добродетель

.term-highlight[href='/en/term/dobrodetel'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetel-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodeteli'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodeteli-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetelei'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetelei-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetelem'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetelem-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrode-te-lei'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrode-te-lei-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetelmi'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetelmi-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetelyam'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetelyam-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetel-1'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetel-1-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodetelyah'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodetelyah-'], .term-highlight[href='/en/term/dobrodeteliu'], .term-highlight[href^='/en/term/dobrodeteliu-']
Original
Translation
S. 23

Seine Gesetze waren gleich vor jedermann, *und er ließ seinen Unterthanen eine gäntzliche Freyheit*. Seine Absicht war immer das gemeine Beste, nie seine eigene Lust, Vortheil, oder Ehre. Kurtz, sein gantzes Trachten gieng dahin, sich der Regierung Gottes zu unterwerffen, denen Menschen Gutes zu thun, die Gerechtigkeit [S. 24] zu handhaben, und die Wahrheit alleweg zu reden.
Dahingegen besaß Lucius Verus keine eintzige von diesen
Tugenden. Er war weder in der Liebe noch im Zorn sein selbst mächtig. Und seine gröste Tugend war, daß seine Laster nichts viehisches genug hatten, ihn zum Tyrannen zu machen.


[Примечание: отмеченный * * отрывок остался без перевода].

C. 33

Указы и законы его всем одни, и для всякаго человека равны были.

Все его намерение к тому клонилось, чтоб государственную пользу всяким образом споспешествовать, а не собственную прибыль и честь получить, или бы свою волю исполнить. Кратко сказать: все желание и намерение Антонина к тому склонялось, дабы правлению Божию повиноваться, людям добро делать, правосудие защищать, а везде и всегда правду говорить. 

А соправитель и участник престола его Луций Верус уже ни одной из сих добродетелей не имел. Он ни в любви, ни во гневе меры не знал, и сам собою обладать не мог; но то его главная добродетель была, чтоб все природныя свои пороки и страсти всяким образом таить и скрывать, которыя пристрастия законнаго Принца истинным тиранном и совершенным мучителем делают.

S.1

Es fehlet einem sinnreichen und fleißigen jungen Menschen selten, daß er nicht von einem tugendhafften und glücklichen Leben begleitet werden solte: Ihr tretet nunmehro hinein auff einen öffentlichen Schauplatz, alwo jeder sterblicher seine Person vorstellet; was die eurige seyn möchte, weiß ich nicht, sie sey aber was sie wolle, entweder eines Fürsten, oder eines Bettlers, so müsset ihr Sorge tragen, damit ihr die Stelle, welche euch die göttliche Providentz zugeeignet hat, mit guter Manier verwaltet.

C.1

Мало таких примеров видано, что бы умной и прилежной молодой человек не в добродетелях и не в щастии жизнь свою провождал. Вы ныне всходите на то публичное место, где всякой, смерти подлежащей человек, персону свою представляет. Какая ваша персона, о том я не знаю, и мне до того дела нет. Но хотяб она была княжеская, шляхетская, или простова человека; [c. 2] только вы определенное себе от Бога дело рачительно делать, а от Государя положенную на вас должность со всякою ревностию и добрым порядком исправлять должны.

S. 64

Der gute Nahme ist eine grosse Erbschafft, er zeuget die Opinion, (welche die Welt regieret) die Opinion aber bringet den Reichthum, und Reichthum die Ehre zu wegen: Er ist ein süsser Geruch, den ein Mensch bey sich führet, und wo er nur gehet, von sich lässet; Er ist der beste Erbe der Tugend eines Menschen.

C. 52


Доброе имя, великое наследство. От него родится у людей доброе о носящем его мнение; а понеже доброе мнение всем светом владеет; то оно со временем тому человеку богатство и честь приносит, которой доброе имя имеет. Доброе имя подобно хорошему запаху, с которым человек всегда ходит; а сие благовоние всяк от него чувствует; [С. 53] оно почитается за лутчее наследие человеческой добродетели.

T. 9. P. 152

<…> qui soumettant les autres peuples à la force des armes, se soumettoient eux-mêmes à la vertu <…>.

C. 124

Покоряя другие народы силою оружия, сами покорились добродетели <…>.

S. 31

§19. 

