puissance

.term-highlight[href='/en/term/puissances'], .term-highlight[href^='/en/term/puissances-'], .term-highlight[href='/en/term/puissances-1'], .term-highlight[href^='/en/term/puissances-1-'], .term-highlight[href='/en/term/puissance'], .term-highlight[href^='/en/term/puissance-'], .term-highlight[href='/en/term/puissance-3'], .term-highlight[href^='/en/term/puissance-3-']
Original
Translation
P. 14

Ce n’est pas assés que le grand zéle dans un Ministre; que la valeur dans un Capitaine; que la science dans un Homme-de-létres; que la puissance dans un Prince; si tout cela n’est acompagné de céte importante formalité. Mais il n’y a point d’emploi, où elle soit plus nécessaire, que dans le souverain-commandement. Dans les supérieurs, c’est un grand moien d’engager, que d’être plus humains, que despotiques. Voir qu’un Prince fait ceder la supériorité à l’humanité, c’est une double obligation de l’aimer. 

L'Homme de cour (1725)
Nicolas Amelot de la Houssaye, Baltasar Gracián
С. 11

Недовольно одной ревности в Министре, храбрости в Генерале, науки в ученом, и власти в Государе, ежели доброй манир как важнейшая вещ, всего не украшает. Нет чину, в котором бы манир так нужен был; как в самодержавстве. Вышним лицам великое щастие, ежели они к себе людей, более милостью и ласкою, нежели повелительною силою привлекать могут. Когда милость превосходит самовластие владетеля, то сие вдвое обязует людей, к люблению онаго.

Придворной человек (1741)
Николя Амело де ла Уссе, Бальтасар Грасиан
Col. 996

Les Hollandois semblent presque aussi jaloux de la liberté de cette Ville [Dantzig], que de la leur propre ; & ils ne souffriroient pas volontiers de la voir assujettie par quelque Puissance que ce fût, non pas même par les Polonois, qui en sont pourtant les veritables Souverains ; mais qui la laissent vivre suivant ses loix, se contentant que la monnoye y soit frappée au coin du  Roy de Pologne, & la justice renduë en son nom.

С. 203

Голанцы о вольности сего города [Гданска], так как о своей собственной свободе ревность и усердие имея, не допущают [с. 204] до того, чтоб не только которая другая держава, но ни самая бы республика Польская Гданским не овладела, которая сему городу истинная охранительница и законной владетель; но непрестанно того смотрят, чтоб Данциг собственными законами себя правил, и деньги под защищением Короля Польскаго на свое имя делал.

Т. 8. P. 223

Pendant que l’Europe est ainsi boulversée, on voit paroître au vij. siecle les Arabes, jusques-là renfermés dans leurs deserts. Ils étendent leur puissance & leur domination dans la haute Asie, dans l’Afrique, & envahissent l’Espagne ; les Turcs leur succedent, & établissent le siége de leur empire à Constantinople, au milieu du XV. siecle.

<…> & bientôt après la politique de l’Europe & les arts prennent une forme nouvelle.

С. 13

В то время, когда Европа пременялась, являются в VII. веке Арабы, кроющиеся в безизвестии до сего времени по степям своим, распространяют власть и повелительство свое в вышней Азии, в Африке, и осаждают Ишпанию. Турки следуют за ними, и учреждают столицу империи своей в Константинопле, в половине XV. века.

Вскоре потом Политика и художества в Европе приемлют новой образ.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
Т. 8. P. 223

Enfin la grande utilité de l’histoire moderne, & l’avantage qu’elle a sur l’ancienne, est d’apprendre à tous les potentats, que depuis le XV. siecle on s’est toujours réuni contre une puissance trop prépondérante. Ce système d’équilibre a toujours été inconnu des anciens, & c’est la raison des succès du peuple romain, qui ayant formé une milice supérieure à celle des autres peuples, les subjugua l’un après l’autre, du Tibre jusqu’à l’Euphrate.

