начальник

.term-highlight[href='/ru/term/nachalnika'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnika-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikov'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikov-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalniki'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalniki-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalniki-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalniki-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikami'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikami-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnika-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnika-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnike'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnike-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnik'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnik-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikom'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikom-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikami-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikami-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikov-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikov-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnik-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnik-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikam'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikam-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikom-1'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikom-1-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnitsi'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnitsi-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnikov-2'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnikov-2-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalnik-2'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalnik-2-'], .term-highlight[href='/ru/term/nachalniku'], .term-highlight[href^='/ru/term/nachalniku-']
Оригинал
Перевод
S. 1

1. Ein Staat ist eine große Gesellschaft vieler Familien, deren Sicherheit und Wohlfahrt eine besondere unabhängige Regierung erhält und befördert.
Anm. 1) Das Wort Staat wird hier in einer engen Bedeutung genommen.
2) Außer dieser allgemeinen Absicht aller Staaten hat jeder seine besondere. Montesquieu de l’Esprit des Loix, P. 2. L. II. Ch. 5. [Ссылка на Монтескье в переводе полностью опущена]
3) Es gibt noch Nationen, welche ohne Regiments- und Staatsverfassungen sind. Bey denselben erkennet kein Hausvater oder Haupt der Familie einen Obern; doch erwählen mehrere Familien bisweilen zu einer gewissen Verrichtung einen gemeinschaftlichen Befehlshaber. <…>.

С. 1

1. Государство есть собрание многих фамилий, коих благополучное состояние зависит от особливого верховнаго правления.
Примеч. 1) Слово государство берется здесь в общем знаменовании.
2) Кроме сего общего всех государств учреждения, каждое имеет свое собственное.
3) Находятся и такие народы, которые по ныне еще не имеют ни учреждения к правлению, ни законов. У них старшей из фамилии не признает никакого над собой властителя; однако большая часть из сих фамилий избирают иногда, для некоторых случающихся дел, общаго начальника. <…>.

P. 351

Ce Prince [Charles-Quint] fit exhorter les Cardinaux de convoquer un Concile légitime pour le bien de l’Eglise qui avoit également besoin, a ce qu’il disoit, de réforme dans son Chef & dans ses Membres. Clement avoit un éloignement extrême d’un Concile. Il craignoit la réformation de la puissance Papale, mais il craignoit encore plus pour sa personne même & pour sa dignité.

С. 141

Сей государь [Карл V] <…> напоминал Кардиналам, чтоб [с. 142] они созвали законной собор для пользы церьковной, которая, как он говорил, требовала исправления в своем начальнике и членах. Климент чрезвычайно убегал от собора. Он опасался исправления Папской власти, а еще и больше того боялся в разсуждении своей особы и своего достоинства.

T. 5. P. 337

Quand il y auroit entre l’état & la famille autant de rapport que plusieurs auteurs le prétendent, il ne s’ensuivroit pas pour cela que les regles de conduite propres à l’une de ces deux sociétés, fussent convenables à l’autre : elles different trop en grandeur pour pouvoir être administrées de la même maniere, & il y aura toûjours une extrème différence entre le gouvernement domestique, où le pere peut tout voir par lui-même, & le gouvernement civil, où le chef ne voit presque rien que par les yeux d’autrui.

С. 4

Хотя бы между государством и семьею подлинно было столько сходства, сколько многие полагают, совсем тем не следовало бы еще того, что все правила поступок свойственныя одному из сих двух сообществ приличны были точно и другому. Они сами величиною своею между собою столько разнятся, что никогда не могут управляемы быть одним образом, и веки веков будет чрезвычайная разность между правлением домашним, где отец может видеть все сам собою, и правлением гражданским, где начальник ничего почти не может видеть инак, как глазами других.

T. 5. P. 337

La femme qui n’a rien de semblable à craindre, n’a pas le même droit sur le mari.

