justice

.term-highlight[href='/en/term/justice'], .term-highlight[href^='/en/term/justice-'], .term-highlight[href='/en/term/justice-1'], .term-highlight[href^='/en/term/justice-1-']
Original
Translation
P. 43

Quand nous voudrions supposer un homme Sauvage aussi habile dans l'art de penser que nous le font nos Philosophes ; quand nous en ferions, à leur exemple, un Philosophe lui-même, découvrant seul les plus sublimes verités, se faisant, par des suites de raisonnemens très abstraits, des maximes de justice & de raison tirées de l'amour de l'ordre en général, ou de la volonté connue de son Createur : En un mot, quand nous lui supposerions dans l'Esprit autant d'intelligence, & de lumiéres qu'il doit avoir, & qu'on lui trouve en effet de pesanteur & de stupidité, quelle utilité retireroit l'Espéce de toute cette Métaphisique, qui ne pourroit se [p. 44] communiquer & qui periroit avec l'individu qui l'auroit inventée ?

С. 27

Когда бы мы хотели положить дикаго человека столько искусным в размышлениях, как его представляют нам наши Философы; когда бы мы, по их примеру, зделали его самого Философом, открывающим чрез самого себя превысочайшия истинны, делающим себе, чрез последствие весьма [с. 28] отделенных разсуждений, правила о справедливости и причине выводимые из любви к порядку вообще, или из сведомой ему воли его творца; одним словом, когда бы мы присвоили его уму столько смысла и просвещения, сколько он иметь должен, и сколько в самой вещи находится в нем, неповоротливости и несмысленности: какую пользу получил бы весь род изо всей такой Метафизики, которая не могла бы другим быть сообщаема, и погибла бы вместе с вымыслителем своим?

P. 130

<…> & de là commencérent à naître, selon les divers caractéres des uns & des autres, la domination & la servitude, ou la violence & les rapines. Les riches de leur côté connurent à peine le plaisir de dominer, qu'ils dédaignerent bientôt tous les autres, & se servant de leurs anciens Esclaves pour en soûmettre de nouveaux, ils ne songérent qu'à subjuguer & asservir leurs voisins ; semblables à ces loups affamés qui ayant une fois goûté de la chair humaine rebutent toute autre nourriture, & ne veulent plus que dévorer des hommes.

[P. 131] C'est ainsi que les plus puissans ou les plus misérables, se faisant de leur force ou de leurs besoins une sorte de droit au bien d'autrui, équivalent, selon eux, à celui de propriété, l'égalité rompüe fut suivie du plus affreux désordre: c'est ainsi que les usurpations des riches, les Brigandages des Pauvres, les passions effrénées de tous étouffant la pitié naturelle, & la voix encore foible de la justice, rendirent les hommes avares, ambitieux, & méchans. 

С. 80

А от того началось раждаться по расположению разных свойств одних с другими господство и рабство, или насильство и похищение. Богатые с своей стороны едва лишь узнали то удовольствие, которое в господствовании есть, начали прочих презирать, и употребляя прежних рабов своих к подвержению новых, не помышляли инаго, чтоб только покорить и привести себе в подданство своих соседей, подобясь тем алчных <sic!> волкам, которые отведав единожды человеческаго мяса отвергают всякую другую пищу и не хотят никого пожирать кроме людей.

Сим то образом, когда самые могущие, или самые убогие зделали себе первые из сил своих, а последние из нужд на имения ближняго некоторый род права равновеснаго, по их мнениям, праву собственности; равенству нарушенному последовали наиужаснейшие безпорядки. Сим то образом завладения богатых, грабежи убогих и необузданныя страсти купно всех, затушая природную жалость и слабый еще глас правосудия, зделали людей любостяжательными, честолюбивыми и злыми.

