вольность

.term-highlight[href='/en/term/volnosti'], .term-highlight[href^='/en/term/volnosti-'], .term-highlight[href='/en/term/volnost'], .term-highlight[href^='/en/term/volnost-'], .term-highlight[href='/en/term/volnost-1'], .term-highlight[href^='/en/term/volnost-1-'], .term-highlight[href='/en/term/vol-nost'], .term-highlight[href^='/en/term/vol-nost-'], .term-highlight[href='/en/term/vol-nosti'], .term-highlight[href^='/en/term/vol-nosti-'], .term-highlight[href='/en/term/vol-nostiu'], .term-highlight[href^='/en/term/vol-nostiu-'], .term-highlight[href='/en/term/volnostiu'], .term-highlight[href^='/en/term/volnostiu-'], .term-highlight[href='/en/term/volnostei'], .term-highlight[href^='/en/term/volnostei-'], .term-highlight[href='/en/term/volnost-12'], .term-highlight[href^='/en/term/volnost-12-'], .term-highlight[href='/en/term/volnosti-1'], .term-highlight[href^='/en/term/volnosti-1-'], .term-highlight[href='/en/term/volnosti-26'], .term-highlight[href^='/en/term/volnosti-26-'], .term-highlight[href='/en/term/volnostyah'], .term-highlight[href^='/en/term/volnostyah-'], .term-highlight[href='/en/term/vo-l-nostya-h'], .term-highlight[href^='/en/term/vo-l-nostya-h-'], .term-highlight[href='/en/term/volno-s-ti'], .term-highlight[href^='/en/term/volno-s-ti-']
Original
Translation
Col. 1174

La politique des Chinois, qui craignoient que la frequentation des Etrangers ne corrompît leurs Loix, ou ne donnât à ceux-ci une occasion d’entreprendre sur leur liberté, sous le prétexte du Commerce, les avoit obligé pendant plusieurs milliers d’années, de fermer l’entrée de leur Empire à toutes sortes de Nations, & de se contenter du négoce interieur qu’ils y faisoient eux-mêmes. Mais enfin, l’Empereur regnant ayant ouvert ses Ports à tout le monde en 1685, les Indiens & les Européens se sont également empressez d’user de la liberté de ce nouveau Commerce <...>.

С. 420

Китайцы по особливой политике, а более опасаясь того: дабы иностранные народы закону и уставов их не повредили, также бы не получили способу к опровержению вольности их: чрез несколько тысяч лет никого из чужестранных народов к себе не пускали, но одним внутренним между собою купечеством довольствовались. А последней Китайской Цесарь с 1685. году, всего света народам для комерции в свое государство ездить позволил <...>.

F. 4a

L’Amour de la liberté a été le premier objet des Romains dans l’établissement de la République, & la cause ou le prétexte des Révolutions dont nous entreprenons d’écrire l’histoire. Ce fut cet amour de la liberté qui fit proscrire la Royauté, qui diminua l’autorité du Consulat, & qui en suspendit le titre en differentes occasions. Le peuple même, pour balancer la puissance des Consuls, voulut [p. 2] avoir des Protecteurs particuliers tirez de son Corps: & ces Magistrats Plebeiens, sous prétexte de veiller à la conservation de la liberté, s’érigerent insensiblement en Tuteurs des Loix, & en Inspecteurs du Senat & de la Noblesse.

Л. 3a

Любовь к вольности была первым предметом Римлян, при основании Республики, и причиною или поводом к последовавшим обращениям, о которых мы предпринимаем писать историю. Любовь к вольности отрешила Королей, уменьшила Консульскую* [л. 3b] власть, так как повремянно уничтожала их правы во многих случаях. Народ собою, чтоб умерить власть Консулов, избирал между равными своими особливых покровителей, возводя их на степени; и сии начальствующие Плебеяне**, под видом сохранения вольности, сделались нечувствительно хранителями законов, и надзирателями над Сенатом и благородным обществом.

 

* Консулы, двое были в Республике Начальники, и избирались ежегодно по отрешении Царей.

**Так названы были мещане, или простый Народ в Риме

[Примечание: здесь и далее подстрочные примечания выполнены переводчиком]. 