Je ne parle point de l’esclavage ; parce qu’il est contraire à la nature, & qu’aucun droit ne peut l’autoriser.

Il n’y a rien de tout cela dans la société politique. Loin que le chef ait un intérêt naturel au bonheur des particuliers, il ne lui est pas rare de chercher le sien dans leur misere. La magistrature est-elle héréditaire, c’est souvent un enfant qui commande à des hommes : <…>.

С. 4

Жена не имея ничего подобнаго опасаться, не имеет равного права мужу.

Я не говорю о рабстве, которое противно природе, и никакое право ево не уважает.

В сообществе ж народном этого ничего нет. Начальник не только обязан природою с благополучием участных, но нередко еще ищет своего в их бедности. Ежели правление наследственное? Часто ребенок повелевает людьми: <…>.

T. 5. P. 338

Si vous n’avez qu’un seul chef, vous êtes à la discrétion d’un maître qui n’a nulle raison de vous aimer ; si vous en avez plusieurs, il faut supporter à la fois leur tyrannie & leurs divisions. En un mot, les abus sont inévitables & leurs suites funestes dans toute société, où l’intérêt public & les lois n’ont aucune force naturelle, & sont sans cesse attaqués par l’intérêt personnel & les passions du chef & des membres.

С. 7

Ежели ты имеешь одного начальника? Ты в воле повелителя, который никакой причины не имеет тебя любить: ежели ты имеешь многих? Должно сносить вдруг всех их мучительства и раздоры. Словом, злоупотребления неизбежны и их следствия вредоносны в обществе, где польза общая и законы никакой не имеют силы природной и безпрестанно утесняемы пользою собственною и страстьми начальника и членов.

T. 5. P. 338

Quoique les fonctions du pere de famille & du premier magistrat doivent tendre au même but, c’est par des voies si différentes ; leur devoir & leurs droits sont tellement distingués, qu’on ne peut les confondre sans se former de fausses idées des lois fondamentales de la société, & sans tomber dans des erreurs fatales au genre humain.

С. 7

Хотя поступки отца в доме и перваго начальника в обществе надлежат клониться ко одной цели, но весьма разнствующими дорогами. Должность их и права столь разделены, что смешая их, нельзя никак иметь справедливаго понятия о основательных законах общества, и не впасть в заблуждения пагубные роду человеческому. 

T. 5. P. 338

En effet, si la voix de la nature est le meilleur conseil que doive écouter un bon pere pour bien remplir ses devoirs, elle n’est pour le magistrat qu’un faux guide qui travaille sans cesse à l’écarter des siens, & qui l’entraîne tôt ou tard à sa perte ou à celle de l’état, s’il n’est retenu par la plus sublime vertu. La seule précaution nécessaire au pere de famille, est de se garantir de la dépravation, & d’empêcher que les inclinations naturelles ne se corrompent en lui ; mais ce sont elles qui corrompent le magistrat. Pour bien faire, le premier n’a qu’à consulter son cœur ; l’autre devient un traître au moment qu’il écoute le sien : sa raison même lui doit être suspecte, & il ne doit suivre d’autre regle que la raison publique, qui est la loi

С. 7

В начальнике общества голос сей обманчивой, ему вождь старающийся безпрестанно отдалить его от должности, и рано или поздно притягает его к пагубе или своей собственной, или того общества, ежели он не удержан самою вышнею добродетелью. Отцу одна предосторожность нужна та, дабы не сделаться развратным, беречься, чтоб природные склонности в нем не испортились; а оныя самыя портят начальников. [С. 8] Чтоб хорошо поступать, первому только спрашиваться с своим сердцем; другой сделается бездельник в то самое время, как своего послушается: самый разсудок его должен ему быть подозрителен, и остается ему вслед ити одному правилу, разсудку общему, то есть закону

T. 5. P. 338

De tout ce que je viens d’exposer, il s’ensuit que c’est avec raison qu’on a distingué l’économie publique de l’économie particuliere, & que l’état n’ayant rien de commun avec la famille que l’obligation qu’ont les chefs de rendre heureux l’un & l’autre, les mêmes regles de conduite ne sauroient convenir à tous les deux.