P. 65

Enfin, c'est un homme tellement lié, tellement uni, &, si nous l'osons dire, tellement confondu avec la Justice, qu'on diroit qu'il soit devenu une même chose avec elle. Le bonheur du Peuple est non-seulement sa loi suprême, mais son unique loi. Ses pensées, ses paroles, ses actions sont les pensées, les paroles, les actions d'un législateur ; & seul dans sa Patrie, il jouit du rare bonheur d'être regardé par tous ses citoyens, comme un homme dévoué au salut de la République.

С. 11

Наконец, он есть муж толико сопряженный, толико соединненный, и естьли смею сказать, толь неразличный с правосудием, что оно кажется единою с ним вещию. Благоденствие народное составляет не токмо первоначальный, но единственный его закон. Все его мысли, слова, действия имеют предметом общественную пользу; и он наслаждается редким благополучием быть почитаему от всех своих сограждан, мужем посвященным блаженству отечества своего.

P. 65-66

Occuper un esprit né pour les grandes choses, à suivre [p. 66] scrupuleusement les détours artificieux & les profonds replis d'une procédure embarrassée ; voir la Justice gémir sous le poids d'un nombre infini de formalités captieuses, & ne pouvoir la soulager ; se perdre & s'abîmer tous les jours de plus en plus, dans cette mer immense de loix anciennes & nouvelles, dont la multitude a toujours été regardée par les Sages, comme une preuve éclatante de la corruption de la République...

С. 12-13

Разум рожденный для великих дел упражняться в прилежном изследовании ухищренных изворотов и скрытнейших пронырств затруднительнаго судопроизводства; зреть правосудие, стенающе под бременем безчисленнаго множества коварных обрядов, и не быть в силах вспомоществовать оному; час от часу наипаче утопать в безпредельном море древних и новых [с. 13] законов, коих многочислие почиталось всегда от мудрых ясным знаком развращения народнаго. 

P. 66-67

Telle est la glorieuse nécessité que la Justice impose au [p. 67] Magistrat, lorsqu’elle imprime sur son front le sacré caractere de son autorité. Image vivante de la loi, il faut qu'il marche toujours, comme elle, entre deux extrémités opposées ; & que s'ouvrant un chemin difficile entre les écueils qui environnent sa profession, il craigne de s’aller briser contre l'un, en voulant éviter l'autre.

С. 14-15

Такова есть знаменитая должность, кою правосудие возлагает на судью, начершая на челе [с. 15] его священное знаменование своея власти. Представляя живый образ закона, долженствует он подобно оному шествовать между двух сопротивных крайностей; и отверзая себе трудный путь посреди окружающих звание его пучин, да страшится он низвергнуться в едину, желая избежать другия.

P. 67-68

Disons-le donc hardiment : Il est plus honteux de céder à la faveur, qu'il n'est glorieux de lui résister. La véritable grandeur d'ame rougit en secret des applaudissements qu'elle est forcée de recevoir, lorsqu'elle a goûté le plaisir si pur de [p. 68] triompher de la faveur, en s'immolant à la Justice.

С. 17

И так скажем смело: более стыда в уступлении лицеприятию, нежели славы в противуборствовании оному. Истинное великодушие тайно стыдится восклицательными хвалениями, кои принуждено оно принимать, вкуся чистейшее удовольствие от возторжествования над лицеприятием, чрез принесение себя на жертву правосудию.

P. 68

Il s'éleve du fond de notre cœur une secrete fierté & un orgueil d'autant plus dangereux qu'il est plus subtil & plus délicat, qui nous révolte contre le crédit & l'autorité : ce n'est point l'amour de la Justice qui nous anime, c'est la haine de la faveur. On regarde ces jours éclatants où l'on voit les plus hautes Puissances abbatues, consternées, captives sous le joug de la Justice, comme le triomphe de la Magistrature. C'est alors que le Magistrat recueille avec plaisir les louanges d'un Peuple grossier, qui ne lui applaudit que parce qu'il croit que l'injustice est la compagnie inséparable de la faveur ; & goûtant avec encore plus de satisfaction les reproches des Grands qu'il a sacrifiés à sa gloire, il se flatte du faux honneur de mépriser les menaces de la Fortune irritée, dans le temps qu'il ne devroit songer qu'à appaiser la Justice.