С. 17

Наконец главная польза новой истории и преимущество пред древней то, что она открывает владетелям как с XV. века всегда Государи постановляли между собою союзы против тех государств, которыя превосходны были силою пред прочими. Наблюдение равновесия в государствах не было никогда известно в древности: сие то самое причиною было, что удалося Римлянам, собрав превосходную пред всеми армию, обладать народами, от Тибра до Евфрата покоряя их один после другаго.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 1 (1767)
Франсуа-Мари Аруэ (псевд. Вольтер)
T. 5. P. 338

Chefs ambitieux ! Un pâtre gouverne ses chiens & ses troupeaux, & n’est que le dernier des hommes. S’il est beau de commander, c’est quand ceux qui nous obéissent peuvent nous honorer : respectez donc vos concitoyens, & vous vous rendrez respectables ; respectez la liberté, & votre puissance augmentera tous les jours : ne passez jamais vos droits, & bien-tôt ils seront sans bornes.

С. 30

Начальники высокомерные! Пастырь пасет стадо и собак и последнейший из людей; ежели хорошо повелевать, так тогда как повинующиеся нам могут почитати нас; почитайте же Ваших сограждан и вы будете почтенны: почитайте свободу и [c. 31] ваша власть умножаться будет во все дни: не выходите никогда из своих прав, и скоро границ им не будет.

Т. 3. P. 811

<…> secondement parce que c’est le seul moyen de maintenir l’union entre le sacerdoce & l’empire, sans laquelle la société ne peut subsister. Le concours des deux puissances étant donc essentiel dans les choses qui regardent la foi, il en faut conclure que le consentement des princes Chrétiens est nécessaire toutes les fois qu’il est question de célebrer un concile œcuménique. Ajoûtez à cela que le consentement des princes représente celui des peuples ; car dans chaque état le prince est le représentant de la nation. Or ce consentement des peuples opere celui de toute l’Église, qui, selon la réponse de Philippe-le-Bel à une bulle de Boniface VIII. n’est pas seulement composée du clergé, mais encore des laïcs. Une autre observation à faire est que les princes Chrétiens n’ont pas perdu irrévocablement le droit de convoquer les conciles œcuméniques. En effet, comme ils sont obligés en qualité de magistrats politiques de veiller à ce que le bien de l’état, qui est intimement lié avec celui de la religion, ne reçoive aucune atteinte ; <…>.

С. 148

Второе, что сей есть только один и способ для сохранения согласия между Империею и духовенством, без коего и общество сохраниться не может, почему вспоможение обоих властей быв нужно в [c. 149] вещах, касающихся до веры, то из того и заключается, что нужно согласие Христианских Государей к созыванию Вселенского собора, присовокупя к тому и то, что согласие Государя представляет согласие народное: ибо во всяком государстве Царь собою народ изображает, и так сие народное согласие производит с собою и соизволение всей церкви, которая по мнению Филиппа Ле Бела в его ответе на буллу Вонифатия VIII. не из одного духовенства составлена, но из светских. Другое примечание можно зделать, что Христианские Государи не совсем потеряли право созывать Вселенские соборы; ибо быв оне должны в сходственность звания политического начальника смотреть, чтоб польза государственная, которая соединена с пользою закона, не была повреждена <…>.

Переводы из Энциклопедии. Ч. 2 (1767)
Матье-Антуан Бушо, Дени Дидро
P. 39 Ch. 3 §11

Si celui qui gouverne seul, se fondant uniquement sur sa puissance, ne fait que suivre la fougue de ses passions déréglées, préfère ses intérêts particuliers aux intérêts publics, s’il agit de dessein prémédite contre le salut de la Société, soule aux pieds les Lois de l’Etat, ou s’élève au-dessus d’elles, si son penchant le porte a la cruauté, on apelle un pareil Gouvernement Tirannie. Lorsque la Régence est commise a plusieurs personnes de l’Etat, et que celles-ci agissent d’une manière contraire au bonheur de la République, lui préfèrent leurs intérêts particuliers, ne cherchent qu’a agrandir leurs familles, ou a assouvir leurs passions, alors l’Aristocratie dégénère en Oligarchie. Quand touts les Membres de l’Etat tiennent d’une commune main les rênes du Gouvernement, et que le Peuple alors fuit aveuglement ses passions efférences, sans consulter la sain raison sur les véritables intérêts de la République, un pareil Gouvernements est nommé Politie

Institutions politiques. T. 1 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 29 Гл. 3 §11

Ежели тот, кто правит один, утверждаясь только на своей власти, последует стремлению развращающих своих страстей, предпочитает собственную свою пользу общей; ежели поступает умышленно против целостности общества, попирает ногами государственные законы, или выше их возносится; ежели имеет склонность к свирепству: то называют такое правление Тираниею. А когда власть вверена многим особам, и они поступают противно благополучию республики, и предпочитая собственную свою пользу, ищут только возвысить свои фамилии, или удовольствовать свои страсти: тогда Аристократия переменяется в Олигархию. Когда ж все члены государства общее правление содержат, и народ последует своим необузданным страстям, не советуя с здравым разсудком о прямых пользах Республики: то такое правление называют Политиею.