С. 7

Из всего мною предложеннаго следует, что справедливо разделяется хозяйство народное с хозяйством собственным, или участным, и государство с домом сходствует только в том, что обеих начальники имеют обязанность сделать и то и другое благополучным. Одни права поступка не приличествуют обеим.

T. 5. P. 338

En établissant la volonté générale pour premier principe de l’économie publique & regle fondamentale du gouvernement, je n’ai pas cru nécessaire d’examiner sérieusement si les magistrats appartiennent au peuple ou le peuple aux magistrats, & si dans les affaires publiques on doit consulter le bien de l’état ou celui des chefs. Depuis long-tems cette question a été décidée d’une maniere par la pratique, & d’une autre par la raison ; & en général ce seroit une grande folie d’espérer que ceux qui dans le fait sont les maîtres, préféreront un autre intérêt au leur. Il seroit donc à propos de diviser encore l’économie publique en populaire tyrannique. La premiere est celle de tout état, où regne entre le peuple & les chefs unité d’intérêt & de volonté ; l’autre existera nécessairement par-tout où le gouvernement & le peuple auront des intérêts différens & par conséquent des volontés opposées. Les maximes de celle-ci sont inscrites au long dans les archives de l’histoire & dans les satyres de Machiavel. Les autres ne se trouvent que dans les écrits des philosophes qui osent reclamer les droits de l’humanité.

С. 13

Утвердя волю общую начальным положением хозяйства народнаго, и правилом основательным правления я не щел нужным изпытать прилежнее, правители ли принадлежат народу? Или народ правителям? И в делах народных, на добро ли общества или на добро начальников смотреть должно? Давно уже сей вопрос разрешен с одной стороны опытом, с другой стороны разсудком; и великое бы дурачество было вообще надеяться, чтоб те, которые действительно властители, предпочли чужую пользу своей. К стате сего надобно еще разделить хозяйство на народное и утеснительное. Первое есть всего общества, где царствует между народом и начальников единственность пользы и воли; второе неизбежно пребывать будет всегда там, где правление и народ будут иметь пользы разныя, следствием и воли противуположенныя. Правило сего пространно [c. 14] описаны в историях и сатирах Maxиавеля, прочия находятся только в сочинениях тех Философов, которые дерзали возстановлять права человечества.

T. 5. P. 338

Ces prodiges sont l’ouvrage de la loi. C’est à la loi seule que les hommes doivent la justice & la liberté. C’est cet organe salutaire de la volonté de tous, qui rétablit dans le droit l’égalité naturelle entre les hommes. C’est cette voix céleste qui dicte à chaque citoyen les préceptes de la raison publique, & lui apprend à agir selon les maximes de son propre jugement, & à n’être pas en contradiction avec lui-même. C’est elle seule aussi que les chefs doivent faire parler quand ils commandent ; car si-tôt qu’indépendamment des lois, un homme en prétend soûmettre un autre à sa volonté privée, il sort à l’instant de l’état civil, & se met vis-à-vis de lui dans le pur état de nature où l’obéissance n’est jamais prescrite que par la nécessité.

С. 15

Сии чудеса суть дела узаконения. Одному лишь узаконению должны люди правосудием и вольностию. А все спасительный глас воли общей возстанавливает в праве между людьми природное равенство человечества. Все глас сей небесный сказывает всякому гражданину правила нужды народной, научает его поступать по законам собственного своего разсудка, и не быть в противоречии самому с собою. Им одним должны говорить начальники, когда они повелевают. Кой бо час человек независимо от законов хочет покорить другаго своей воле, тот самый час он уже выходит из состояния гражданского и полагает себя против того в простой природе, в которой покорности нет, разве из нужды.

