Staat

.term-highlight[href='/en/term/staat'], .term-highlight[href^='/en/term/staat-'], .term-highlight[href='/en/term/staaten'], .term-highlight[href^='/en/term/staaten-'], .term-highlight[href='/en/term/staate'], .term-highlight[href^='/en/term/staate-'], .term-highlight[href='/en/term/staats'], .term-highlight[href^='/en/term/staats-'], .term-highlight[href='/en/term/staates'], .term-highlight[href^='/en/term/staates-'], .term-highlight[href='/en/term/staten'], .term-highlight[href^='/en/term/staten-'], .term-highlight[href='/en/term/stat-1'], .term-highlight[href^='/en/term/stat-1-'], .term-highlight[href='/en/term/stats'], .term-highlight[href^='/en/term/stats-']
Original
Translation
P. 184

Primum in hac classe locum occupat, Pileus coronatus Magni Moscorum Ducis, quem Augustinus L. B. de Meyerberg, Regiae Maiestatis Sueciae ad aulam Russicam A. 1661. Legatus, sequenti modo describit: Pileus Zaaris *turbinatus erat*, Zebellino margine ornatus, corona aurea pretiosissimis gemmis interstincta, *quae quasi Zebellinis* innitebatur *spoliis*, in summitate verticis in crucem desinens <...> Figuram eius *Lectori* damus, quae in frontispicie Libelli: Staat von Moscau, conspicitur, *illique Descriptioni,* quam Auctor quidam Anonymus nobis dedit <...>

** отмеченный текст отсутствует в переводе

л. 40

О коронной шапке московскаго ц[а]ря.

Августин Демеиребер, бывый посо[л] о[т] двора шве[д]цкого короля лета 1661 при [д]воре царского величества всероссиискаго самодержца, сице о короне оной царской пишет: шапка царского величества опушена соболем а на ней корона златая многими и драги[ми] а[л]мазами украшена, наверху оныя короны – свет имущ в себе утве[ж]ден крест. Изображение оные короны полагаем зде еже обретохо[м] в заглавии некоего автора безымянного пишущаго о стате московском.

S. 94

§60.

Wenn auch die Grundverfassung eines Staats dergestalt weislich eingerichtet ist, daß kein Theil der obersten Gewalt eine andere Einschränkung hat, als nach seinen natürlichen Gränzen; so hat auch kein Theil Ursache an der Unterdrückung des andern zu arbeiten. Er hat alle Macht, die er in seinem Bezirke, in dieser Art von Geschäfften verlangen [S. 100] kann; und es ist ihm mithin so wohl die Ursache als der Vorwand benommen, in einen andern Theil der obersten Gewalt Eingriffe zu thun. Wenn ein König alles besitzet, was zur vollziehenden Macht gehöret; wen er alle Mittel in Händen hat, gutes zu thun, sein Volk zu schützen und die Wohlfahrt seines Staats zu befördern; wenn er sich keinen Feinden fürchterlich machen kann; soll er wohl etwas mehr verlangen; soll er wohl begehren sich auch seinen Unterthanen fürchterlich zu machen und Böses ausüben zu können? Wahrhaftig! Wenn er seine Unterthanen liebet, wenn er, wie sich der Ritter Temple von dem Könige von England [S. 101] ausdrücket, ein Mann vor sein Volk ist; so kann er nichts mehr verlangen. Die Größe eines Königs beruhet auf der Glückseligkeit seines Volkes und auf der Macht, womit er seinen Staat schützen kann, nicht aber auf seiner unumschränkten Gewalt.

C. 81

§60. 