P. 5

A peine cette Ville naissante fut-elle élevée au-dessus de ses fondemens, que ses premiers habitans se presserent de donner quelque forme au gouvernement. Leur principal objet fut de concilier la liberté avec l’Empire; & pour y parvenir, ils établirent une espece de Monarchie mixte, & partagerent la souveraine puissance entre le Chef ou le Prince de la Nation, un Sénat qui lui devoit servir de Conseil, & l’Assemblée du Peuple. Romulus le Fondateur de Rome en fut élu pour le premier Roi; il fut reconnu en même tems pour le Chef de la Religion, le souverain Magistrat de la Ville, & le General né de l’Etat. <...> [p. 6] Mais sous cet appareil de la Royauté, son pouvoir ne laissoit pas d’être resserré dans des bornes fort étroites; & il n’avoit guéres d’autre autorité que celle de convoquer le Sénat & les Assemblées du Peuple; d’y proposer les affaires; de marcher à la tête de l’armée quand la guerre avoit été resoluë par un Décret public, & d’ordonner de l’emploi des finances...

Les premiers soins du nouveau Prince furent d’établir différentes Loix par rapport à la Religion & au gouvernement civil, toutes également nécessaires pour entretenir la societé entre les hommes; mais qui ne furent cependant publiées qu’avec le consentement de tout le peuple Romain.

С. 5

Едва сей город [Рим] начал созидаться, и уже первые его жители стремились установить там образ правления. Главный их предмет был, чтоб согласить вольность с самодержавием. К достижению онаго они вымыслили род некоторой [с. 6] смешенной монархии, то есть разделили самодержавную власть между главным или Государем народа, между Сенатом, который служил ему советом, и между народным обществом. Ромул, основатель Рима, был избран первым Царем, признан купно начальником богослужения, самодержавным судиею города и природным вождем сил государственных. <...> Но с сею царственною наружностью власть его весьма была ограничена; оная состояла только в том, что он мог созывать в собрание [с. 7] Сенат и народное общество, предлагать им о делах, предводить войско, когда война общим определением будет предпринята, и распоряжать употребление государственных доходов <...>. 

Первыя попечения сего Государя были, учредить разные законы касающиеся до веры и гражданскаго правления, равно полезные к человеческому сожитию: но сии законы выданы были с согласием всего Римскаго народа.

P. 15

De tous les peuples du monde, le plus fier dès son origine, & le plus jaloux de sa liberté, a été le Peuple Romain. Ce dernier ordre, quoique formé pour la plûpart de pastres & d’esclaves, voulut avoir part dans le Gouvernement comme le premier. C’étoit lui qui autorisoit les Loix qui avoient été dirigées par le Roi & le Sénat; & il donnoit lui-même dans les assemblées, les ordres qu’il vouloit executer.

С. 17

Ни один простый народ в свете не гордился столько своим происхождением и не любил столько своей вольности, как Римляне. Сия последняя часть общества, составленная хотя из беглецов и невольников, стремилась иметь равное участие в правлении как [с. 18] и перьвая. Она уполномочивала законы, кои были составляемы Царем и Сенатом. Народная оная часть сама давала в Собраниях повеления, кои желала исполнить.

P. 17

Les Decemvirs representerent au peuple avec beaucoup de douceur, qu’ils croyoient n’avoir rien oublié de ce qui leur avoit paru necessaire pour la [p. 18] conservation de la liberté, & pour établir cette égalité si necessaire dans une République.

Децемвиры представили Народу с снисходительною кротостью, что хотя они употребили всевозможное внимание дабы не пропустить ни чего в Законах, что только могло служить к сохранению Римской вольности и к возстановлению в Республике нужнаго равенства <...>.

P. 35

«Vous avez supprimé les Assemblées du Peuple, & les convocations du Senat. On ne parle plus d’élection, ni de Consuls, ni de Tribuns. Toutes les Magistratures annuelles sont abolies. Vous avez changé absolument l’ancien ordre du gouvernement pour élever sur ses ruines votre empire & votre domination particuliere. Mais sçachez que le sang de Valerius & d’Horatius qui chasserent autrefois les Tarquins de Rome, anime encore leurs descendans. Nous avons le même courage, & le même attachement pour la liberté de notre patrie».

С. 46

[из речи Марка Горация Барбата] «Вы прекратили Народныя и Сенаторския Собрания; не избираете боле ни Консулов, ни Трибунов; все ежегодныя Властительствы уничтожены. Вы со всем переменили древний образ правления, дабы возвыситься упадком онаго и возставить ваше особенное владычество. Но ведайте, что кровь Валериев и Горациев не терпевших в Риме тиранства Тарквиниев, кровь и сердца их остаются всегда в потомках. Мы с равною смелостью и с равным усердием готовы защищать вольность нашего Отечества».

