закон

.term-highlight[href='/ru/term/zakonam'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonam-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakony'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakony-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakon'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakon-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakon-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakon-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonov'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonov-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakona'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakona-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakony-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakony-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonom'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonom-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonu'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonu-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonami'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonami-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonam-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonam-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonami-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonami-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonom-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonom-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakone'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakone-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonah'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonah-'], .term-highlight[href='/ru/term/zvkonov'], .term-highlight[href^='/ru/term/zvkonov-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakony-2'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakony-2-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakon-2'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakon-2-'], .term-highlight[href='/ru/term/zakonu-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/zakonu-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/ukazy-i-zakony-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/ukazy-i-zakony-1-']
Оригинал
Перевод
P. 21

Ses loix faites pour réprimer nos passions, ne tendirent qu’à développer & affermir les loix mêmes que l’Auteur de la nature nous prescrit par le ministere de la raison dont il nous a doués, & qui est le Magistrat suprême & seul infaillible des hommes.

С. 25

Законы его, выданные на воздержание наших страстей, клонилися к открытию и утверждению тех самых законов, которые Творец естества нам предписал, способом разума нам дарованнаго, который вышший есть градоначальник и един не погрешающий в человеках.

P. 39

J’ai jetté les yeux sur un plus grand théâtre, & j’ai vû les passions, comme autant de furies, porter la désolation dans toute la terre, changer les Magistrats en ennemis de la société, fouler aux pieds les loix les plus saintes de l’humanité, & détruire dans un instant: les Empires les plus formidables. <…> [p. 40]. Je n’ose, Phocion, marcher sans votre secours ; je n’ose entrer seul dans le sanctuaire de cette politique sublime, qui n’a d’autre instrument, ni d’autre appui que la vertu; je craindrois de le profaner.

С. 46

Поглядел я на больший еще того позор и увидел страсти, как фурии, наносящие разорения по всей земле; переменяющия градоначальников в неприятелей обществу; попирающия под ноги святейшие человеколюбия законы; разрушающия в миг сильнейшия Империи. <…>. Не смею я, Фокион, далее поступать без вашей помощи; не смею я один войтить во святилище политики, которая другова орудия, ни другия подкрепы не имеет, как только добродетель.

P. 44

<…> cependant c’est dans le sein des familles que des peres tendres & prudens ont donné le premier modéle des loix & de la société. Nous disons que c’est dégrader les Magistrats, que de les occuper de nos soins domestiques ; mais en effet nous ne voulons qu’avoir impunément de mauvaises mœurs.

С. 51

Однако не инде как в недрах семейства нежные и умные родители выдали первый образ законов и общества. Мы говорим, что безчестноб градоначальникам было, когдаб их упражняли попечениями домашними; но в самом деле мы чрез то желаем только быть злонравны не бояся наказания.

P. 48

J’ai souvent entendu raisonner Platon sur cette matiere. Il blâmoit la Monarchie, la pure Aristocratie & le Gouvernement populaire. Jamais, disoit-il, les loix ne sont en sûreté sous ces administrations, qui laissent une carriere trop libre aux passions. Il craignoit le pouvoir d’un Prince, qui, seul législateur, juge [p. 49] seul de la justice de ses loix. Il étoit effrayé dans l’Aristocratie, de l’orgueil & de l’avarice des Grands, qui croyant que tout leur est dû, sacrifieront sans scrupule les intérêts de la société à leurs avantages particuliers. Il redoutoit dans la pure Démocratie, les caprices d’une multitude toujours aveugle, toujours extrême dans ses desirs, & qui condamnera demain avec emportement ce qu’elle approuve aujourd’hui avec enthousiasme.

С. 57

Многократо слыхал я Платона о сем разсуждавшаго. Он порицал монархию, чистую Аристократию и народное правление. Никогда, говорил он, законы надежны не бывают под сими правлениями, попущающими страстям излишнюю волю. Он боялся Государя, которой, как один законодавец, един судит и о правосудии его законов. Он ужасался от Аристократии по гордости и сербролюбивой скупости вельмож, которые мня что все им принадлежит, не сумняся на жертву предают пользы общества своим особливым прибыткам. Он опасался от прямаго народнаго правления своевольства черни всегда слепыя, всегда необузданныя в желаниях своих, осуждающия с яростию за утро то, что сего дни с возхищением выхваляла.