С. 18-19

Из глубины сердца нашего возстает тайная гордыня, тем паче опасная, чем она проницательнее, возмущаюшая нас противу силы и власти: не любовь к правосудию побуждает нас, но ненависть к лицеприятию. Торжественными для судейства почитают те звучные дни, в кои зрят наисильнейшие власти устрашенны, низверженны и порабощенны правосудию. Тогда-то судья в веселии собирает похвалы, приносимыя ему от невежественнаго народа, [который для того [с. 19] единственно хвалит его, что почитает лицеприятие сопряженно с неправосудием], и с вящшим [sic!] еще удовольствием вкушая укорения вельмож, пожертвованных от него славе своей, ласкает себя ложною честью презирать угрозы раздраженнаго щастия, в то время, когда б он долженствовал помышлять токмо о укрощении правосудия.

P. 68

<…> n'être sensible ni à la fausse gloire de s'élever au-dessus de la plus redoutable puissance, ni à la fausse honte de paroître succomber à son crédit ; & se charger volontairement des apparences odieuses de l'iniquité, pour servir la Justice au prix de toute sa réputation, par une constante & glorieuse infamie <…>

С. 19-20

<…> Не быть чувственну ни к ложной славе, превзойти наистрашнейшую власть; ни к ложному стыду, казаться покоряющимся ея силе, и охотно принять на себя гнусный вид несправедливости, дабы с потерянием всей славы своей, чрез постоянное и знаменитое претерпение поношения, [с. 20] услужить правосудию.

P. 70

La Justice ne sera jamais réduite à redouter la force & l'élévation de son génie. On n'appréhendera point qu'il tourne contre la loi, les armes qu'elle ne lui a données que pour la défendre, & qu'il usurpe sur elle un empire dont il n'est le dépositaire que pour la faire regner.

С. 23

Никогда правосудие не будет принуждено страшиться силы и возвышения его разума. Не убоится, дабы не обратил он против закона оружие, врученное ему от онаго для защищения своего, и чтоб похитил от него власть, коея он хранителем токмо для соделания его владычества.

P. 70

D'autant plus soumis qu'il est plus éclairé, le Magistrat qui aspire à être véritablement grand, dépose toute sa grandeur au pied du trône de la Justice.

С. 24

Чем более просвещенный, тем паче повиновенный судья, желающий соделать себя истинно великим, низлагает все свое величие у престола правосудия.

P. 117

On reproche à Valentinien plusieurs actes d’une rigueur excessive, qui approche de la tyrannie. Il avoit pour maxime, que la sévérité est l’ame de la justice, & que la justice est l’ame de la souveraineté.

C. 121

Укоряют Валентиниана во многих действиях чрезмерной суровости, которая походит на тиранство. Он почитал за правило, что строгость есть душа правосудия, [с. 122] а правосудие есть душа самодержавия.

P. 2

<…> si Louis XIV avoit été véritablement sage, il auroit usé de sa puissance en prince modéré, en pere de son peuple, & en arbitre équitable des nations étrangères. Mais l’ivresse de la fortune & de la grandeur va le porter encore à de violentes démarches, qui, le rendant odieux, seront tôt ou tard une source de calamités publiques. J’insiste sur les fautes de ce monarque si célébré, parce qu’elles fournissent d’importantes leçons de sagesse.

Plusieurs domaines, autrefois dépendans des Trois-évêchés & de l’Alsace, étoient depuis long-tems possédés par différens princes d’Allemagne. On veut les réunir à la couronne. On établit pour cela deux chambres, l’une à Metz, l’autre à Brisac. Ces tribunaux prononcent les réunions, & le roi se fait ainsi justice à soi-même. [P. 3] Le parlement de Besançon réunit Montbéliard, comme fief de la Franche-Comté.