Когда в основание положенныя государственныя учреждения таким премудрым образом расположены будут, что ни одна часть верьховныя власти инако не ограничится, как естественным своим законом; то никоторая часть причины иметь не может, другую утеснять. Она имеет всю силу, какую токмо по обширности своих дел желать ей можно, и следовательно отняты у оной как причина так и вид, вступаться в принадлежащее до другой части. Когда Государь имеет все исполнительное могущество, и все средства в руках, делать добро, защищать свой народ, поспешествовать благоденствию своего государства и устрашать неприятелей своих, то чего ему больше желать? Разве ему хочется, чтоб страшен был и подданным своим, и мог бы делать зло? И поистинне! Когда он любит своих подданных, когда он, так как Шевалье Темпль о Аглинском Короле говорит, человек есть для своего народа, то не может он ничего больше желать. Величество Государя состоит в благополучии его народа и в могуществе защищения своея области, а не в безпредельной власти.

S.110

§66. 

Ein freyer, unter der obersten Gewalt eines Einzigen stehender Staat, dessen Grundverfassungen aufrecht erhalten, dessen verschiedene Stände bey ihren Gerechtsamen gehandhabet, und dessen Bürger unter festgesetzten Gesetzen leben, das ist meines Erachtens der Begriff von einer Monarchie. Die oberste Gewalt eines Einzigen ist dasjenige, wodurch sich die Monarchie von der Aristocratie und Democratie unterscheidet. Die Aufrechterhaltung der Grundgesetze ist der Natur eines jeden Staats gemäß, wo sich die oberste Gewalt ihrem Endzwecke und Gränzen gemäß verhält; und hierdurch unterscheidet sich die Monarchie am meisten von der Despoterey. Die Handhabung der verschiedenen Stände und Klassen des Volkes bey ihren hergebrachten Gerechtsamen und Freyheiten ist der wesentliche Charakter der Monarchie, die vor allen andern Regierungsformen die Ungleichheit unter den Bürgern zuläßt; dahingegen die Aristocratie und Democratie öfters ihrer Erhaltung wegen nöthig haben, die unstreitigsten Gerechtsame ihrer Mitbürger der Gleichheit aufzuopfern.

C. 88

§66.

Под верьховною властию одного человека состоящая область, в которой положенныя во основание учреждения не колеблемо наблюдаются, где все чины правами своими пользуются, и где народ под установленными законами безопасно живет, есть по мнению моему умоначертание единоначалия. Верьховная одного власть есть единственно то, чем сие единоначалие различается от многоначалия и народоначалия. Непоколебимое в основание положенных учреждений наблюдение своиственно есть естеству каждаго общества, в котором верьховная власть поступает по намерению, и не выходя из своих пределов. Сим же наиболее и разнится единоначалие от деспотства. Управление разных государственных чинов, и всего народа при их правах и вольностях, есть существенное свойство единоначалия, которое пред всеми другими правлениями неравенство между гражданами попущает; напротив же того многоначалие и народоначалие часто для спасения своего принуждены бывают безспорныя граждан преимущества равенству на жертву приносить; […].

S. 105

§64.

Republiken ist der allgemeine Name, der allen und jeden Staaten ohne Absicht auf die Regierungsform zukommt; denn alle bürgerliche Gesellschaften sind ein gemeines Wesen, eine allgemeine Vereinigung der [S. 106] Kräfte. Man nennet zwar diejenigen Staaten, die keinen Monarchen oder Fürsten haben, im gemeinen Leben insonderheit Republiken, ohne darauf zu sehen, ob sie Aristocratien, oder Democratien sind.

C. 85

§64. 

Общенародие есть слово всем и каждым областям вообще принадлежащее, с умолчанием токмо образа правления; понеже всякое гражданское общество ничто иное есть, как существо общее в соединении общих сил; и хотя называются иногда области Государей не имеющия, особливо общенародиями, не взирая на то, многоначальны ли они, или народоначальны; […]

S. 232

§139.