P. 55

Les loix toujours justes & impartiales, quoique faites par un seul homme, étoient également aimées & respectées par tous les ordres de l’Etat.

С. 66

Законы всегда праведные и безпристрастные, хотя единым человеком издаваемые, были на равне и любимы и почитаемы от всех чинов государства.

P. 75

Ce seroit un étrange Politique, qu’un Législateur, perſuadé qu’il suffit de faire des loix pour que les hommes obéissent. Il n’a encore rien fait quand’ il n’aura réglé que les droits de chaque Citoyen & donné des bornes fixes à la justice.

С. 89

Странной был бы тот политик, как законодавец, удостоверивая себя что доволно только издать законы, чтоб люди оным повиновалися. Он ничего еще не сделал, когда учредил только права каждаго гражданина, и положил твердые пределы правосудию.

P. 75

La Loi nous [p. 76] prescriroit à nous autres Athéniens la police la plus sage dans nos délibérations publiques, pour nous empêcher d'être inconsidérés, & nous forcer de peser & d’examiner avec maturité les intérêts de la Patrie; que si nous devenions prudens, ce seroit pour l’intérêt de nos passions, & non pour celui de la République

Tout Législateur qui ignore sur quelles vertus la justice, la prudence & le courage doivent être, pour ainsi dire, entés; tout Législateur qui ne sait pas préparer les hommes à les aimer & les pratiquer, verra que ses loix inutiles n’auront fait aucun bien à la Société.

С. 90

Нам Афинянам [с. 91] закон предписывал бы самой мудрой порядок в собраниях народных, дабы воздержать нас от неразсудности, и принудить к зрелому уважению и разсматриванию польз отечества; и ежели мы от того сделаемся умнее, будет сие в пользу страстей наших, а не для республики

Всякой законодавец неведущий на каких добродетелях правосудие, мудрость и храбрость должны быть, так сказать, привиты; всякой законодавец, которой не умеет приготовить людей к тому, чтоб они законы любили и исполняли, увидит, что напрасные его законы никакого добра обществу не сделали.

P. 80

Tout est alors perdu; il ne subsiste plus qu’un vain simulacre de République. A la place des loix méprisées, les passions regnent impérieusement, & les mœurs seroient atroces, si les ames étoient encore capables de conserver quelque force.

С. 96

Тогда уже все погибло. Не остается уже как суетная тень республики. Вместо законов презренных страсти владычествуют повелительно, а нравы были бы преужасные, ежелиб души в состоянии находилися соблюсти в себе еще некоторую силу.

P. 127

Le Citoyen peut, à la rigueur, se passer d’amis, & ne pas craindre des ennemis, puisqu’il est sous la protection des Loix, & que le Magistrat est toujours à portée d’aller à son secours. En est-il de même d’une République? Tout ce que les passions produisent chaque jour d’absurdités, d’injustices & de violences entre les différens Peuples, ne prouve-t-il pas combien le droit des Nations est une sauve-garde peu sûre pour chaque société en particulier? L’Histoire n’est pleine que de révolutions aussi subites que bizarres.

С. 152

Гражданин один может по строгости разсуждая обойтись без друзей, по тому что он находится под защитою законов, и что градоначальство всегда на [с. 153] помощь ему близко и готово. Но может ли тож быть с республикою? Толикия от страстей по все дни происходимые безумия, неправосудия и насильства, не доказывают ли сколь народныя права мало надежны для каждаго общества в особливости? История не наполнена, как пременами столь же скоропостижными, сколь и странными.

P. 150

La [p. 151] loi qui permet qu’il se forme de grandes fortunes dans une République, condamne une foule de misérables à languir dans l’indigence, & la Cité n’est plus qu’un repaire de tyrans & d’esclaves jaloux & ennemis les uns des autres.

С.181

Закон дозволяющий делаться великим щастиям в республике осуждает премножество бедных стонать в нищете, а город тот не иное уже что есть, как вертеп тиранов и невольных рабов, которые друг другу завидуют и враждуют.