P. 91

On confirma de nouveau la Loi Valeria touchant les appels devant l’Assemblée du Peuple, & on la fortifia d’une autre qui défendoit d’établir à l’avenir aucune Magistrature sans qu’il y eût appel de ses Ordonnances. <...> Ils [les Senateurs] voyoient avec douleur que deux Patriciens & deux Consuls, plus Plebeïens même que les Tribuns du peuple, sous prétexte d’assûrer sa liberté, ruinoient absolument l’autorité du Senat. Mais les plus équitables & les moins ambitieux de ce Corps, instruits par la conduite tyrannique des Decemvirs, aimoient mieux qu’on confiât au peuple le dépôt & la garde de la liberté publique, que d’en laisser le soin aux Grands, qui par leur autorité en pouvoient abuser.

С. 117

В следствие того утвержден был вновь Закон Валериев, по которому дела могли быть переносимы перед Народное Собрание; к подкреплению же сего Закона выдан был другой, отрешающий впредь всякое Начальство не подсудное Народному Собранию. <...> они [Сенаторы] не могли видеть без огорчения, что два Патрикия и два Консула, угождая Плебеянам боле нежели самыя их Трибуны, под видом сохранения вольности, совершенно изтребляли власть Сената. Но боле [с. 118] справедливые из них и мене властолюбивые, испытав Тиранское Правление Децемвиров, желали лучше вверить Народу залог общаго благосостояния, нежели зависеть от попечения знатных особ, кои могут всегда во зло употреблять власть свою.

P. 106

Il [Duillius] représenta aux deux Consuls, que la liberté étoit perduë si on laissoit les dignitez de la République plus d’un an dans les mêmes mains. Valerius & Horatius lui donnerent parole de n’accepter jamais aucune continuation dans le Consulat.

С. 135

Он [Дуиллий] представил обоим Консулам, что вольность Римская должна погибнуть, естьли Достоинствы Республики будут оставаться в одних руках доле года. Валерий и Гораций дали ему слово никогда не принимать Консульства вторично в продолжение перваго.

P. 2

Après avoir désolé l’Europe, les Romains s’occuperent à la civiliser. Ils établirent dans les provinces conquises une forme de gouvernement sévere, mais réguliere, & qui assuroit la tranquillité publique. Ils donnerent à leurs nouveaux sujets leurs arts & leurs sciences, leur langue & leurs moeurs, [p. 3] foible dédommagement peut-être de la perte de la liberté.

С. 3

По опустошении Европы, Римляне упражнялись в ея просвещении. В завоеванных провинциях учредили они строгой, но правильной образ правления, которой обещевал общее спокойство. Они сообщили новым своим подданным свои художества и науки, свой язык и свои обычаи, слабое награждение может быть за потеряние вольности.

P. 46

Les villes, en acquérant le droit de communauté, devinrent autant de petites républiques gouvernées par des loix connues de tous les citoyens & égales pour tous ; la liberté étoit regardée comme une partie si essentielle de leur constitution, qu’un serf qui s’y refugioit & qui dans l’intervalle d’une année n’étoit pas réclamé, étoit aussi-tôt déclaré homme libre & admis au nombre des membres de la communauté.

С. 69

Города, приобретши право общества, зделались небольшими республиками или общенародиями, и были управляемы известными всем гражданам и равными для всех законами; вольность почитаема была за толь существенную часть их постановления, что ежели какой раб прибегал в оные, и чрез год требован не был, то [с. 70] немедленно объявляем вольным человеком и допускаем был в число членов общества.

P. 216

<…> [Ciceron] représenta à cette auguste Compagnie combien les propositions du Tribun devoient être suspectes & odieuses à tous ceux qui aimoient sincerement la liberté & le repos de la République. Comme il avoit affaire à un Corps infiniment [p. 217] jaloux de son autorité, il leur fit sentir combien la création des Decemvirs avec un pouvoir si absolu dans toute l’étenduë de l’Empire, & pour un temps aussi considerable que celui de cinq ans, étoit préjudiciable à l’autorité du Senat: qu’il s’alloit élever une nouvelle Magistrature qui aneantiroit les anciennes <...>.