C. 4

<…> если был он совершенно благоразумен, то бы употребил власть свою, как надлежит воздержному государю, отцу своего народа и правосудному посреднику иностранных областей. Но будучи упоен счастьем и великостью, употребил он паки насильственные поступки, которые, приведя его в ненависть, учинятся рано или поздно источником народных несчастий. Я останавливаюсь на проступках толь славного государя; для того что подают они нам самые важные наставления в благоразумии.

Как многие области, зависящие от трех Алзасских епископов, находились уже издавна во владении различных Немецких князей: то и захотелось ему присовокупить их к своему государству. В следствие чего и учредил он два судилища: один в Меце, а другое в Бризахе, которые и объявили о присоединении оных, чем король и доставил себе мнимую справедливость сам собою. Парламент же Безансонский, почитая [c. 5] Монтбельярд за принадлежащий ко Франш-компту город, присовокупил и его также ко Франции.

P. 295

[…] sur sa tête est ecrit le caractere de vertu, sur ses ailes celui d'obéissance, sur son dos celui de justice, sous son ventre celui de fidélité, sur sa poitrine celui de charité! Il ne paroît que sous le regne des Empereurs qui font fleurir le bon ordre & les loix: il est parlé du fong - hoang dans le Chou-king & le Chi-king [...]

С. 49

На голове его изображено слово в буквах добродетель, на крыльях послушание, на спине справедливость, на брюхе верность, на груди любовь к ближнему. Являлося сие животное только при Императорах, при которых государство было в порядке и действовали законы. О Фэнг-Гоанге пишется в Шу-Кинге и Ши-Кинге [...]

P. 370-372

Toutes ces Nations qui voient plus tard que nous le soleil cesser, chaque jour, d'eclairer le pays qu'elles habitent, tremblent aux seuls noms de Tchao-hoei & de Fou-té. Les unes m'envoient des Ambassadeurs, pour reconnoître mon autorité [p. 371] suprême & me rendre hommage; les autres, par la crainte de mes armes, se dispersent dans les pays lointains; les plus audacieuses s'attachent aux rebelles Eleuths, courent les mêmes périls, subissent un même sort, & sont domtées comme eux. Les plus distingués d'entre les coupables sont envoyés à Pe - king, pour y recevoir les châtimens dûs à leur crime; les autres sont rigoureusement punis dans les lieux respectifs par mes Généraux.

La Justice a dicté ses loix; j'ai tâché de la satisfaire: la clémence me sollicite; il est temps que je la produise avec tout son appareil de douceur. […] Je m'applique de tout [p. 372] mon pouvoir à chercher les moyens de les rendre heureux. N'en trouvant point de plus efficace que celui de les laisser vivre à leur maniere, je rétablis l'ancienne forme de leur Gouvernement.   Avant la tyrannie de Kaldan-Tsêreng, qui, contre les droits les plus sacrés, osa réunir tous les Eleuths sous sa puissance, ces peuples etoient partagés en quatre grandes tribus, gouvernées chacune par un Prince particulier du nom de La-té.

С. 129-130

Все такие народы видят позднее нас восходящее солнце и дневный свет. Трепещут от единых имен Тшао - Гоэиа и Фу-Теа. Некоторые шлют ко мне послов и просят подданство; прочих же ужас, оружием моим разлитый, загнал в самые отдаленнейшие краи. Есть и дерзновенные, предалися Элеутам; но ожидали уже их подобныя гибели, одинакие с ними жребии: стали равно побежденны. Знатнейшие между сими  виновными уже привезены в Пекин вкусить заслуженную кару; другиe наказаны уже на   местах со всею строгостию.

Приговоры их суть изречения самой справедливости: старался я удовлетворить оные; милосердиe ходатайствует предо мною. Время проявит то в полном сиянии кротости моей. […] Не упущу ничего [c. 130] к благоденствию их; особливо же позволяю жить, как они привыкли, и возстановлю древний образ правительства.

Прежде мучительства Калдан-Тшеренга, который противу наисвятейших прав дерзнул подклонить под власть свою всех Элеутов, народы сии бытствовали разделенно на небольшие участки, имея в каждом особаго владельца под названием Ла-Те.