P. 160

Quand les loix des mœurs subsistent, toutes les autres sont en sûreté ; mais leur décadence entraîne nécessairement la ruine du Gouvernement.

С. 192

Когда законы о нравах наблюдаются, тогда прочие все в безопасности находятся; но упадок их неминуемо за собою влечет разорение правительства.

P. 184

Non non, mon cher Aristias, lui, répondit Phocion, je le sçais, on n’est point un Tyran, quand on n’usurpe [p. 185] une autorité courte & passagere, que pour rétablir & affermir la liberté publique. Quand la Loi regne, tout Citoyen doit obéir ; mais quand par sa ruine la Société est dissoute, tout Citoyen devient Magistrat ; il est revêtu de tout le pouvoir que lui donne la justice, & le salut de la République doit être sa suprême Loi.

С. 222

Нет, нет, дорогой мой Арист, ответствовал ему Фокион, ведаю я, что тот не тиранн, кто похищает краткую и временную власть, для того только, чтоб возстановить и утвердить вольность народную. Когда закон царствует, каждый гражданин должен повиноваться; но когда разорением онаго общество [с. 223] разрушается, в таком случае каждый гражданин становится градоначальником. Он вступает во всю силу, которую дает ему правосудие; а спасение республики должно ему быть высочайшим законом.

P. 7

Une ancienne jurisprudence fiscale avoit déterminé son conseil à concéder les atterrissements formés par quelques riviéres. La rigueur des loix et l'usage immemorial autorisoient cette disposition. Le Parlement de Bordeaux en très grande députation vint faire des réclamations et à des loix injustes il opposa la plus ancienne et la plus sainte des loix, le droit naturel.

С. 12

Древния фискальныя узаконения преклонили совет его к раздаче наносных земель при разных реках. Строгость законов и древний обычай позволяли такое распоряжение. Бурдоской парламент прислал многочисленную депутацию для изъявления своего неудовольствия, и не правосудным законам противопоставлял древнейшее и священнейшее узаконение, естественное право.

P. 12

Tout le monde croit être homme d'Etat et des Siécles entiers ont fait effort pour en produire quelques uns. L'homme d'etat n'est rien [р. 13] en apparence et il est tout en réalité. Il n'est ni missionaire, ni ministre des autels, mais il sait que la religion est la prémiere legislation du monde, le lien le plus fort de toutes les societés, le pivot de tous les trônes, la consolation de tous les cœurs et le frein de toutes les passions; il la protége, la défend et la respecte. 

Il n'est pas magistrat, il ne sait pas ce que les loix disent dans tous les cas, mais il sent ce qu'elles doivent dire. Il révère leur antiquité, il y touche avec circonspection, il administre par elles et par elles il prévient les délits au lieu de les punir. Il entretient l'harmonie du corps politique et sa justice vigilante veille continuellement à la sureté des personnes, à la propriété des choses et au bonheur de tous. 

<…> Son génie expireroit dans les opérations matérielles du financier subalterne, mais législateur de la finance, il anime par elle le corps politique, multiplie ses forces et accroit sa puissance. Il veille egalement aux intérets du proprietaire, du commerçant, du créancier de l'Etat, du salarié et du pauvre. 

<…> [P.  15] En un mot l'homme d'Etat livré à une seule passion qui fait taire toutes les autres, l'amour de la gloire, met son bonheur dans le bon heur public et sa récompense dans l'opinion de la postérité; soutenu par le sentiment de ce qu'il vaut, il oppose à la calomnie ses vertus et à l'envie ses succès; <…> il est la providence de son pays et le ministre de tous les siécles, car il répare le passé, gouverne le present et prepare l'avenir.

С. 23

Всякой человек думает быть Министром, но целыя столетия старались произвесть токмо нескольких. Министр ничто с виду, но все в самом действии. Он ни проповедник, ни священнослужитель, но знает, что религия есть первой закон света, крепчайший союз всех обществ, основание всех престолов, утешение всех сердец и преграда всех страстей; он ее покровительствует, защищает и почитает. 