C. 271

<…> [Цицерон] представил сему почтенному Обществу [т.е. Сенату], сколь вредны и противны Трибунския предложении, всякому кто любит чистосердечно вольность и спокойство Республики. И как он ведал, что Сенаторы безконечно любили свое властительство, он дал им возчувствовать, сколь опасно было для Сената установление Децемвиров, и наипаче с полною властью во всем пространстве Римской Области, еще же на толь долгое время как предписано в Законе; что из того произойдет новое Началовластительство, к уничтожению Начальств состоящих доселе <...>.

P. 261

Les gens de bien comme Caton, Ciceron, Catulus & plusieurs autres, tous zélez Républicains, regardoient cette puissance excessive de quelques citoyens, leurs richesses immenses, & l’attachement particulier des armées pour leurs Generaux, comme la ruine de la liberté. Ils ne pouvoient souffrir que sous [p. 262] prétexte de servir leur patrie, ces Grands se perpetuassent dans des Charges dont l’autorité suprême les exposoit à la tentation de se rendre les maîtres.

C. 328

Добродетельные люди, как Цицерон, Катон, Катул и многие другие ревностные Республикане, почитали сие чрезмерное великомощество некоторых Граждан, их неизчетныя богатствы, и особую привязанность войск к своим Полководцам, гибелью вольности. Они не могли сносить чтоб под видом принесения услуг своему Отечеству, сии Вельможи навсегда оставались в должностях, с которыми соединенная Высочайшая власть приводила их к безпрестанному покушению соделаться вечными Властителями.

P. 321

Le Senat à son retour lui décerna des honneurs extraordinaires, & une autorité sans bornes, qui ne laissoit plus à la Republique qu’une ombre de liberté. On le nomma Consul pour dix ans, & Dictateur perpetuel. On lui donna le nom d’Empereur, le titre auguste de Pere de la Patrie. On déclara sa personne sacrée & inviolable. C’étoit réünir & perpetuer en sa personne la puissance & les priviléges annuels de toutes les dignitez de l’Etat.

C. 404

Сенат, по его [Цесаря] возвращении, воздал ему отменные почести, и вручил ему неограниченную власть, которая оставляла в Республике едину только тень вольности. Он назван Консулом на десять лет, и Диктатором на всю жизнь. При том [с. 405] дан ему был титул Императора, то есть почтенной титул Отца Отечества. Особа его объявлена была священною и ненарушимою. А тем соединены и навсегда утверждены в его Особе, ежегодные Начальствы и преимуществы всех Властей Государственных.

P. 18

Par une suite de cet esprit de liberté & d’indépendance personnelle, que les Germains conserverent même après qu’ils furent unis en société, ils resserrerent la jurisdiction personnelle de leurs [p. 19] magistrats dans des limites très-étroites ; ils se réserverent & exercerent tous les droits de la vengeance personnelle ; le magistrat n’avoit le pouvoir ni d’emprisonner un homme libre, ni de lui infliger aucune peine corporelle.

С. 25

Посредством сего духа вольности и личной независимости, которую Германцы сохраняли так же и после соединения их в сообщество, они заключили личное судоправление своих правительств в весьма тесные пределы; себе предоставили и употребляли все права личнаго мщения; правительство не имело власти ни заключать в темницу свободнаго человека, ни осуждать его к какому либо телесному наказанию.

P. 81

Long-temps avant l’institution des communautés en France, les seigneurs accorderent des chartes de franchise ou d’immunité à quelques villages de leur dépendance. Mais ces chartes étoient fort différentes de celles qui devinrent communes dans le douzieme & le treizieme siecles. Elles n’érigeoient point ces villes en communautés ; elles n’y établissoient aucun gouvernement municipal, & ne leur accordoient point le droit d’avoir des armes. Elles ne contenoient autre chose qu’un affranchissement de servitude, ou un acte de manumission pour les habitans, une exemption de certains services onéreux & avilissans, & l’établissement d’une taxe ou d’une rente fixe qu’ils devoient payer à leur seigneur, à la place des impositions qu’il pouvoit auparavant mettre sur eux à discrétion.