Die Gesellschaften der Menschen in dem Stande der natürlichen Freyheit, aus welchen, wie wir in dem vorhergehenden Hauptstücke gezeiget haben, die Republiken nach und nach erwachsen sind, bestehen aus vielen Familien. Diese Familien sind es also auch, aus welchen die Republiken bestehen; und sie sind mithin der erste und hauptsächlichste Grund derselben. Dieser Grund ist demnach von einer großen Wichtigkeit in dem Wesen der Republiken. Es kommt nicht allein die Größe der Republiken darauf an: denn je zahlreicher und je stärker die Familien sind, desto größer wird allemal der Staat; sondern die Beschaffenheiten der Familien machen auch die Beschaffenheit des Staats selbst aus. Man kann sich nicht einfallen lassen, hieran zu zweifeln: denn wie sollte das Ganze nicht seinen Theilen ähnlich seyn. Daher haben alle Umstände der Familien woraus ein Staat bestehet, ihre Größe, ihr Reichthum, ihr Fleiß, ihr häusliches Regiment, ihre Tugenden und Laster, den stärksten und unmittelbarsten Einfluß in den Staat selbst. Wir ziehen hieraus zwey Grundsätze, die in allen Regierungswissenschaften sehr gebrauchet [S. 32] werden müssen; der erste ist: der Zustand der Republik beruhet auf denen Zuständen der einzeln Familien, woraus sie bestehet; und der zweyte ist: alle gründliche Verbesserungen in der Republik müssen in der eigentlichen Quelle, oder in dem ersten Grunde der Republiken, nämlich bey denen einzeln Familien geschehen.

C. 25

§19.

Общества людей в состоянии естественыя вольности, произведшия, так как мы прежде показали, мало помалу и учрежденныя, состоят из многих родов; и сии роды суть по сему первое и главнейшее оных основание, содержащее в себе великую важность в разсуждении существа народов. Не токмо великость оных зависит от сего; ибо чем многочисленнее и сильнее роды, тем больше бывает такое общество, но и состояние родов сочиняет состоятельство самаго того общества. Не можно и подумать, чтоб о сем уcумниться: ибо как целому не быть подобну своим частям. И потому все обстоятельства родов, составляющих целой народ, великость оных, их богатство и прилежность, домоправительство, добродетели их и пороки имеют наисильнейшее и непосредственнейшее влияние в самое правительство. Из [с. 26] сего выводим мы два начальныя положения, долженствующия во всех правлениях весьма употребляемы быть. Первое есть то, что состояние обществ зависит от состояния одинаких родов; второе, что все основательныя поправления в обществах должны происходить от собственнаго источника, или от перваго обществ основания, то есть от одинаких родов.

P. 65

N'allons pas surtout conclure avec Hobbes que pour n'avoir aucune idée de la bonté, l'homme soit naturellement méchant, qu'il soit vicieux parce qu'il ne connoît pas la vertu, qu'il refuse toujours à ses semblables des services qu'il ne croit pas leur devoir, ni qu'en vertu du droit qu'il s'attribue avec raison aux choses dont il a besoin, il s'imagine follement être le seul propriétaire de tout l'Univers. Hobbes a très bien vû le défaut de toutes les définitions modernes du droit Naturel : mais les conséquences qu'il [p. 66] tire de la sienne, montrent qu'il la prend dans un sens, qui n'est pas moins faux. En raisonnant sur les principes qu'il établit, cet Auteur devoit dire que l'état de Nature étant celui où le soin de nôtre conservation est le moins préjudiciable à celle d'autrui, cet état étoit par conséquent le plus propre à la Paix, & le plus convenable au Genre-humain. Il dit précisément le contraire, pour avoir fait entrer mal à propos dans le soin de la conservation de l'homme Sauvage, le besoin de satisfaire une multitude de passions qui sont l'ouvrage de la Société, & qui ont rendu les Loix nécessaires.

С. 41

Особливо не надлежит нам заключать с Гобесием бутто бы по неимению какого либо понятия о благости, человек зол естественно, будто он порочен, потому что не знает добродетели, будто отрекается от услуг своим собратиям щитая себя им ничем необязанным, и будто в силу того права, которое он себе не без причины присвояет на вещи ему нужныя, воображает он буйно себя единым обладателем вселенной. Гобесий весьма изрядно усмотрел недостаток всех нынешних определений права естественнаго: но следствия, которыя он выводит из своего тому определения, показывают, что он приемлет его не менее в ложном разуме. Разсуждая по основаниям от него полагаемым, сей сочинитель долженствовал бы сказать, что как естественное состояние есть такое, в котором попечение о сохранении себя отнюдь непредосудительно сохранению ближняго, то сие состояние было гораздо способнейшее в тишине, и самое приличное для человеческаго рода. Но он говорит точно сему противное для того, что он с попечением о самосохранении дикаго человека, не к стати соединил надобность удовольствования множества страстей, которыя произошли уже от общества, и через которыя законы зделались нужными.