T. 5. P. 338

Mais quoique le gouvernement ne soit pas le maître de la loi, c’est beaucoup d’en être le garant & d’avoir mille moyens de la faire aimer. Ce n’est qu’en cela que consiste le talent de régner. Quand on a la force en main, il n’y a point d’art à faire trembler tout le monde, & il n’y en a pas même beaucoup à gagner les cœurs ; car l’expérience a depuis long-tems appris au peuple à tenir grand compte à ses chefs de tout le mal qu’ils ne lui font pas, & à les adorer quand il n’en est pas haï. Un imbécille obei peut comme un autre punir les forfaits : le véritable homme d’état sait les prévenir ; c’est sur les volontés encore plus que sur les actions qu’il étend son respectable empire

С. 17

Но хотя правление не есть властитель закона, однако довольно быть защитником его и иметь тысячу способов сделать его любезным; в сем только состоит дар царствования. Когда имеешь силу в руках, великая ли хитрость, чтоб весь свет дрожал, и мудрено ли уловить сердца; опыт сему давно уже нас научил, что народ своим начальникам часто приписывает больше зла, нежели они когда ни есть ему сделали, и обожает их, когда только не ненавидит. Малоумный также может наказывать за преступления, когда только слушаются его; а прямо государственный человек умеет их упреждать, и больше над волями, [c. 18] нежели над делами распространяет власть свою почтения достойную.

T. 5. P. 338

Il est certain, du moins, que le plus grand talent des chefs est de déguiser leur pouvoir pour le rendre moins odieux, & de conduire l’état si paisiblement qu’il semble n’avoir pas besoin de conducteurs.

Je conclus donc que comme le premier devoir du législateur est de conformer les lois à la volonté générale, la premiere regle de l’économie publique est que l’administration soit conforme aux lois. *C’en sera même assez pour que l’état ne soit pas mal gouverné*, si le legislateur a pourvû comme il le devoit à tout ce qu’exigeoient les lieux, le climat, le sol, les mœurs, le voisinage, & tous les rapports particuliers du peuple qu’il avoit à instituer. Ce n’est pas qu’il ne reste encore une infinité de détails de police & d’économie, abandonnés à la sagesse du gouvernement : mais il a toujours deux regles infaillibles pour se bien conduire dans ces occasions ; l’une est l’esprit de la loi qui doit servir à la décision des cas qu’elle n’a pû prévoir ; l’autre est la volonté générale, source & supplément de toutes les loix, & qui doit toujours être consultée à leur défaut. Comment, me dira-t-on, connoître la volonté générale dans les cas où elle ne s’est point expliquée ? Faudra-t-il assembler toute la nation à chaque évenement imprévû ? Il faudra d’autant moins l’assembler, qu’il n’est pas sûr que sa décision fût l’expression de la volonté générale ; que ce moyen est impraticable dans un grand peuple, & qu’il est rarement nécessaire quand le gouvernement est bien intentionné car les chefs savent assez que la volonté générale est toûjours pour le parti le plus favorable à l’intérét public, c’est-à-dire le plus équitable ; de sorte qu’il ne faut qu’être juste pour s’assurer de suivre la volonté générale. Souvent quand on la choque trop ouvertement, elle se laisse appercevoir malgre le frein terrible de l’autorité publique.

À la Chine, le prince a pour maxime constante de donner le tort à ses officiers dans toutes les altercations qui s’élevent entr’eux & le peuple. Le pain est-il cher dans une province ? l’intendant est mis en prison : se fait-il dans une autre une émeute ? le gouverneur est cassé, & chaque mandarin répond sur sa tête de tout le mal qui arrive dans son département.

 

[Примечание: выделенный фрагмент опущен переводчиком]. 

С. 18

Известно по крайней мере, что наилучший дар начальников, скрывать власть свою, дабы она не столько противна была, и править обществом так тихо, чтобы казалось, будто нет нужды в правителе.

