne songérent qu'à l'ôter à leurs voisins, ne pouvant souffrir que d'autres jouissent d'un bien dont ils ne jouissoient plus eux mêmes.

С. 100

Граждане восхотели сохранять вольность свою, а подданные не помышляли другаго, как только, чтоб лишить оной своих соседей, не хотя сносить того, чтобы другие наслаждались таким благом, которым они сами не пользовались.

S. 172

Die Stände, die von der obersten Gewalt so viel zu fürchten und zu hoffen haben, müssen allemal einwilligen; wenn auch die Last der Abgaben die Unterthanen bereits zu Boden drückte, und wenn es auch gleich offenbar vor Augen läge, daß das Blut und Schweiß der Unterthanen auf die allerunnützeste Art verschwendet, oder zu den unnöthigsten und ungerechtesten Kriegen verwendet würde.

С. 137

Чины сии, страшащиеся верьховныя власти, и от нея всего чающие, должны всегда соглашаться; хотя бы тягость податей подданных весьма удручала, или бы явно было, что пот и кровь подданных непотребнейшим образом разтощеваются, употреблением на ненужныя и неправедныя войны.

S. 230

Man hat gegen die Befürchtungen einer anwachsenden Macht ein viel sicherers, und ganz unschädliches Mittel, nämlich die innerlichen Kräfte des Staats beständig zu vermehren und sich in gute Verfassungen zu setzen. Kurz! das enge Band zwischen den Regenten und denen Unterthanen hat alle Wirkung, [S. 231] wenn es um die Aufrechterhaltung der obersten Gewalt und mithin des Staats zu thun ist; und dieses ist auch der einzige Fall, woraus eine gerechte Ursache des Krieges entstehet. Allein, in diesem Falle befinden sich mächtige Reiche fast niemals; es sey denn, daß sich der seltene Umstand ereignet, daß viele mächtige Reiche wider einen einzigen mächtigen Staat eine Verbindung eingehen, welche diesem Staate den Untergang drohet.

С. 185

Для отвращения опасности от возрастающей силы, есть [С. 186] надежное, и совсем безвредное средство, а именно; непрестанное внутренних общества своего сил умножение и приведение всех обстоятельств в лучшее состояние. Одним словом: тесной союз между правителем и подданными имеет всякое действие, когда дело настоит о охранении верьховныя власти и следственно государства; и сие есть единственной случай, производящей справедливую войны причину. Но в сем случае сильныя державы никогда не бывают; выключая то, когда многие сильные ж государства согласятся против какого нибудь одного мощнаго народа и его падением угрозят.

P. 19-20

Plus un homme est grand & en état de faire du bien ou du mal, plus une severité exacte a l'égard des crimes qui troublent le repos public sera nécessaire ; un mauvais sujet ne mérite pas d'être conservé pour le malheur d'autrui ; il vaut mieux qu'il perisse pour faire rentrer le repos dans la societé. Nous verrons d'abord par les circonstances ce qui différentie les punitions, & si elles sont justes ou s'il y a d'autres raisons qui s'en melent.

Un Montmorenci, un de Thou furent les [p. 20] victimes innocentes d'un ministre jaloux, intriguant & ennemi des gens de bien. Ravaillac, d'Amiens, furent punis avec raison. Dans le premier cas l'action étoit cruelle, indigne de la façon de penser d'un grand homme ; la derniere étoit juste & fut exécutée selon les loix fondamentales de tous les païs policés, & de ceux qui savent ce que le sujet doit a son maître.

Discours sur les grands hommes (1768)
Friedrich August von Braunschweig-Lüneburg-Oels
С. 35-37

Чем кто более велик и более имеет силы оказывать добро, тем больше потребна строгость к наказанию нарушителей спокойствия общества; худый подданный нестоит быть сбережен для соделания нещастия другим; таковый должен погибнуть, дабы чрез то [c. 36] возстановить спокойствие в обществе. Мы легко усматриваем из обстоятельств, какое находится различие в наказаниях, и справедливы ли оныя, или подвержены еще сомнению.

Монтморанси и де Ту были нещастнейшими и невинными жертвами Министра завистнаго, хитраго и злоумышленнаго против всех честных людей. Равальяк де Амиен, получили справедливое наказание. Первое было учинено с [с. 37] жестокостию и несправедливостию, посрамляющую великаго человека, последнее же наказание произведено было справедливо и сообразно с коренными законами всех просвещенных народов, знающих долг подданных в отношении к своему начальнику.

Разсуждение о великих людях (1786)
Фридрих Август Брауншвейг-Люнебургский
P. 44

Il me suffit d'avoir eu le contentement de demontrer, que le grand homme que je fais succeder au parfait, seroit bon prince, bon citoyen, bon sujet, qu'il vivroit en un mot en sage, & qui, si le dernier moment décisif arriveroit ou nous devons quitter ce corps fragile, sauroit résister aux combats vigoureux de la nature en se livrant a la mort en Héros.