P. 146

Les politiques font sur l'amour de la liberté les mêmes sophismes que les Philosophes ont faits sur l'Etat de Nature ; par les choses qu'ils voyent ils jugent des choses très [p. 147] différentes qu'ils n'ont pas vues, & ils attribuent aux hommes un penchant naturel à la servitude par la patience avec laquelle ceux qu'ils ont sous les yeux supportent la leur, sans songer qu'il en est de la liberté comme de l'innocence & de la vertu, dont on ne sent le prix qu'autant qu'on en joüit soi-même, & dont le goût se perd sitôt qu'on les a perdues. 

С. 90

Политики делают о любви к вольности таковыя же софизмы, какия Философы делали о состоянии природном; по вещам, которыя они видят, разсуждают они о вещах разнствующих, коих они не видали, и приписывают людям склонность естественную к порабощению, по той терпеливости, с каковою сии, кои в их глазах находятся, сносят их господство сами над собою, непомышляя, что вольность, так точно, как невинность и добродетель, тогда только разумеют, пока ею пользуются и вкус их теряется так скоро, как только их кто лишится.

P. 161

Les diverses formes des Gouvernemens tirent leur origine des différences plus ou moins grandes qui se trouvérent entre les particuliers au moment de l'Institution. Un homme étoit-il éminent en pouvoir, en vertu, en richesses , ou en crédit ? il fut seul élu Magistrat, & l'Etat devint Monarchique ; si plusieurs à peu près égaux entre-eux l'emportoient sur tous les autres, ils furent élus conjointement, & l'on eut une Aristocratie ; [p. 162] Ceux dont la fortune ou les talens étoient moins disproportionnés, & qui s'étoient le moins éloignés de l'Etat de Nature, gardérent en commun l'Administration suprême, & formérent une Démocratie.

 

С. 99

Разные образы правительств начало свое производят из большей или меньшей разности бывшими между участных людей, во время установления оных. Ежели человек был превосходен в могуществе, в добродетели, в богатстве, или в поверенности, [с. 100] то он был избран судиею, и сообщество зделалось Монаршеское; ежели несколько почти равных между собою превосходили всех прочих, то они были избраны все купно и стала Аристократия *или правление знатнейших особ*; теж, которых достаток или таланты были не столь равномерны, и которые меньше отдалились от состояния естественнаго, оставили себе обще высочайшее управление, и составили Демократию *или народное правление*.

 

[Примечание: выделенные фрагменты в оригинале отсутствуют].

S. 334

Fleiß und Nachtwachen, tiefes Nachsinnen, Erfindung mit unendlicher Mühe, alle Opfer der Bequemlichkeit, der Gesundheit, ja des Lebens, die wir unsrer Ehrliebe bringen, machen sie zu keiner Tugend. Man sey der größte Weltweise und die Bewunderung der Klugen und verdenke sein Leben in nützlichen Erfindungen; man sey der größte Held und wage sein Leben in tausend Gefahren, wo Andre zittern, und besiege ganze Nationen; man sey der größte Dichter und schreibe göttliche Sittensprüche und werde das Orakel der Nachwelt; man sey der größte Künstler und verbeßre den Nutzen der Erde; man sey der weiseste und wachsamste Regent und beglücke sein Volk auf Jahrtausende hinaus! Man kann dieses alles, seiner Ehrbegierde zu Gefallen seyn; des Kützels wegen, den wir bey dem Ruhme empfinden, und gar nicht in Rücksicht auf Gott und Pflicht, und auf den wahren Nutzen der Andern; das heißt, nicht aus Tugend.