И тако заключаю, как первой долг законодавца соглашать узаконения с волею общею, так первое правило хозяйства народного наблюдать, чтоб все распоряжения согласны были с законами. Довольно в истинную, ежели законодавец по своему долгу снабдил во всем, чего требовало местоположение, воздух, доход, нравы, соседство, и все участные связки в народе, которыя он должен устанавлять. Совсем тем еще безчисленныя мелкости исправления и хозяйства остаются единственно мудрому разсудку правления; но в таких случаях имеет оно два неложныя правила, по которым поступать должно; первое, разум закона долженствующий служить к решению в случаях, которых прежде предвидеть было не возможно. Другое, воля общая, източник и прибавление всех законов, у которой всегда должно в недостатке спрашиваться. Как скажут мне узнать волю общую в таких случаях, где она неизвестна? Не ужли собирать весь народ при всяком нечаянном приключении? Тем [c. 19] меньше надобно его собирать, что нельзя верно положиться, будет ли значить разсуждение его волю общую, что средство сие совсем невозможное в великом народе, да оно и редко нужно, когда правление хорошо вразумляет, и начальники уже ведают, что воля общая всегда с стороны полезнейшей народу, то есть с стороны справедливейшей; так остается только быть справедливу, чтоб верно следовать воле общей. Часто ежели она когда явно тронута бывает, со всею страшною уздою власти народной она оказывается.

В Китае Государь почитает непоколебимым правилом винить начальников в приключающихся замешательствах между их и народом. Недостаток ли в хлебе, в которой области? Воевода сажается в тюрьму. Сделается ли где возмущение? Градоначальник сменяется и всякой правитель отвечает головою своею за всякое нестроение, случившееся в его правительстве.

T. 5. P. 338

Si les politiques étoient moins aveuglés par leur ambition, ils verroient combien il est impossible qu’aucun établissement quel qu’il soit, puisse marcher selon l’esprit de son institution, s’il n’est dirigé selon la loi du devoir ; ils sentiroient que le plus [p. 341] grand ressort de l’autorité publique est dans le cœur des citoyens, & que rien ne peut suppléer aux mœurs pour le maintien du gouvernement. Non-seulement il n’y a que des gens de bien qui sachent administrer les lois, mais il n’y a dans le fond que d’honnêtes gens qui sachent leur obéir. Celui qui vient à bout de braver les remords, ne tardera pas à braver les supplices ; châtiment moins rigoureux, moins continuel, & auquel on a du moins l’espoir d’échapper ; & quelques précautions qu’on prenne, ceux qui n’attendent que l’impunité pour mal faire, ne manquent guere de moyens d’éluder la loi ou d’échapper à la peine. Alors comme tous les intérêts particuliers se réunissent contre l’intérêt général qui n’est plus celui de personne, les vices publics ont plus de force pour énerver les lois, que les lois n’en ont pour réprimer les vices ; & la corruption du peuple & des chefs s’étend enfin jusqu’au gouvernement, quelque sage qu’il puisse être : le pire de tous les abus est de n’obéir en apparence aux lois que pour les enfreindre en effet avec sureté. Bientôt les meilleures lois deviennent les plus funestes : <…>.

С. 21

Ежели бы политики меньше были ослеплены своим высокомерием, они б увидели сколь невозможно, чтоб учреждение, каково бы ни было, шло по их намерению ежли оно неуправляемо законом должности; они б почувствовали, что наибольшая сила власти есть в сердцах гражданских, и ни что для удержания правления в его силе благонравия заменить не может. Не только надобно добрым людям быть, которые бы хорошо управляли законами: но в самой вещи одни только честные люди умеют и повиноваться оным. Кто уже мог одолеть собственные угрызения совести, тот конечно отважится вытерпить наказание, муку меньше жесткую, меньше продолжительную, [c. 22] и от которой он по крайней мере имеет надежду избавиться, какие бы предосторожности взяты не были, которыя люди ждут только свободного времени своим злодеяним, те конечно имеют способы перетолковывать закон или избавиться наказания. Тогда все пользы участныя совокупляются против пользы пользы общей, которая уже в то время становится ничье, и пороки народные имеют уже больше силы ослаблять законы, нежели законы изправлять их; изпорченность народа и начальников различается наконец на все правления, какое бы оно разумное быть ни могло: хуждшее из всех злоупотреблений, ежели когда лишь видимо покарются законам для того, чтоб в самой вещи тем свободнее пренебрегать оные. Скоро наилучшие законы становятся пагубнейшими: <…>.