P. 48

Les Suisses avec une bonne Police, pour l'augmentation des habitans, ont si peu de terrain que leur industrie laborieuse ne suffit pas encore pour les nourrir ; mais l'Europe ne se trouve plus dans les mêmes circonstances. <…>. Leurs sages précautions de conserver des Sujets, quoi qu'au service des Puissances étrangéres, marquent [p. 49] combien ils en connoissent l’importance, & que c’est par nécessité, qu’ils s'en privent, toujoûrs prêts & en pouvoir de les faire revenir.

C. 27

Одно некоторое государство*, при добрых учреждениях касающихся до размножения жителей, имеет столь мало земли, что вся их неусыпная тщательность не может их пропитать: а Европа ныне уже не в таком оплошном состоянии, чтоб можно было легко чинить завоевания. <…> Сии столь разумно предприемлимые предосторожности к сохранению своих подданных, хотя и у иностранных держав в службе, доказывают сколь ясно понимает оное государство его важность, и что оно, не иначе как по нужде то делает, что своих сограждан лишается, сохраняя однако ж при себе и власть и возможность возвратить их всегда, когда только потребно будет.

[Примечание: «некоторое государство» в оригинале – Швейцария]. 

P. 107.

Concernant en particulier, non seulement le droit légitime, mais même la nécessité indispensable de former des alliances, tant offensives que défensives, contre une Puissance supérieure, justement redoutable aux autre, et tendant manifestement à la Monarchie Universelle.

С. 88.

Особливо касающиеся не токмо до законных прав, но также до неизбежной нужды заключать союзы, как наступательные, противу превышающей власти со справедливостию страшной другим, и явно клонящейся ко всемирной Монархии.

Наставления для совести государя (1773)
Франсуа де Салиньяк де Ла Мот- Фенелон
P 44

Louis le Gros, jaloux d’élever une nouvelle puissance pour contrebalancer celle des grands vassaux, qui souvent donnoient la loi au monarque même, adopta le premier l’idée d’accorder de nouveaux priviléges aux villes situées dans ses domaines. Par ses priviléges, appellés Chartes de Communauté, il affranchit les habitans, abolit toute marque de servitude, & les établit en corporations ou corps politiques, qui furent gouvernés par un conseil & des magistrats de leur propre choix.

С. 67

Людовик ле Гро не терпеливо желая возвысить новую власть, и уравнить оную со властию сильных вазаллов, которые часто предписывали законы самому Государю, сперва принял намерение доставить новыя преимущества лежащим в его владениях городам. Чрез сии преимущества названныя общественными грамотами, зделал он жителей вольными, уничтожил всякое рабство и переменил их в политическия тела, которыя по собственному их избирательству управляемы были советом и правительствами.

P. 29

Il y avoit long-temps <…> que ces peuples voisins de Rome demandoient la qualité de Citoyens Romains. Ils représentoient qu’ils payoient des tributs considerables; que dans la guerre leur pays seul fournissoit une fois plus de troupes que Rome & son territoire; que la République devoit en partie à leur valeur ce haut degré de puissance où elle étoit parvenue, & qu’il étoit juste qu’ils eussent part aux honneurs d’un Etat dont [p. 30] ils avoient étendu l’empire par leurs armes.

С. 35

Уже из давна <…> сии Народы соседственные с Римом, требовали себе наименования Граждан Римских. Они представляли что они платят великие подати; что в войне Область их ставит в двое боле войска, нежели собирается в Риме и его окрестностях; что Республика долженствует частью их мужеству сию высокую степень власти на которой она находится; и что по справедливости они должны иметь участие в преимуществах [с. 36] Государства, коего Владычество они разпространили своим оружием.