Wenn der Regent die Kräfte des Staats mißbrauchet und schwächet; wenn er unüberlegte und fehlerhaftige Maaßregeln ergreift, die gerade das Gegentheil von demjenigen wirken, weshalb die oberste Gewalt in den bürgerlichen Gesellschaften statt findet; so sind es die Unterthanen, welche den Nachtheil davon empfinden. Dahingegen wenn die Unterthanen nachläßig, faul, ungeschickt, unwissend und der Ueppigkeit und Schwelgerey ergeben sind, so, daß sie ihre Kräfte und Vermögen beständig verringern und schwächen; so sind es der Regent und der Staat, die dadurch schwach und unmächtig werden. Nur waltet hierbey dieser Unterschied vor, daß der Regent vermöge seiner obersten Gewalt, tausend Mittel in Händen hat, das Genie, den Fleiß, die Geschicklichkeit und die Lebensart seiner Unterthanen zu bilden und aufzumuntern, so, daß diese Fehler der Unterthanen fast lediglich an der Regierung liegen; dahingegen die Unterthanen in denen allermeisten Staaten aller Mittel beraubet sind, die Mißbräuche und Fehler der Regierung zu verbessern.

C. 187

§128. 

Когда правитель злоупотреблением ослабляет силы общества; когда он предпримет безразсудныя и погрешительныя меры, действующия совсем противно тому, чегодля верьховная власть в гражданском обществе учинена, то подданные суть ощущающие вред сей. Напротив того ежели подданные леностны, не радивы, не способны, не знающи, роскоши и сластолюбию толь многопреданы, что собственныя силы свои и имущество безпрестанно разсточают, то чрез сие приводится в безсилие правитель и государство, с такою притом разностию, что первой по силе верьховныя своея власти тысячу средств в руках имеет к образованию духа и жизни подданных своих, как равномерно и к возбуждению прилежания их и способности, так что исправление погрешностей подданных зависит всегда от правительства; как напротив того подданные всех почти государств всячески лишены способов, дабы исправить злоупотребления и не достатки начальствующих.

S. 230

Man hat gegen die Befürchtungen einer anwachsenden Macht ein viel sicherers, und ganz unschädliches Mittel, nämlich die innerlichen Kräfte des Staats beständig zu vermehren und sich in gute Verfassungen zu setzen. Kurz! das enge Band zwischen den Regenten und denen Unterthanen hat alle Wirkung, [S. 231] wenn es um die Aufrechterhaltung der obersten Gewalt und mithin des Staats zu thun ist; und dieses ist auch der einzige Fall, woraus eine gerechte Ursache des Krieges entstehet. Allein, in diesem Falle befinden sich mächtige Reiche fast niemals; es sey denn, daß sich der seltene Umstand ereignet, daß viele mächtige Reiche wider einen einzigen mächtigen Staat eine Verbindung eingehen, welche diesem Staate den Untergang drohet.

С. 185

Для отвращения опасности от возрастающей силы, есть [С. 186] надежное, и совсем безвредное средство, а именно; непрестанное внутренних общества своего сил умножение и приведение всех обстоятельств в лучшее состояние. Одним словом: тесной союз между правителем и подданными имеет всякое действие, когда дело настоит о охранении верьховныя власти и следственно государства; и сие есть единственной случай, производящей справедливую войны причину. Но в сем случае сильныя державы никогда не бывают; выключая то, когда многие сильные ж государства согласятся против какого нибудь одного мощнаго народа и его падением угрозят.

S. 139

Daß die spanischen Könige einen so weitläuftigen Titel gebrauchen, kömmt nicht daher, als ob sie glaubten, daß die Reiche und Länder, welche sie besitzen, förmlich von einander unterschieden wären: sondern sie wollen dadurch das Angedenken ihrer Siege erhalten, durch welche sie die einzelnen Staaten, in welche die gothische Monarchie getheilet worden, wieder an sich gebracht.

С. 58

Что Испанские Короли такой пространной имеют титул, происходит не от того, [с. 59] будтоб думали, что земли и Королевства, коими они владеют, были между собою действительно отделены, но хотят чрез оное показать, что они сии малыя Королевства, на кои разделялось Готское царство, победами своими в одно соединили.

Испания (1775)
Антон Фридрих Бюшинг
S. 785

Italien war vor Alters in eine große Menge kleiner Länder und Staaten vertheilet. Als aber in den spätern Zeiten sich die Gallier in denen gegen Abend, und viele griechische Colonien in denen gegen Morgen gelegenen Landschaften sich niederließen, wurde es in Ansehung seiner Einwohner in 3 große Theile abgetheilet, nämlich in Gallien diesseits der Alpen, in das eigentlich so genannte Italien, und in Groß-Griechenland.