T. 5. P. 338

S’ils achettent les suffrages des chefs ou la protection des femmes, c’est pour vendre à leur-tour la justice, le devoir & l’état ; & le peuple qui ne voit pas que ses vices sont la premiere cause de ses malheurs, murmure & s’écrie en gémissant : <…>.

С. 23

Ежели они покупают любовь начальников или покровительство женщин, так для того, чтобы самим продать правосудие, долг и общество; а народ, не видя что собственные свои пороки и первою причиною нещастия, негодует и кричит со стенанием: <…>.

P. 39 Ch. 3 §13

On appelle Anarchie lorsque l’Etat n’a point de Chef, quand chacun y vit à sa fantaisie, au mépris des Lois, quand le désordre et la confusion y règnent. 

Institutions politiques. T. 1 (1760)
Jakob Friedrich von Bielfeld
С. 30 Гл. 3 §13

Когда государство не имеет начальника: то сие называется Анархиею, когда всякой живет по своей воле, презирая законы, и когда все находится в смятении и беспорядке.

P. 105

Non sine magno ordinavit Deus mysterio, ut in una familia unicus sit paterfamilias ; ut populo nobili unus imperet civis ; ut unicum Provincia praesidem habeat ; ut ab unico Rege regnum gubernetur amplissimum; ut validissimus exercitus uni pareat duci, et quod omnium est maximum, ut unicus Imperator Monarcha sit et dominus mundi.

Horologium principum (1615)
Antonio de Guevara
С. 275

Он [творец] не без великой тайны устроил, что в целом семействе один старшинствует хозяин; один гражданин знатным повелевает народом; целая провинция одного имеет начальника; один царь пространнейшим управляет государством; и всего вящшее, один Император монархом и обладателем вселенныя бывает.

P. 53

§V. Gouvernement monarchique sous différens titres

La Monarchie, offrant un Gouvernement dont un seul homme est chef, réunit dans celui-ci toute l’autorité de régler le systéme de l’Etat pour le plus grand bien des Peuples. Ainsi, nous pouvons appeller également Monarchique tout Etat dont le chef est titré de Roi, de Prince, de Duc, de Seigneur, & puisqu’un Prince, un Duc, un Seigneur, souverain dans son pays, peut, de-même qu’un Roi, établir & diriger le systême de son Etat au plus grand bien des Peuples qui le composent. C’est cette forme de Gouvernement vraiment Monarchique, que nous voyons fleurir dans la plûpart des Etats de l’Europe & de l’Asie.

L’homme d’état, par Nicolo Donato. T. 1 (1767)
Nicolò Donà (Donato), Jean-Baptiste-René Robinet
Л. 21

Монархическое правление под разными наименованиями.

Монархия, представляя правление коим начальствует один человек, дает ему на волю учреждение Государственной системы для блага подданных. По тому самому [л. 21 об.] можем ли мы именовать всякое правление монархическим, как только начальник онаго почтен знанием Короля, Князя, Герцога, Государя и проч. ибо князь, Герцог и всякой самодержавный в стране своей, может также как и Король возстановлять и управлять системою своего Государства и для вяшшаго блага народов оное составляющих. Сей то образ правления по истине монархический видим мы процветающим в большей части Европейских и Азиатских Государств.

Статской человек (1786)
Николо Дона (Донато), Жан-Батист-Рене Робине
Р. 53

§VI. Comment il dégénere en tyrannie.