Он не судья, но знает, что законы предписывают во всяком случае, но чувствует, что они повелевать должны. Он чтит их древность, с осторожностию прикасается к ним, управляет ими и предупреждает преступления вместо наказания их. Он сохраняет согласие в политическом корпусе и его бдительное правосудие беспрестанно печется о безопасности лиц, о собственности вещей и благополучии всех. 

<…> [С.  24] Способность его пропала бы в вещественны трудах нижняго Казначея, но имея верховную власть в заборе государственных доходов, он ими возбуждает политической корпус, умножает его силы и распространяет власть. Он равно печется о пользе владельца, купца, заимодавца Государственнаго, живущаго на жалованье онаго и беднаго человека. 

<…> [C. 27] Одним словом: Министр следуя единой страсти, заглушающей все прочия, любви к славе, поставляет все свое благополучие в благополучии общества и награду свою во мнении потомства; подкрепляем чувством своей цены, противопоставляет клевете свои добродетели, а зависти свои успехи; <…> он провидение Государства своего и служитель всех веков, поелику исправляет [с. 28] прошедшее, управляет настоящим и приготовляет будущее.

P. 48

Enfin la convention se trouvoit toute à la fois juge et partie. Elle n'avoit pas à prononcer comme Pouvoir législatif, câr le législateur ne peut [р. 49] agir que sur l'avenîr et il est impossible de donner aux loix un effet retroactif ; elle n'avoit point a prononcer comme juge, car la constitution, la raison et la nature des choses lui défendoient absolument sous peine d'etre convaincuë de despotisme et de tyrannie de reünir dans la main et dans aucun cas le pouvoir législatif et le pouvoir judiciaire.

С. 90

Наконец совет был в одно время и судья и сторона. Он не мог решить как власть законодательная, поелику законодатель может действовать только в будущем, и законам не возможно дать силы в разсуждении прошедших дел; не мог решить как судья, поелику уложение, разум и естество вещей, под опасением изобличения в деспотизме и [с. 91] тиранстве, отнюдь не позволяли ему соединять в руках своих ни в коем случае власть законодательную со властью судебную.

P. 64

Art. V. des droits de l'homme : tout ce qui n'est pas defendu par la loi ne peut être empeché.

С.118

Ст. V, прав человека: нельзя воспретить того, что законы не запрещают.

P. 217

L. 366. Les loix de la Sicile consistent principalement dans les réglemens que le Parlement propose, et qui, revêtus de la fanction royale, sont regardés comme les loix fondamentales de l’Etat. On les appelle Constitutioni e Capitoli del Regno.

С. 153

П. 354. Законы Сицильские состоят по большой части в разпоряжениях, кои Парламент предлагает, и кои, получа Королевское подтверждение, почитаются за коренные законы Государства. Называют их Конституциями и Капитолами Королевства.

P. 118

L. 338. Quoique soumise au Pape, la Ville de Norcia forme une espece de République ; ses Habitans ont le privilege de choisir leurs Magistrats, et n’obéissent qu’aux Loix qu’ils font eux-mêmems. Une des principales, c’est que tout homme qui sait lire ou écrire, ne peut posséder aucune charge ; ils sont persuadés que les Lettres sont dangereuses dans un Etat.

С. 73

П. 327. Город Норция подчинен Папе, но составляет род республики. Жители имеют право выбирать своих властелинов, и повинуются только законам, кои сами выдают. Один из главных есть, что всякой человек, умеющий читать или писать, не может отправлять никакой должности. Они уверяют, что всякое учение вредно в Государстве.

P. 156

L. 340. Le défaut de Loix nécessaires à la bonne constitution d’une République, occasionne sans cesse de nouveaux troubles.

С. 97

П. 329. Недостаток законов, нужных для добраго составления республики, причиняет безпрестанно новыя замешательства.

P. 182

L. 340. Le Despotisme s’établit sans art et par le seul mouvement de la Nature ; du Despotisme vient la Monarchie lorsqu’on y ajoute l’art, et qu’on [p. 183] en corrige les défauts par le secours des Loix.

С. 115

П. 329. Деспотизм основывается без искуства и единым движением природы; из деспотизма рождается монархия, когда к нему присовокупляется искуство, и когда в нем пороки [с. 116] исправляются помощию законов.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!