С. 22

Италия в старину разделялась на великое множество небольших земель и областей. Но как в новейшия времена в лежащих к западу провинциях оной поселились Галлы, а к востоку для жительства пришло [с. 23] много Греческих переведенцов, то, в разсуждении сих ея жителей, разделена она была на 3 великия части, а именно: на Галлию по сю сто<ро>ну Алпийских гор, на так называемую собственную Италию и на великую Грецию.

Италия (1776)
Антон Фридрих Бюшинг
S. 382

Hier entstehen Gesetze, Ordnung und gute Sitten; und die Staaten blühen und befestigen sich durch Fleiß und Tapferkeit. Dort erliegen Gesetze und Ordnung unter dem Uebergewichte der Laster; die Herrschsucht entspinnet Zerrüttungen und blutige Kriege; der Ueberfluß zeugt Schwelgerey, Weichlichkeit und Müßiggang; und die Wohlfahrt der Nation stürzt ein. Dort steigen Künste und Wissenschaften, und die Einsichten und Sitten des Volks verschönern sich. Hier lebt eine Nation, fern von den schönen Künsten und Wissenschaften; ihre Sitten sind rauh und wild, und ihre Weisheit ist Tapferkeit und Geiz nach Siegen. 

Moralische Vorlesungen. T. 2 (1770)
Christian Fürchtegott Gellert
С. 10

Здесь происходят законы, порядок и добрые нравы; и государство процветает и укрепляется чрез прилежание и храбрость. Там уничтожаются законы [с. 11] и порядок под перевесом пороков; властолюбие производит смятения и кровавыя брани; излишество раждает роскошь, нежность и праздность; и благосостояние народов опровергается. Там восходят художества и науки, и проницания и нравы народа украшаются. Здесь живет народ отдаленной от свободных наук и знаний; их нравы суть грубы и дики, и их премудрость есть храбрость и жадность к победе.

Нравоучение. Т. 2 (1777)
Христиан Фюрхтеготт Геллерт
S. 93

378. *Um aber dem Staate wohl zu dienen, muß man nicht nur seine Besoldungen vom Staate ziehen, sondern auch patriotisch denken und handeln: sonst diente man seinen Privat-Absichten und Leidenschaften, auf Kosten des Staats.*

[Примечание: выделенный * * фрагмент переведен не полностью и с искажениями].

C. 83

378. А чтоб еще более ревности оказывали своему государству, то должно определить им пристойное жалованье и другия награждения.

S. 70

Aus den Trümmern des Assyrischen Kaiserthums steigen drei neue Königreiche auf, Assyrien unter dem Phul, Babylon unter dem Nabonassar, und Medien unter dem Dejoces: wovon das erste das Syrische und Israelitische Königreich verschlingt, und das zweite durch Erfindung der Nabonassarschen Aere Chronologie in die Asiatische Geschichte bringt. Die Lydier erscheinen unter dem Gyges, und die Macedonier unter dem Perdiccas, als eigene beträchtliche Völker. Die meisten kleinen Griechischen Staten bilden sich zu derjenigen Statsverfassung, die sie auch in der Folge behalten haben: Korinth bekommt Prytanen, Sparta Ephoren, und Athen zehenjährige Archonten, und 100 Jahre nachher seinen Solon. Ueberhaupt bekommt die Griechische Nation nun erst einen gewissen Glanz: die Bemerkung der Olympiaden giebt ihren Begebenheiten eine feste Zeitrechnung, der Messenische Krieg [S. 71] bereitet sie zu künftigen grösseren Unternehmungen vor, und durch die Erbauung von Syrakus gründet sie ihre Herrschaft auf Sicilien.