Mais si ce même Gouvernement qui doit tendre au bonheur des Peuples, s’éloigne de cette fin par les vices de son chef, Roi, ou Prince, s’il dirige ses opérations au seul profit de ce chef, sans égard à la félicité des membres qu’il rend au-contraire misérables & abattus sous le poids de l’injustice; des-lors il cesse de mériter le titre glorieux de Monarchie ; on lui donne justement le nom odieux de tyrannie, & son chef n’est plus un Tyran. Ce n’est pas que la qualité de Tyran emporte d’elle-même une signification odieuse; elle ne veut dire autre chose que chef du Gouvernement; mais, parce que ces sortes des chefs ont été souvent corrompus, & n’ont eu que leurs passions pour regle, ils ont tellement avili ce titre qu’il ne se prend plus qu’en mauvaise part ; & l’on traite de Tyran tout Prince qui se laisse aveugler par son amour-propre, au préjudice de ses Etats & de ses sujets.

L’homme d’état, par Nicolo Donato. T. 1 (1767)
Nicolò Donà (Donato), Jean-Baptiste-René Robinet
Л. 21 об.

Как монархия преобращается в тиранию.

Но естьли сие самое правление долженствующее клониться к благосостоянию народов, удалится от своего предмета чрез пороки начальника, когда оной начнет наклонять свои действия к единой своей корысти и не уважая благополучия своих подчиненных, доведет их до порабощения, будет утомлять под игом неправосудия; то с сего времени он престает заслуживать [л. 22] достопочтенное титло Монарха; и по справедливости приписуется ему ненавистное имя тирана. Не потому чтоб качество тирана имело в себе ненавистное знаменование; оно не другое что значит, как начальника правления; но как сего рода властелины часто бывали развращены и управляли по единым только страстям своим, то как унизили сие именование, что его иначе не принимают как в худую только сторону; всякаго Государя допускающаго себя ослеплять самолюбием в предосуждение Государства своего и подданных называют тираном.

Статской человек (1786)
Николо Дона (Донато), Жан-Батист-Рене Робине
Р. 87 

Notes sur le chapitre II

(2)

Le célebre Auteur de l’Esprit de loix admet trois espèces de Gouvenement, le Républicain, le Monarchique & le Despotique, dont il donne les trois définitions suivantes : Le Gouvernement Républicain est celui où le peuple en corps, ou seulement une partie du peuple a la souveraine puissance: le Monarchique, celui où un seul gouverne, mais par des loix fixes & établies au lieu que dans le Despotisme, un seul, sans loi & sans regle, entraine tout par sa volonté & par ses caprices. De l’esprit de loix Liv. I1. Chap. I.

On a très-bien observé que cette division étoit inexacte, en ce que le Despotisme qui est la corruption d’un Gouvernement quelconque, ne peut pas être regardé comme une espece particuliere C’est une erreur de s’imaginer qu’il n’y ait que la Monarchie qui puisse dégénérer en Despotisme. Le Despotisme peut avoir lieu sous le Gouvernement de plusieurs comme sous celui d’un seul. Il peut arriver que dans la République aristocratique, les chefs, sans loi & sans regle, entrainent tout au gré de leurs caprices. Et qu’est-ce en effet que l’Olygarchie, sinon le Despotisme de plusieurs ? Qu’est-ce encore que ce qu’on nomme Politíe, sinon le Despotisme de tous ? Ainsi le Despotisme peut non seulement se trouver dans un Etat Monarchique, mais encore dans l’Aristocratie, & même la Démocratie la plus formelle.

L’homme d’état, par Nicolo Donato. T. 1 (1767)
Nicolò Donà (Donato), Jean-Baptiste-René Robinet
Л. 27

Примечания на вторую главу

Примечание (1)

Славный писатель О разуме законов полагает три рода правлений Республиканское, Монархическое и Деспотическое, которым следующия даст знаменования: «Республиканское правление есть то где народ весь или только некоторая часть его верховную власть имеет: Монархическое есть то, когда одна особа управляет, но по установленным неподвижным законам; деспотическое имеет то различие, что одна особа всякаго закона и правил владычествует над всеми по своей воле и прихотям. О разуме законов. Книга II, Глава 1.