Moralische Vorlesungen. T. 1 (1770)
Christian Fürchtegott Gellert
С. 262

Прилежание и неусыпность, глубокое размышление, изобретение с чрезмерным трудом, все жертвы спокойствия, здоровья, да и самой жизни, которую мы своему честолюбию приносим, не делают оное добродетелию; пускай будет великой Философ, и удивление разумных, пускай иждивает свою жизнь, размышляя о полезных изобретениях; пускай будет великой Герой и отважит жизнь свою на тысячу опасностей, где другие дрожать, и победит целые народы; пускай будет великой стихотворец, и напишет божественныя Нравоучения и сделается Оракулом потомства; пускай будет искуснейшей художник и исправит употребление земли; пускай будет мудрейшей и неусыпнейшей правитель и ощастливит свой народ на тысячу лет? Всем сим можно быть, только чтоб угодить своему честолюбию, ради прелести, которую мы при славе чувствуем, но невзирая на Бога и должность и на истинную пользу других, сие значит не из добродетели.

Нравоучение. Т. 1 (1775)
Христиан Фюрхтеготт Геллерт
S. 404

Die allgemeine moralische Empfindung des Guten und Bösen ist ein herrlicher Beweis des hohen Ursprungs unsrer Seele. Denn so gewiß es ist, daß Recht und Pflicht, Tugend und Laster von der Vernunft erkannt uns auf die strengste Art bewiesen werden können […].

Moralische Vorlesungen. T. 2 (1770)
Christian Fürchtegott Gellert
С. 30

Всеобщее нравственное чувствование добра и зла есть славное доказательство высокаго происхождения нашей души. Ибо хотя ето известно, что право и должность, добродетель и порок от разума познаваемы и наисильнейшим образом доказываемы быть могут […].

Нравоучение. Т. 2 (1777)
Христиан Фюрхтеготт Геллерт
S. 418

Zeigen sich Fälle, wo er für sein Vaterland, wo er aus Religion sein Leben für die Tugend und für die Wohlfahrt seiner Brüder aufopfern soll: so wird er, obgleich nicht unempfindlich gegen diesen Verlust, dennoch den Trieb der Natur besiegen, und ehe er wider sein Gewissen, wider ein höheres Gesetz der Ehrfurcht gegen Gott und der Wohlfahrt Andrer handeln sollte, wird er lieber sein Leben verlieren […].

Moralische Vorlesungen. T. 2 (1770)
Christian Fürchtegott Gellert
С. 43

Ежели представите случаи, где он за свое отчество, где из веры за добродетель и за благосостояние своих братьев своею жизнию жертвовать должен: то он хотя не нечувствителен в разсуждении своей потери; однако будет преодолевать склонность природы, и прежде нежели он поступит против своей совести, против вышшаго закона подобострастия к Богу и благосостояния других, лучше потеряет свою жизнь […].

Нравоучение. Т. 2 (1777)
Христиан Фюрхтеготт Геллерт
P. 361

Les vertus chrétiennes & la saine doctrine, dont il resta toujours quelques traces, déposoient contre les vices dominans. On abusoit de la religion, ou faute de la bien connoitre, ou parce que les passions [p. 362] abusent de tout. Le sacerdoce faisant un corps séparé, ayant des intérêts particuliers, ayant été presque affranchi des lois civiles, exerçant en partie le pouvoir législatif, étant maître absolu de l’enseignement, gouvernant les consciences à son gré, commandant sous le nom de Dieu à des hommes qui ne raisonnoient point, qu’on empêchoit même de raisonner ; avec tous ces avantages, comment les prêtres, comment les pontifes, en des siècles corrompus, n’auroient-ils pas tenu les nations dans une espèce de servitude ?

C. 446

Христианские добродетели и святое его учение, от коих еще оставались всегда некоторые следы, вопиют против господствующих пороков. Сия святая вера употреблялась во зло либо по недостатку знания в оной, либо для того, что страсти людские повреждают самые лучшие узаконения. А понеже священный чин учинял из себя отделенное сословие, имел особливые выгоды, почти освобождался от гражданских законов, исполнял некоторым образом власть законодателей, был самовластным господином в учении, управлял по своей воли совестями, и повелевал именем Божиим таким людям, кои не могли и не смели рассуждать: то со всеми сими выгодами и в сии развращенные веки как же можно было, чтоб священники, а особливо священноначальники, не держали все народы в некотором роде рабства?

P. 202

[…] savoir que si les loix sont bien gardées & les moeurs innocentes, les San-miao & les Man-y, ne tarderont pas à se réformer. […] Les Miao causent du trouble: Yeou leur Chef est un insensé qui n’ecoute pas la voix de la Religion, méprise les autres insolemment, se croit seul eclairé, tourne le dos à la vérité, & renonce à la vertu. Il a beau dire que le Sage est dans le désert & l'Insensé sur le Trône, la Nation le rejette & lui refuse sa protection. Le Tien va l'accabler de malheurs: obéissons, vous & moi, aux ordres du Prince, & punissons leurs crimes.