Discours sur les grands hommes (1768)
Friedrich August von Braunschweig-Lüneburg-Oels
С. 82-83

Я довольствуюсь показанием, что великий человек достигнувший совершенства, [с. 83] будет хороший Государь, хороший гражданин, хороший подданный, словом проведет жизнь яко мудрый, при наступлении же м[и]нут разрушающих бренное наше тело, преодолеет страх смерти яко герой.

Разсуждение о великих людях (1786)
Фридрих Август Брауншвейг-Люнебургский
P. 173

Il nous semble même qu'Aristote dit quelque part que les Rois proposoient au peuple ce qu'on avoit délibéré dans le Conseil. Quelle affreuse distance de l'autorité de Yao & de Chun, à celle des Kie, des Tcheou & des Tsin-chi-hoang opprimant leurs sujets, ecrasant le peuple d'impôts, prononçant des arrêts d'exil, de confiscation & de mort, au gré de leurs caprices.

С. 232

Аристотель пишет негде, что Цари предлагали народу на разсуждение свои советы. Сколь ужасная разность власти Яoa и Шуна со властию Кіоэв, Tшеуэв и Тсин-Ши-Гоангов! Последние угнетали подданных, подавляли под игом податей, посылали их во изгнание, отнимали себе имения их, казнили смертию, все же то во удовлетворение своих прихотей!

P. 338

Je montai sur le Trône. Ne voulant rien omettre de tout ce qui pouvoit m'aider à le remplir avec gloire, je rappellai le souvenir des instructions qui m'avoient eté données. Régnons en paix, me dis-je à moi-même, que la tranquillité de mes sujets soit le doux fruit de mon Gouvernement: les Tartares nos voisins paroissent avoir oublié leurs anciennes querelles, & dépouillé leur fureur; entretenons la bonne intelligence qui regne parmi eux. Le Si-tsang parfaitement soumis à nos ordres, semble faire dépendre son bonheur de sa soumission, tâchons de lui persuader que nous sommes sans défiance; donnons-lui des preuves d'une entiere sécurité. […]

С. 86-87

Возшел я на престол. Ни на одно мгновение не выходит у меня из мыслей, как бы мне [с. 87] царствовать со славою; никогда не забываю данных мне наставлений. Да царствую мирно, говорю я сам в себе, чтоб тишина и спокойствие подданных моих были плодом моего ими правительства. Taтары, соседи мои, являются непомнящими уже старинныя свои вражды, чужды прежняго своего бешенства; да сохраним взаимное согласие между ими. Си-Тсинг безмолвно повинуется воли моей, и сим только средством хощет благоденствовать. Постараемся же уверить его, что не подозреваем его ни в чем; подадим ему доказательство в совершенной того благонадежности.

P. 338-339

Mes troupes eurent ordre d'abandonner incessamment un pays où je les croyoissormais inutiles. Je les rappellai dans leur patrie; mais en les rappellant, je fis savoir mes intentions aux Eleuths, & je les instruisis ainsi en peu de mots: Ne doutant point que vous ne soyiez fideles, je veux bien vous laisser libres de vous conduire selon vos loix, & à votre gré. Si vous persistez dans votre obéissance, je continuerai à vous accorder ma protection, & à vous combler de bienfaits; mais, si par l'effet d'une inconstance qui ne vous est que trop ordinaire, vous venez à vous écarter de votre devoir, comme vous l'avez fait tant de fois, soyez sûrs que les châtimens les plus rigoureux vous feront expier vos fautes.

[p. 339] La crainte, plus que tout autre motif, fit sur les Eleuths, l'impression que j'en attendois. Ils rentrerent en eux-mêmes, ils témoignerent du regret de leur conduite passée; ils protesterent de nouveau qu'ils seroient sormais des vassaux sincérement fideles.

Leur Roi, qui avoit pris le nom de Kaldan, m'envoya des Ambassadeurs pour me prier de l'agréer au nombre de mes sujets, & de vouloir bien le reconnoître pour tel, en acceptant les hommages & le tribut qu'il me faisoit offrir en cette qualité.

С. 88

Войски оставили страну, где уже почитал я их ненужными вперед. Возвратились к своим. Не укоснил я осведомить Элеутов, да и в немногих таковых словах: . . . «Не сомневаясь, что вы мне верны, охотно даю вам свободу жительствовать по законам вашим, как сами вы хотите. Пребудете ли непреткновенны в повиновении вашем ко мне, продолжу мое покровительство, находить вас буду моими благодеяниями. Естьли же толикократно изведанное уже ваше непостоянство удалит в чем либо вас от должности, верьте мне, самым наистрожайшим наказанием заплатите мне оное.»