Справедливо заметили, что определение сие было не исправно, потому что деспотизм не иное что есть как испорченное какое либо правление и не должен полагаем быть в особенном роде. Неправильно думать, чтоб одна токмо Монархия могла обратиться в деспотизм. Деспотизм может быть в правлении многих также как и одного. Случит[ь]ся может, что в Аристократической республике начальники, не имея правил, ни законов поступают по произволении своих прихотей. Что же такое олигархия как не деспотизм многих? Что такое полития как не деспотизм всех? И потому деспотизм может не только обретаться в Монархическом Государстве, но равно в Аристократическом и даже в самом точном Демократическом.

Статской человек (1786)
Николо Дона (Донато), Жан-Батист-Рене Робине
P. 1.

ART. 1. Du but de la Police dans les Villes. 

La vraїe Puissance et la Richesse d'un Etat consistent dans le nombre des sujets.

C'est d'après cet axiome, que déterminent leurs vuës ceux, qui ont le Pouvoir législatif & exécutif* dans les Villes ; qui, par [p. 2] leurs soins** réspectables, et leur attention particulière, à faire observer soigneusement la Police, procurent tous les Moïens propres & capables de contribuer à l'accroissement des Villes, à leur tranquillité, leur Commodité, leur netteté, leur propreté, & enfin à tout ce qu'il est nécessaire pour la subsistance des Habitans, & pour l'embellissement, tant intérieur qu'extérieur ; de façon que les Citoїens soient charmés de leurs démeures, & que les [p. 3] Etrangers soient portés à désirer de jouïr du même bonheur. Il est cependant de la Prudence des Gouvernemens ; surtout dans les Villes républicaines & frontières, de ne perfectionner ces Etablissemens, que peu à peu & par degré. 

* L'illustre LOCKE dans son traité du Gouvernement civil. Chap. XlI. Art. Il. pag. 214. s'exprime ainsi : « Dans toutes les causes, & dans toutes les Occasions, qui se présentent, le Pouvoir législatif est le Pouvoir souverain ; car ceux, qui peuvent proposer des loix à d'autres, doivent être leurs Supérieurs &c. »

** Le Soin des affaires intérieures de l'Etat s'occupe de ce qui concerne la Réligion, tant la Religion dominante, que celles qui ne sont que tolérées ; les Universités, les Ecoles, les Arts, la Justice, la Police, les Manufactures & les Fabriques, le Commerce, la perception des Finances & leur Emploi, la Marine, le Militaire etc. etc. Que d'objets intéressans !

Abrégé de la Police (1765)
Johann Peter Willebrand
Л. 11.

Первая статья о том, на какой конец учреждаются в городах полиции

Истинные силы, и богатство области состоят во многочисленности жителей.

Сие есть основание, на котором утверждаются виды имеющих законодательную и исполнительную в городах* власть, которые достославными своими попечениями,** и особливым  вниманием, изобретают способы, могущия поспешествовать приращению городов, их тишине, выгодам, чистоте, изрядству, словом: всему потребному к пребыванию жителей, и украшениям внутренним и внешним, дабы граждане со удовольствием взирать могли на свои жилища, а иностраны получали желание воспользоваться тем же самым счастием. Благоразумия однако же правительства есть дело, особливо в республичных и пограничных городах, чтобы [л. 11 об] не инако как не в друг, и так сказать постепенно приводить в совершенство подобныя заведения. 

* Именитой Локк в трактате своем о гражданском правительстве глава XIIя статья 11я лист 214и так изясняется: «во всяких делах и во всяких случаях власть законодательная есть верховная власть. По тому что могущие предписывать другим законы долженствуют быть их началниками и проч.

** Попечение о внутренних государственных делах.

Сокращение о полиции (ок. 1766 г.)
Иоганн Петер Виллебранд
Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!