С. 267

[…] "Когда не ослабнут законы и нравы не развратятся, скоро укрощены будутъ Сан-Mиo и Мани." […] Миаосцы производят возмущение. Еу, их глава, человек безразсудной, не внемлет гласу закона Божияго, в буйстве своем всех презирает; ставит одного себя умным, обращается спиною к истинне, бежит от добродетели. Суетно он твердит, что дикия места вмещают в себе мудраго мужа, а безумец на престоле. Весь народ наш от него отступается и лишает его покровительства своего. Всевышний Тиэн готов уже его поразить. Послушаемся вы и я изволения нами обладающаго, накажем злодейство.

P. 295

[…] sur sa tête est ecrit le caractere de vertu, sur ses ailes celui d'obéissance, sur son dos celui de justice, sous son ventre celui de fidélité, sur sa poitrine celui de charité! Il ne paroît que sous le regne des Empereurs qui font fleurir le bon ordre & les loix: il est parlé du fong - hoang dans le Chou-king & le Chi-king [...]

С. 49

На голове его изображено слово в буквах добродетель, на крыльях послушание, на спине справедливость, на брюхе верность, на груди любовь к ближнему. Являлося сие животное только при Императорах, при которых государство было в порядке и действовали законы. О Фэнг-Гоанге пишется в Шу-Кинге и Ши-Кинге [...]

P. 437

O Sagesse, divine Sagesse! tu l'avois appris à la haute antiquité. Un Prince qui vouloit conquérir tout l'Empire à l'innocence & à la vérité, s'appliquoit d'abord à bien gouverner ses Etats. Il commençoit par mettre le bon ordre dans sa Maison […] 

С. 172-173

О премудрость! Божественная премудрость! ты научала глубокую древность познавать себя. Царь, восхотевший покорить империю невинности и добродетели, прилежал добре управлять областьми своими, начинал оное установлением наилучшаго [c. 173] порядка в доме своем.

P. 457

Finissons: toutes les sources de richesses coulent pour l'Etat, mais il en est où le Prince ne doit jamais puiser. La décence même le défend aux grands. […] La Justice est le plus riche & le plus inépuisable trésor de l'Etat. C'est cet inestimable trésor qu’un Prince doit augmenter sans cesse: il ne sera jamais vraiment riche que par lui. La splendeur de l'Etat est le fruit de la sagesse & de la vertu du Prince.

С. 204

Окончаем. Всякие источники богатств текут для государства, владетель же не должен никогда почерпать из них. Благопристойность тоже возбраняет и вельможам. […] Правосудиe есть неизмеримый и неизчерпаемый источник богатств государства. Таковое-то неоцененное сокровище должен безпрерывно приращать Владетель. Оно богатеет самою вещию им одним. Величие государства есть плод мудрости и добродетели Государя.

P. 11

Le cercle A, que vous voyez au-dessus en forme de couronnement, présente le nom auguste de l’Être Souverain, le nom des Esprits célestes, & celui des Ames humaines jouissant de la récompense des vertus qu’elles ont pratiquées, quand elles animoient leurs corps.

Le premier se lit Chang-ti, qui signifie à la lettre Suprême Empereur. Il a pour synonymes les noms de Tien, c’est-à-dire de Ciel, de Lao-tien, ou de vieux Ciel, & de Hoang-tien, qui veut dire Ciel Souverain. Quelques Philosophes lui donnent, outre cela, le nom de Li, c’est-à-dire de Principe nécessaire qui fait que toutes les choses sont se qu’elles sont, & celui de Tay-ki, ou de premier Principe; […] Vérité par essence, Souveraine sagesse, Raison eternelle & immuable qui est dans tout & par-tout, qui subsiste en elle-même & par elle-même, qui donne à tous les êtres intelligens & l'excellence de leur nature & la sublimité de leurs connoissances.