С. 67

Из развялин Ассирийской монархии выходят три новыя царства: Ассирия, имеющая над собою Фула, Вавилон Набонассара, и Мидия Деиока, из которых первое поглощает Сирийское и Израильское царство, а второе изобретением Набонассаровой эры вводит летосчисление в Азиатскую Историю. Лидияне являются под начальством Гигеса, и Македоняне под начальством Пердикка, так как особенныя нарочитыя нации. Большая часть малых Греческих гражданств принимают тот образ правления, который и после они удержали: Коринф получает Пританов, Спарта Зфоров, и Афины десятилетных Архонтов, а чрез [с. 68] 100 лет по том своего Солона. Вообще Греческий народ теперь еще только получает некоторой блеск: означение Олимпиад доставляет приключениям его твердое летосчисление, Мессенская война приуготовляет его к будущим важнейшим предприятиям, и построением Сиракуз основывает оный владычество свое в Сицилии.

Представление всеобщей истории (1791)
Август Людвиг фон Шлецер
S. 121

Aus Karthago, einer von den vielen Pflanzstädten, die die Phönicier noch vor der Erbauung Roms, auf der Küste von Afrika anlegten, ward eine Stadt, die zuletzt 700,000 Einwoner zählte, und ein Stat, der in seiner Verfassung, die Aristoteles bewundert, sehr viel ähnliches mit der heutigen Brittischen hatte; ein Reich, das ausser dem schönsten Theile von Nord-Afrika, ganz Spanien, und viele Inseln im Mittelländischen Meere beherrschte, das den Anfang der Entdeckung einer neuen Welt machte, und die Herrschaft über die alte vielleicht selbst Rom entrissen hätte, wenn nicht Hannibals Elefanten bei Zama scheu geworden wären.

С. 114

Из Карфагена, одного из многих селений, основанных Финикианами на берегах Африканских, еще до создания Рима, произошел город, заключавший в себе напоследок 700,000 жителей, и государство, имевшее во образе своего правления, которому Аристотель удивляется, весьма много сходнаго с нынешним Британским; государство, обладавшее сверх прекраснейшей части Северной Африки, целою Испаниею и многими островами на Средиземном море, учинившее начало открытию новаго мира, и которое может быть владычество над древним похитило бы у самаго Рима, естьлиб [с. 115] Аннибаловы слоны при Заме не испугались.

Представление всеобщей истории (1791)
Август Людвиг фон Шлецер
S. 195

Ihr Stat entstand in Novgorod A. 862 durch Norrmänner [sic!], und wuchs durch die Verschlingung eines andern Norrmännischen [sic!] Stats in Kiev A. 882, und trug bald nachher das Schrecken seiner Waffen bis nach Constantinopel. Ihr grosser Wladimir machte bereits alle Nachbarn zittern: allein durch Theilungen verfiel das Reich, und ward, weil es mit den Polovzern gemeine Sache machte, seit A. 1237 bis 1462 ein Mogolisches Lehen.

Während dessen wurden Novgorod und Pskov beinahe Freistaten: Littauen riß die Ukraine ab; und Kreuzritter und Schweden drangen in Westen ein. Da stand A. 1462 der Fürst von Moskau Iwan Wasiljewicz I. auf, und entzog sein Vaterland dem Joche der Mogolen. Da entdeckte, unterjochte, bekehrte es das Nördliche Asien oder Sibirien; und holte unter Peter I. mit Asiens Kräften von seinen Europäischen Nachbarn die Länder [S. 196] zurück, die sie ihm während seiner Ohnmacht genommen hatten. Nun setzt es diesen Nachbarn Könige ein, negociiret mit Persien und Sina, handelt mit Ostindien, sieht von Kamtschatka aus auf Amerikens Küsten hinüber, beunruhiget durch Flotten den Archipelagus: *und nur seine Regierungsform, Tschuktschen, das Eismeer, Joseph, und Friedrich, begränzen seine Macht.*

 

Текст, отмеченный *...*, отсутствует в русском переводе.