P. 432

Soit préjugé ou raison, prévention ou justice, la Chine, après plus de vingt siecles, continue encore à les etudier & à les admirer. Les révolutions du goût, les changemens de Dynastie, les dominations etrangeres même, n'ont jamais entamé l’universalité des suffrages, ni l'elégance pittoresque du style concis dans lequel ils sont ecrits, ni la beauté de la doctrine bienfaisante qu'ils enseignent. Quoiqu'ils ne soient sortis des cendres du grand incendie des livres que tronqués, mutilés & peut-être altérés, les gens de lettres, les hommes d'état, les philosophes & les bons citoyens les regardent comme un des plus beaux monuments qui nous restent de l’éloquence & de la sagesse de l'Antiquité. C'est dans la belle morale qu'ils enseignent, dans les vertus qu'ils commandent & dans les sages regles de politique qu'ils tracent & qu'ils ont eu la gloire de persuader, que les Philosophes d'au-delà des mers auroient dû chercher la solution du grand problême de la durée de l'Empire Chinois, & non pas dans la différence des climats & dans la force des préjugés: causes également absurdes aux yeux de la foi, de l'expérience & de la raison.

С. 167-168

Предразсудок ли, предубеждение ли, или справедливость; но Китайцы чрез двадесять уже столетий продолжают почерпать в них учение и удивляться им. Премены вкусов и династий, владычества иностранцев, не ослабляли никогда всеобщей им похвалы; равно всегда чтили живописную краткость и приятность слога, красоту благотворительных правил, ими преподаемых.

Хотя не возникли из пепла великаго онаго пожара, изтребившаго древния книги; станется же, что не избегли сокращения, обезображения, или и были перепорчены. Упражняющияся в науках государственныя особы, философы, словом, все ревностныя дети отечества, разумеют оба сии сочинения наилучшим остатком памятников витийства и премудрости древних. От преизящнаго нравоучения своего, от добродетелей, коим наставляют; от правил благоразумной политики, кои предписывают, вземлется удостоверительная их сила, к которой бы надлежало прибегнуть ученым Европейцам, старающимся решить великую оную задачу, [c. 168] то есть долготу времен существования Китайской империи; а не искать того в разности земных поясов и в предразсуждениях. Источники, равно ложные пред очами веры, испытания и здраваго разума.

P. 457

Finissons: toutes les sources de richesses coulent pour l'Etat, mais il en est où le Prince ne doit jamais puiser. La décence même le défend aux grands. […] La Justice est le plus riche & le plus inépuisable trésor de l'Etat. C'est cet inestimable trésor qu’un Prince doit augmenter sans cesse: il ne sera jamais vraiment riche que par lui. La splendeur de l'Etat est le fruit de la sagesse & de la vertu du Prince.

С. 204

Окончаем. Всякие источники богатств текут для государства, владетель же не должен никогда почерпать из них. Благопристойность тоже возбраняет и вельможам. […] Правосудиe есть неизмеримый и неизчерпаемый источник богатств государства. Таковое-то неоцененное сокровище должен безпрерывно приращать Владетель. Оно богатеет самою вещию им одним. Величие государства есть плод мудрости и добродетели Государя.

P. 22

[…] & depuis Noé jusqu'aux Législateurs des différentes Nations qui ont peuplé la terre, si l'on refusoit au Fondateur des Chinois les connoissances traditionelles qui pouvoient le plus contribuer au bonheur commun, présent & à venir. Quoi qu'il en soit, accordons-les lui par pure libéralité, si nous trouvons quelques difficultés à les lui accorder par raison & par justice; & voyons comment il a pu, au moyen de ses trigrammes, les communiquer aux hommes grossiers qu'il instruisoit.

С. 32-33

[…] от Ноя даже до законодавцев разных народов, населивших поверьхность земную, естьли отречемся присвоять основателю Китайскаго государства знания по преданиям, коими всего наипаче поспешествуется блаженство общее, настоящее и грядущее. Но как бы то ни было , присвоим ему оныя хотя по [c. 33] снисхождению, буде находим затруднения поступить на то по здравому разсудку и справедливости. Посмотрим, как он с помощию своих триграмм вразумить мог человеков грубых, как мог научить их.