С. 20-21

Круг А, видимой тобою превыше всего на подобие венца, изображает священное имя Существа Всевышняго, имя духов небесных, душ человеков, наслаждающихся наградами за добродетели временной их жизни. Первое читается тако: Шанг-Ти, что значит в точности высочайший Господь; равнозначущия же имена онаго суть Тиэн, сиречь небо; Лао-Тиэн, или ветхое небо; Гоанг-Тиэн, сиречь вышнее небо сверх того некоторые философы нарицают оное Ли, или коренное основание, необходимое, учиняющее все вещи, каковы суть; и Тайки, или первое основание. […] [C. 21] Истинна по существу, вышшая Премудрость, Разум вечный и непреложный, пребываяй во всем и везде, существующий сам в себе и сам собою, дающий всякому существу сведение и преизящество, естественное же каждому, и глубокость в познаниях их.

S. 36

Ich habe es dir schon gesagt, und wiederholle es hier noch: man muß mit den Menschen in Friede zu leben suchen. Du kannst bey deiner gefaßten Meinung bleiben; wenn du sie für gut hältst, doch ohne die Meinung anderer zu verwerfen, ausser es beträfe deine Ehre, oder den guten Namen deines Nebenmenschen, die Tugend, deinen Fürsten und dein Vaterland.

C. 39

Я уже тебе сказал, но и еще повторяю, что надобно стараться жить с людьми в мире. Ты можешь оставаться при своем мнении, ежели почитаешь оное добрым, и однакож не отвергать мнения и других, разве оно касается твоей чести или добраго имени твоего ближняго, или [c. 40] добродетели, Государя, или отечества твоего.

S. 38

Tugend ist das einzige wahre Gut, das nicht von der Macht des Glückes, und den Befehlen der Könige abhängt.

Nur durch Ausübung wahrer Tugenden erwirbt man sich die Achtung der Menschen, und Friede des Herzens.

C. 42

Добродетель есть единое истинное благо, независящее ни от могущества щастия, ни от велений Царей. 

Исполнением токмо истинных добродетелей приобретается уважение от человеков и мир сердечный.

S. 263

Er muß ordentlich in seinem Betragen, und von einem untadelhaften Lebenswandel seyn, um seine Tugend in Credit zu setzen. Höchster Eifer für sein Vaterland, die Religion und die Tugend muß ihn beseelen; er muß so viel, als in seinen Kräften steht, zur Milderung und Tilgung des allgemeinen und einzelen Elendes beytragen; das Laster mit Strenge strafen; mit Großmuth das Verdienst belohnen; Billigkeit muß die einzige Richtschnur seiner Handlungen seyn; er muß bestrebsam, wachbar und unermüdet für das Wohl seines Fürsten, seines Vaterlandes, für das Glück des Einzelen arbeiten. Er muß seine Ruhe für den Dienst, den Fürst und Staat von ihm fodern, aufopfern; er muß für die Rechte seines Fürsten wachen, und für die Erhaltung des Ganzen sorgen. 

Der Mann, dem der Fürst das Richteramt über sein Volk anvertraut hat; den er zum Befehlshaber seiner Kriegsleute machte; mit dem er [S. 264] die Last der Regierungssorgen theilte, ist so unumgänglich an die Erfüllung dieser Pflichten gebunden, daß ihn schon das geringste Versehen gegen dieselben strafbar, und der Würde unfähig macht, die er bekleidet. Nur durch die genaueste, treuste Erfüllung dieser Pflichten wird er seinem Sturze ausweichen, und die Ungnade des Fürsten vermeiden, sich mit Würde auf seinem Posten erhalten, und dauerhaften Ruhm erwerben.

C. 308

Он должен быть в поведении своем порядочен и жизни безукоризненной, дабы привесть в уважение добродетель свою; высочайшая ревность к отечеству, религии и добродетели должна одушевлять его; он должен по возможности сил своих споспешествовать к облегчению и искоренению как всеобщей, так и частных людей бедности; порок строго наказывать, заслуги великодушно награждать; справедливость должна быть единственным правилом деяний его; он должен старательно, бдительно и неутомимо трудиться о благе Государя своего, отечества, и о щастии каждаго человека; жертвовать спокойствием своим службе, требуемой от него Государем и государством; бдеть о соблюдении [c. 309] прав Государя своего и печься о сохранении целаго. 

Тот муж, которому Государь вверил звание судии народа своего, котораго сделал полномощным начальником своих войск, и с которым разделил бремя правления, толь необходимо обязан к исполнению сих должностей, что самое малеишее упущение оных делает его наказания достойным и неспособным к тому достоинству, которым он облечен. Точным и вернейшим только исполнением сих должностей избегнет он низпадения и немилости Государя, удержаться достойно на своей степени и снискать неувядаемую славу.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!