 

Устрашение паче всего инаго подействовало над Элеутами. Стали таковыми, как я ожидал, вошли в себя, свидетельствовали раскаяние о минувшем своем поведении, обязали себя новыми клятвами, что от того времени явятся наивернейшими подданными моими не только внешностию, но и в сердцах.

 

От Калдана, Царя их, предстали ко мне Послы с прошением, дабы благоугодно мне было приобщить его к числу моих подданных, принять засвидетельствования зависимости его от меня и дань.

C. 78

Следующие годы достопамятны неусыпными стараниями и попечениями сего Государя, о поспешествовании от часу более блаженству своих подданных.

S. 81

365. Притеснение приводит государство в бедность а подданных в отчаяниe, и всегда бывает поводом избавиться от игa наглым образом.

S. 85

343. Etwas unbegreifliches ists, wie gewiße Fürsten lieber gefürchtet als geliebt seyn wollen; *) da sie doch sehen, dass Furcht einen Fürsten nicht öfter gegen das Misvergnügen seines Volks sichert, als Popularität einen Unterthan für einen solchen Fürsten zu mächtig macht.

*) oderint dum metuant

C. 77

343. Несколько непонятно, что некоторые владетели охотнее желают, чтоб их боялись, нежели любили; они так говорят: оdеrint dum mеtuаnt: пускай ненавидят, только бы боялись. Они того не воображают, чтo страх не чаще владетеля делает безопасным от народнаго неудовольствия, как и подданнаго весьма сильным и дерзким делает против такого владетеля.

S. 81

Keine bürgerliche Gesellschaft, keine Regierungsart würde je bestehen können, wenn jeder Einzele sich ungescheuht dem Gehorsam entziehen dürfte, den er seinen Vorgesetzten schuldig ist, so bald er Recht zu haben glaubte, sich über das Haupt des Staates zu beklagen: 

Jeder würde, von seinen Leidenschaften getäuscht, Scheingründe hervorsuchen, seine Widersetzlichkeit auch gegen den besten Regenten zu rechtfertigen. 

[S. 82] Dreymal glücklich der Staat, wo der König Vater seiner Unterthanen ist, wo die Unterthanen ihn als Vater ehren, als Vater lieben!

Glücklich das Reich, wo des Fürsten einziges Bestreben ist, seinem Volke eine Glückseligkeit zu verschaffen, die seine ferne Nachkommenschaft überlebt, und wo das Volk dankbar den weisen Fügungen seines Beherrschers gehorcht, und ebenfalls sich bestrebt, der Vatersorge würdig zu seyn, die um die Ruhe seiner Kinder die Ruhe des Fürsten raubt!

C. 95

Никакое гражданское общество, никакой образ правления стоять не может, когда всякой частной человек будет безстыдным и безстрашным образом не повиноваться, чем он обязан своим начальникам, как скоро будет думать иметь право жаловаться на главу государства. 

Тогда всяк, оглушаем будучи от страcтей своих, стал бы изыскивать причины и оправдывать непокоривость свою самому наилучшему правителю. 

Трикраты щастливо то государство, где Государь есть отец подданных своих, где подданные почитают и любят его как отца!

[С. 96] Блаженна та страна, где единственное стремление Государя есть доставить народу своему такое благополучие, которое бы пережило позднейших его потомков, и где народ благодарственно повинуется мудрым велениям своего обладателя, и равномерно старается быть достойным того отеческаго попечения, которое, ради покоя детей своих, отнимает покой у Государя!

 

S. 79

Die Aufrechthaltung der bürgerlichen Gesellschaft, das allgemeine Wohl der Völker fodern von jedem Mitgliede des Staates, daß er sich den Gesetzen desselben unterwirft.

In einem monarchischen Staate ist der Unterthan schuldig, dem Könige seine Ehrfurcht und Gehorsam zu leisten: in einem republikanischen ist man den Vorstehern zu gehorchen schuldig.

Dieses Gesetz leidet keine Ausnahme; ist mit der Erhaltung des Wohls aller Staaten so wesentlich [S. 80] verbunden, und ist von allen Zeiten her bey allen Völkern der Erde eingeführt.

С. 93

Непоколебимость гражданскаго общества и общественное благо народов требует от каждаго члена государства подчиненности законам онаго.

В Монархическом государстве подданный обязан Государю своему уважением и повиновением: а в Республиках надобно повиноваться начальникам.

Сей закон не терпит никакого исключения. Он существенно сопряжен с сохранением благосостояния всех государств и установлен у всех народов земных всех времен.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!