С. 196

Государство их произошло в Новегороде 862 года чрез Норманнов, усилилось покорением другаго Норманскаго царства в Киеве 882 года, и вскоре по том простерло страх своего оружия в самый Константинополь. Великий их Владимир привел уже всех соседов в трепет: но разделениями пришло оно в [с. 197] безсилие; и поелику помогало Половцам, то с 1237 до 1462 года находилось в зависимости у Моголов.

Между тем Новгород и Псков учинились почти вольными областьми: Литва овладела Украйною; а Крестовые Кавалеры и Шведы ворвались с Запада. Тогда возстал в 1462 году Князь Московский Иоанн Васильевичь I и освободил свое отечество от ига Моголов; после чего сие государство открыло, покорило и обратило в Христианский закон Северную Азию или Сибирь; и под правлением Петра I возвратило с Азиискими силами от Европейских своих соседов земли, отнятыя ими во время его безсилия. Теперь поставляет оно у сих соседов Королей, имеет сообщение с Персиею и Китаем, торгует с Ост Индиею, видит из Камчатки Американские берега и тревожит флотами Архипелаг.

Представление всеобщей истории (1791)
Август Людвиг фон Шлецер
S. 81

Keine bürgerliche Gesellschaft, keine Regierungsart würde je bestehen können, wenn jeder Einzele sich ungescheuht dem Gehorsam entziehen dürfte, den er seinen Vorgesetzten schuldig ist, so bald er Recht zu haben glaubte, sich über das Haupt des Staates zu beklagen: 

Jeder würde, von seinen Leidenschaften getäuscht, Scheingründe hervorsuchen, seine Widersetzlichkeit auch gegen den besten Regenten zu rechtfertigen. 

[S. 82] Dreymal glücklich der Staat, wo der König Vater seiner Unterthanen ist, wo die Unterthanen ihn als Vater ehren, als Vater lieben!

Glücklich das Reich, wo des Fürsten einziges Bestreben ist, seinem Volke eine Glückseligkeit zu verschaffen, die seine ferne Nachkommenschaft überlebt, und wo das Volk dankbar den weisen Fügungen seines Beherrschers gehorcht, und ebenfalls sich bestrebt, der Vatersorge würdig zu seyn, die um die Ruhe seiner Kinder die Ruhe des Fürsten raubt!

C. 95

Никакое гражданское общество, никакой образ правления стоять не может, когда всякой частной человек будет безстыдным и безстрашным образом не повиноваться, чем он обязан своим начальникам, как скоро будет думать иметь право жаловаться на главу государства. 

Тогда всяк, оглушаем будучи от страcтей своих, стал бы изыскивать причины и оправдывать непокоривость свою самому наилучшему правителю. 

Трикраты щастливо то государство, где Государь есть отец подданных своих, где подданные почитают и любят его как отца!

[С. 96] Блаженна та страна, где единственное стремление Государя есть доставить народу своему такое благополучие, которое бы пережило позднейших его потомков, и где народ благодарственно повинуется мудрым велениям своего обладателя, и равномерно старается быть достойным того отеческаго попечения, которое, ради покоя детей своих, отнимает покой у Государя!

 

S. 263

Er muß ordentlich in seinem Betragen, und von einem untadelhaften Lebenswandel seyn, um seine Tugend in Credit zu setzen. Höchster Eifer für sein Vaterland, die Religion und die Tugend muß ihn beseelen; er muß so viel, als in seinen Kräften steht, zur Milderung und Tilgung des allgemeinen und einzelen Elendes beytragen; das Laster mit Strenge strafen; mit Großmuth das Verdienst belohnen; Billigkeit muß die einzige Richtschnur seiner Handlungen seyn; er muß bestrebsam, wachbar und unermüdet für das Wohl seines Fürsten, seines Vaterlandes, für das Glück des Einzelen arbeiten. Er muß seine Ruhe für den Dienst, den Fürst und Staat von ihm fodern, aufopfern; er muß für die Rechte seines Fürsten wachen, und für die Erhaltung des Ganzen sorgen. 