P. 7

En effet, depuis la naissance de la Monarchie Françoise, l’Histoire ne nous fournit point de Regne plus memorable par de grands evenemens, plus rempli des merveilles de l’assistance divine, plus [p. 8] glorieux pour le Prince, & plus heureux pour les Peuples, que le sien ; Et c’est sans flaterie & sans envie que tout l’Univers luy a donné le surnom de Grand : non pas tant pour la grandeur de ses victoires, comparables toutefois à celles d’Alexandre & de Pompée, que pour la grandeur de son ame & de son courage. Car il ne ploya jamais, ni sous les insultes de la Fortune, ni sous les traverses de ses ennemis, ni sous les ressentimens de la vengeance, ni sous les artifices des Favoris, & des Ministres ; il demeura toûjours en mesme assiete, toûjours maistre de soy-mesme, en un mot toûjours Roy & Souverain, sans reconnoistre d’autre superieur que Dieu, la Justice, & la Raison.

С. 9

В самом деле, со дня основания Французской Монархии, История не являет нам царствования толико знаменитаго великими [с. 10] произшествиями, толико исполненнаго чудным вспоможением Божиим, толико славнаго для Государя и толико благоденственнаго для Народа его: приобретшаго от всей вселенной без ласкательства и зависти проименование Великаго; не столько по славным своим победам, могущим без сомнения, сравнятся [так!] с Александровыми и Помпеевыми, сколько и по великости души его и мужеству. Ибо он не колебался никогда ни от коловратностей щастия, ни от препон неприятелями ему поставляемых, ни от мстительнаго памятозлобия, ни от ухищрений любимцов и Министров; а пребывал всегда в одном расположении, владея сам собою; словом сказать, он был всегда Государем и Самодержцем, не признавая над собою другой вышней власти кроме Бога, правосудия и разсудка.

История короля Генриха Великаго. T. I (1789)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
P. 482

De plus il vouloit establir un petit Conseil de cinq personnes dans chacune des douze Provinces de France, sçavoir une personne du Clergé, une de la Noblesse, une de la Justice, une des Finances, & une des Corps des Villes ; Et ces douze petits Conseils eussent eu correspondance & dépendance du Grand; lequel eust pris les resolutions par la pluralité des voix, la Reine n’y ayant que la sienne.

С. 288

Сверх того во всех двенатцати провинциях Франции, хотел он учредить по не большому совету из пяти особ состоящему: то есть, из одной особы духовной, одной из дворянства, одной из судей гражданских, одной из казенных и одной из городскаго суда; и сии двенатцать малых советов должны были о всем сообщать и зависеть от большаго, которой долженствовал [с. 289] решить дела по большинству голосов, Королева должна была иметь один голос.

История короля Генриха Великаго. T. II (1790)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
P. 512

Ils s’appliquent bien plus fort à gouverner leur Estat ; ils veulent toûjours tenir le timon ; ils sont plus justes, plus tendres & plus misericordieux ; ils sçavent mieux ménager leurs revenus ; ils conservent avec plus de soin le sang & le bien de leurs Sujets ; ils entendent plus volontiers les remonstrances, & font mieux justice ; ils n’usent pas avec tant de rigueur de cette puissance absoluë, qui desespere quelquefois les peuples, & qui cause d’estranges revolutions.

С. 327

Они более прилагают старания в правлении Государством; они всегда желают иметь кормило в руках своих; они правосуднее, нежнее и милосерднее; лутче умеют располагать своими доходами; рачительно охраняют жизнь и имение своих подданных; охотнее выслушивают представления и всякому отдают справедливость; не производят с такой строгостию той [с. 328] самодержавной власти, которая иногда доводит до отчаяния народ и причиняет странныя возмущения.

История короля Генриха Великаго. T. II (1790)
Ардуэн де Бомон де Перефикс
Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!