P. 261

Les gens de bien comme Caton, Ciceron, Catulus & plusieurs autres, tous zélez Républicains, regardoient cette puissance excessive de quelques citoyens, leurs richesses immenses, & l’attachement particulier des armées pour leurs Generaux, comme la ruine de la liberté. Ils ne pouvoient souffrir que sous [p. 262] prétexte de servir leur patrie, ces Grands se perpetuassent dans des Charges dont l’autorité suprême les exposoit à la tentation de se rendre les maîtres.

C. 328

Добродетельные люди, как Цицерон, Катон, Катул и многие другие ревностные Республикане, почитали сие чрезмерное великомощество некоторых Граждан, их неизчетныя богатствы, и особую привязанность войск к своим Полководцам, гибелью вольности. Они не могли сносить чтоб под видом принесения услуг своему Отечеству, сии Вельможи навсегда оставались в должностях, с которыми соединенная Высочайшая власть приводила их к безпрестанному покушению соделаться вечными Властителями.

P. 321

Le Senat à son retour lui décerna des honneurs extraordinaires, & une autorité sans bornes, qui ne laissoit plus à la Republique qu’une ombre de liberté. On le nomma Consul pour dix ans, & Dictateur perpetuel. On lui donna le nom d’Empereur, le titre auguste de Pere de la Patrie. On déclara sa personne sacrée & inviolable. C’étoit réünir & perpetuer en sa personne la puissance & les priviléges annuels de toutes les dignitez de l’Etat.

C. 404

Сенат, по его [Цесаря] возвращении, воздал ему отменные почести, и вручил ему неограниченную власть, которая оставляла в Республике едину только тень вольности. Он назван Консулом на десять лет, и Диктатором на всю жизнь. При том [с. 405] дан ему был титул Императора, то есть почтенной титул Отца Отечества. Особа его объявлена была священною и ненарушимою. А тем соединены и навсегда утверждены в его Особе, ежегодные Начальствы и преимуществы всех Властей Государственных.

P. 20 Ch. 1

Les grandes Puissances ont entre-elles une conduite bien différente à observer. L'objet de leur Politique est de s'agrandir en prévenant que les autres ne s'agrandissent. Comme ce but leur est commun, & que tous les efforts des grands Princes ne tendent qu'à l'atteindre on conçoit aisément qu'ils doivent se rencontrer, s’entre-choquer, se heurter souvent dans leur carrière. 

Institutions politiques. T. 2 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 29 Гл. 1 §29

Знатнейшие державы должны наблюдать между собою весьма отменное от сего поведение. Предмет Политики их есть тот, чтобы усилиться не допуская усиления других. Как сия цель им всем есть общая, и все старания великих Государей к достижению оной только клонятся, то лехко можно понять, что они часто должны между собой встречаться, и так сказать ударяться и сталкиваться в пути своем.

P. 58 Ch. 3

On appelle Affaires Etrangères tous les Intérêts possibles qu'un Souverain, une République, ou autre Corps Politique quelconque, peut avoir à traiter, où à disouter, avec les autres Puissances de l'Univers.

Institutions politiques. T. 2 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 85 Гл. 3 §2

Иностранными делами называются все возможные дела, в которых Государю, или Республике, или какому либо другому политическому корпусу, надобность быть может, сноситься и разбирательство иметь с другими Государями в свете.

P. 52

Mais un Empereur qui n'éprouva jamais aucun revers, qui fut constamment comblé des faveurs de la fortune, n'eut pas les mêmes motifs. Il semble qu'il ne dût chercher qu'à étendre la puissance de celle qui lui prodiguoit tous les biens qu'elle peut donner. Il vit que [p. 53] tous ces biens n’étoient que des illusions.

Essai de philosophie morale (1749)
Pierre Louis Moreau de Maupertuis
C. 40

Но Государь, которой не изпытал еще никакой перемены, и безперерывно снабжаем был благоприятством щастия, не имел таких побуждений. Кажется, что он должен был толко стараться о разпространении могущества щастия истощившаго на него все невозможныя благости: он видел, что все сии благости были одни толко привидения. 