Der Mann, dem der Fürst das Richteramt über sein Volk anvertraut hat; den er zum Befehlshaber seiner Kriegsleute machte; mit dem er [S. 264] die Last der Regierungssorgen theilte, ist so unumgänglich an die Erfüllung dieser Pflichten gebunden, daß ihn schon das geringste Versehen gegen dieselben strafbar, und der Würde unfähig macht, die er bekleidet. Nur durch die genaueste, treuste Erfüllung dieser Pflichten wird er seinem Sturze ausweichen, und die Ungnade des Fürsten vermeiden, sich mit Würde auf seinem Posten erhalten, und dauerhaften Ruhm erwerben.

C. 308

Он должен быть в поведении своем порядочен и жизни безукоризненной, дабы привесть в уважение добродетель свою; высочайшая ревность к отечеству, религии и добродетели должна одушевлять его; он должен по возможности сил своих споспешествовать к облегчению и искоренению как всеобщей, так и частных людей бедности; порок строго наказывать, заслуги великодушно награждать; справедливость должна быть единственным правилом деяний его; он должен старательно, бдительно и неутомимо трудиться о благе Государя своего, отечества, и о щастии каждаго человека; жертвовать спокойствием своим службе, требуемой от него Государем и государством; бдеть о соблюдении [c. 309] прав Государя своего и печься о сохранении целаго. 

Тот муж, которому Государь вверил звание судии народа своего, котораго сделал полномощным начальником своих войск, и с которым разделил бремя правления, толь необходимо обязан к исполнению сих должностей, что самое малеишее упущение оных делает его наказания достойным и неспособным к тому достоинству, которым он облечен. Точным и вернейшим только исполнением сих должностей избегнет он низпадения и немилости Государя, удержаться достойно на своей степени и снискать неувядаемую славу.

S. 264

Wenn die Ersten im Staate, denen der Fürst einen großen Theil seiner Gewalt übertragen hat, Bedienstungen nur nach Gunst vertheilen, oder für Geld hingeben, sind sie für das Land, das sie verwalten, das größte Unheil.

Indem sie so die Stellen an den Meistbiethenden verhandeln, begehen sie gegen den Staat das unverzeihlichste Unrecht, denn das Sprichwort: Wer ein Amt kauft, verkauft hinwieder die Gerechtigkeit, trift! Leider, nur zu oft ein.

Diese Dienstkäufer wuchern gewöhnlich mit der Gerechtigkeit, saugen den Unterthan aus, und [S. 265] verhandeln das Wohl des Fürsten, und des Landes, so oft sie können. Die Summe, die sie für den Dienst hingaben, bringen sie bald wieder durch Erpressung, Betrug und Untreue herein; aber das wäre noch das Geringste; viele gehen es darauf an, nicht für sich allein, sondern für die ganze Familie, Enkel und Urenkel, und eine ganze Generation Schätze zu sammeln.

C. 309

Ежели первые в государстве, коим Государь поручил большую часть власти своея, раздают служения по одной благосклонности или за [С. 310] деньги, приносят великой вред управляемой ими стране

Они, раздавая места тем, которые большие приносят подарки, делают государству непростительную обиду; ибо часто к сожалению сбывается сия пословица: кто покупает чин, продает правду

Сии покупщики мест обыкновенно отдают в лихву справедливость, изнуряют подчиненных и разрушают благосостояние отечества, когда только могут. Ту сумму, которую они отдали за место, скоро выручают угнетением, обманом и неверностию. Но сие еще не столь важно: многие в сем случае поступают так, что не только для одних себя собирают сокровища, но для целой фамилии, для внуков и правнуков и для целаго поколения.

S. 261

Hohe Würden im Staate fodern so viel Sorge, Arbeit, Wachsamkeit und Bestreben, daß sie mehr einer glänzenden Sklaverey verglichen werden können, als erwünschlichen Stellen, wo man nach Wunsch leben könnte.

C. 306

Высокия достоинства в государстве требуют толь многаго попечения, труда, бдения и старательности, что они более могут уподоблены быть блистательной неволе, нежели тем вожделенным степеням, где можно бы было жить по своему желанию.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!