С. 116

Хотя задолго прежде учреждения обществ во Франции владельцы давали грамоты на вольность или свободу некоторым городам и селам, которыя были в их зависимости. Однако сии грамоты весьма отличны были от тех, которыя сделалися общими во втором надесять и в третьем надесять веках. Они не преобращали сии города в общества; не учреждали там никакого вольнаго правления, и не доставляли им права иметь оружия. Оныя ничто иное в себе содержали, как освобождение рабства или действие на волю отпущения [с. 117] жителей, изъятие некоторых тягостных и подлых служеб и учреждение податей или определеннаго дохода, который должны они были платить своему владельцу вместо тех налогов, которые прежде он мог налагать на них по своему произволению.

P. 100

Peu de temps après que le tiers-état se fut introduit dans l’assemblée de la nation, [p. 101] l’esprit de liberté, que cette innovation réveilla en France, commença à produire des effets remarquables. On vit dans plusieurs provinces de ce royaume, la noblesse & les communautés former des associations, par lesquelles elles s’engageoient réciproquement à défendre leurs droits & leurs privileges mutuels contre les procédés arbitraires & redoutables de la couronne.

С. 145

Вскоре после того как третий чин введен был в народособрании, дух вольности, которую сие новое установление возобновило во Франции, начал производить достойныя примечания дела. Во многих областях сего королевства дворянство и общества составляли союз, чрез который обязывалися они защищать свои права и свои взаимныя преимущества против самопроизвольных и опасных поступков короны.

T.1, P. 10

La Suède fut toujours libre jusqu’au milieu du quatorzième siècle. Dans ce long espace de temps, le gouvernement changea plus d'une fois; mais toutes les innovations furent en faveur de la liberté [P. 11]. Leur premier magistrat eut le nom de Roi, titre qui, en différens pays, se donne à des puissances bien différentes; car en France, en Espagne, il signifie un homme absolu; et en Pologne, en Suède, en Angleterre, l'homme de la république. Ce Roi ne pouvait rien sans le sénat, et le sénat dépendait des états-généraux que l'on convoquait souvent. Les représentans de la nation, dans ces grandes assemblées, étaient les gentilshommes, les évêques, les députés des villes, avec le temps on y admit les paysans même, portion du peuple injustement méprisée ailleurs, et esclave dans presque tout le Nord.

Histoire de Charles XII, roi de Suède (1731)
François-Marie Arouet dit Voltaire
Л. 6. об.

Швеция всегда была вольная, до половины XIV века, сим долгим временем правительство не однажды переменялось, но все новости были в пользу вольности, первой их судья имел имя королевское, которое весьма иным властям дается, ибо во Франции и Гишпании, оное значит самодержавшую особу; в Польши же Швеции и Англии, републическаго человека, сей король ничего без сената не может, а сенат зависит от генеральных штатов (чинов) которых часто созывают вместо всего народа, бывают при сих собраниях великих шляхтичи, епископы, депутаты от городов, а временем допускаются к тому и крестьяни, которые в других местах в презрении, да и во всем почти севере в неволе неправедно находятся.

P. 3

Environ l'an 1492, cette nation si jalouse de sa liberté, et qui est encore fière aujourd'hui d'avoir subjugué Rome il y a treize siècles, fut mise sous le joug par une femme et par un peuple moins puissant que les Suédois.

Histoire de Charles XII, roi de Suède (1731)
François-Marie Arouet dit Voltaire
Л. 7

Около «1492-го» года сия нация о вольности толь завиствующая, которая еще и ныне гордится, что Рим тринатцать уже веков тому покорила женою и без сильнейшим нежели шведы народом под иго приведена была.

P. 35

L. LV. L’empire est aussitôt inondé de relations qui peignent le monarque de si noires couleurs, que ce prince, craignant avec raison, une révolte générale, ne parvint à calmer ses sujets, qu’en permettant le rétablissement du tribunal historique, et en lui rendant toute sa liberté.

С. 22

П. 55. Империя немедленно наполняется писаниями, представляющими Монарха в столь злостном виде, что он опасаясь не без причины всеобщаго возмущения, не инако предуспел укротить подданных, как позволяя возстановление историческаго трибунала, и возвратя ему всю его прежнюю вольность.

P. 36

L. LV. Il ne pensoit pas, sans doute, alors à conquérir la Chine ; il ne vouloit que s’en venger, et procurer la liberté à son peuple.

С. 23

П. 55. Он не помышлял конечно тогда о завоевании Китая, а хотел только отомстить и доставить вольность своему народу.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!