Опыт нравоучителной философии (1777)
Пьер Луи Моро де Мопертюи
P. 22

Le premier sentiment d’un sauvage de l’Amérique, c’est que tout homme est né libre & indépendant, & qu’il n’y a aucune puissance sur la terre qui ait le droit de restreindre & de limiter sa liberté naturelle. On trouve à peine quelque apparence de subordination entr’eux, soit dans le gouvernement civil, soit dans le gouvernement domestique.

С. 30

Первое чувствование дикаго Американца есть то, что всякой человек рожден свободным и независящим, и что нет на земле ни одной власти, которая бы имела право умерить и поставить предел естественной его свободе. У них едва ли можно найти какой нибудь знак повиновения как в гражданском, так и в домашнем правлении.

P. 83

Dans cet état de trouble & de désordre que la corruption du gouvernement féodal introduisit en Europe, la sûreté personnelle dut être l’objet essentiel de chaque individu ; & comme les grands barons militaires pouvoient seuls assurer à leurs vassaux une protection suffisante, ce fut une des principales sources de leur puissance & de leur autorité. Mais l’établissement des communautés offrit ensuite aux individus un moyen de sûreté indépendant des nobles.

С. 119

В сем состоянии замешательства и безпорядков, которые повреждение помещечественнаго правления ввело в Европе, личная безопасность долженствовала быть существенным предметом для каждаго особо человека; и как великие военные бароны одни могли доставлять своим вазаллам довольное покровительство, то сие было одним и [с. 120] главнейшим источником их могущества и власти. Но учреждение обществ доставило потом каждому безопасное и независимое от дворян средство.

P. 105

Premierement je declare que je reconnois le Roi pour mon Souverain Seigneur, & legitime Possesseur du Royaume d’Angleterre, auquel je me soumets aussi bien qu’aux Loix, Ordonnances, & Statuts de ce Royaume, comme doit faire une bonne & fidelle sujette. <…> De plus, je tiens & reconnois le Roi pour Chef souverain de l’Eglise Anglicane sur la Terre sous Jesus-Christ nôtre Seigneur, & je condamne, blâme, & rejette sans aucune restriction, l’Autorité, la Puissance, & la jurisdiction que les Evêques de Rome ont ci-devant usurpée sur ce Royaume, & qu’ils y pretendent encore avoir <...>.

С. 127

[Из объявления, подписанного Марией Тюдор] <...> во первых объявляю, что короля признаю я самодержавным своим государем и законным обладателем королевства Аглинскаго, которому и подвергаюсь, а равно подчиняюсь законам, учреждениям и установлениям государственным, так как надлежит доброй и верной подданной. <…> Сверх того почитаю и признаю короля, по Исусе Христе Спасителе нашем, верховнейшею главою церкви Аглинской на земле; проклинаю, [с. 128] отрицаю и отвергаю без всякаго изъятия власть, могущество и суд, пред сим времянем Римскими епископами похищенные в государстве сем, в чем они почитают себя и ныне властными <...>.

P. 306

[formule du serment] Moy N. certifie & atteste sur ma conscience, que je reconnois la Reine comme legitime & souveraine Gouvernante du Royaume d’Angleterre, & de ses autres Païs & Domaines, tant au spirituel qu’au temporel : je declare aussi que nul autre Prince, ou Princesse étrangere, ou autre personne ou Etat, n’a en ce Royaume de fait ou de droit, aucune Jurisdiction, puissance, ni préeminence [p. 307], ni autorité Ecclesiastique, ni civile, en quelque chose que ce soit : & ainsi je renonce pour toujours, à toute Jurisdiction, & puissance étrangere, & je declare que je n’en reconnoîtrai jamais d’autre que celle de la Reine.

С. 359

[текст присяги] Я нижеимянованный свидетельствую по совести моей и подписуюсь в том, что признаю королеву, законною и державною правительницею королевства Аглинскаго, и прочих ея земель и господств, как в духовных, так и в светских делах: объявляю при том, что никакой иностранной государь, ни государыня, ниже иная особа, или область, не имеют ни действительной, ни справедливой власти, ни силы, ни преимущества, ниже начальства как в духовенстве, так и в гражданстве, в каких бы то случаях ни было; таким образом отрицаюсь я навсегда от всякаго [с. 360] суда и могущества иностраннаго, и объявляю, что я не буду признавать их иных кроме учреждаемых королевою моею государынею.

Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!