устав

.term-highlight[href='/ru/term/ustavi'], .term-highlight[href^='/ru/term/ustavi-'], .term-highlight[href='/ru/term/ustavov'], .term-highlight[href^='/ru/term/ustavov-'], .term-highlight[href='/ru/term/ustavy'], .term-highlight[href^='/ru/term/ustavy-'], .term-highlight[href='/ru/term/ustavam'], .term-highlight[href^='/ru/term/ustavam-'], .term-highlight[href='/ru/term/ustavu'], .term-highlight[href^='/ru/term/ustavu-']
Оригинал
Перевод
P. 117

XVI. <…> Que si l’on se hazardoit à demander, ce qui n'a garde d'arriver souvent, quelle seûreté & quelle sauvegarde se trouve dans un tel Estat &
dans un tel Gouvernement, contre la violence & l'oppression du Gouverneur absolu ; on recevroit bientost cette réponse, qu'une seule demande de cette nature mérite la mort. Les Monarques absolus & les défenseurs du pouvoir arbitraire
avoûent bien qu'entre Sujets & Sujets il faut qu'il у ait de certaines régles, des loix & des juges pour leur paix & leur seûreté mutuelle: mais ils soustiennent qu'un Homme qui a le gouvernement entre ses mains, doit estre absolu & au dessus de toutes sortes de circonstances & de raisonnemens d'autruy; qu'il a le pouvoir de faire le tort & les injustices qu'il luy plait, & que ce qu'on appelle communément tort & injustice, devient juste, lors qu'il le pratique. Demander
alors comment on peut estre à l'abri du dommage, des injures, des injustices qui peuvent estre faites [p. 118] à quelqu'un par celuy qui est le plus fort, ah, ce n'est pas moins d'abord que la voix de la faction & de la rébellion.

Л. 93

17. <…> Буде кто осмелитца спросить, чего редко случается, какой покой и какое охранение в таком состоянии и правлении, от насилства и тягости такова правителя самовластного, тому дан будет такой ответ: один такой вопрос достоин смерти. Монархи самовластныя и оборонители самовластной державы сами не спорят, что между их подданными надобно
быть некоторым уставам, законом и судиям ради их общаго охранения и покоя; но утверждают, что человек, которой имеет правление в руках, должен быть единовластен и никакому суду не поддан; [с.94] может делать
обиды и неправды по своей воле; и всякая обида и неправда называется тогда правдою. Спроси тогда, как можно избавится от обиды и неправды, какую может оный силной человек зделать ; о, тогда назовут возмутителем и бунтом.

P. 19

§. 2. Norma illa vocatur Lex, quæ est decretum, quo superior sibi subjectum obligat, ut ad istius praescriptum actiones suas componat. 

C. 37

2. Правило оное именуется ЗАКОН, КОТОРЫЙ ЕСТЬ ДЕКРЕТ ИЛИ УСТАНОВЛЕНИЕ, КОТОРЫМ НАЧАЛЬСТВУЮЩИЙ ПОДЧИНЕННАГО СВОЕГО ОБЯЗУЕТ, ДАБЫ [с. 38] ПО ОНОМУ УСТАВУ СВОЯ ДЕЙСТВИЯ СОГАСОВАЛ. 

P. 17

Quae terris funesta lues! o foedera mundi!
O Sceptra! o Regum cognata potentia coelo!
Qua tantum insanas volvit dementia gentes!
Scilicet ut vestra sedeant cervice tyranni,
Ah miseri! iustos amor est evertere fasces
In dominos saevire iuvat <…>. 

Argenis (1621)
John Barclay
I, 3, 12. C. 32

Кой пагубный сей вред! О! всех вещей уставы;
О! скиптры; О! Царей как Божески державы.
Безумство кое толь народы все слепит!
Не видят, как тиранн на шее их сидит!
[С. 33] Ах! бедны: свергнуть власть хотите вы природну;
А в ярости, возвесть желаете негодну <…>.

P. 89

Neque enim sub Republica minus, quam sub Regno, leges sunt, magistratusque quibus obtemperes. Quae omnia eodem modo aut conveniunt aut abhorrent a naturae libertate. Si contineri sua sponte intra fines iustitiae posset genus humanum, tunc in pari omnium pietate non supervacua modo, sed iniusta essent imperia, quae cives iam sponte aequissimos ad inutilem servitutem adigerent. Sed cum ex vitiis mortalium haec felicitas sperari non possit, ea maxime forma regiminis ad naturam accedit, quae homines vetat extra leges naturae ipsius, virtutisque exerrare. Ut non intersit, pluresne an pauci imperent, sed in utro regimine sanctius cives agant.

Argenis (1621)
John Barclay
I, 15, 66. P. 167

Изволите знать, что как во всеобществах, так и в Царстве уставы, которым бы повиноваться. А все сие равным образом или согласно, или нет, с природною вольностию. Ежели б добровольно мог воздержаться в пределах справедливости род человеческий; то, для великия всех добродетели, не токмо излишное, но и не праведное было б повеление, которое граждан, добровольно уже справедливейших, принуждало б к бесполезному порабощению. Но понеже от злонравия человеческаго не можно благополучия сего ожидать: того ради, тот образ правления наибольше с естеством сходствует, который запрещает людям заблуждать, вышед за закон самаго естества и добродетели. Так что нет нужды в том, чтоб многим, [с. 168] или немногим власть иметь; но необходимая есть, дабы знать, в коем из сих правлений добродетельнее граждане живут.

P. 370

Le Chancelier représentoit incessamment aux principaux Députez que les Royaumes ne se devoient pas gouverner par les maximes des Prêtres & des Moines, qui ont des intérêts differens de ceux de l’Etat, & qui reconnoissent même un Prince Etranger pour Souverain dans la personne du Pape. Que selon l’exigence des tems & du bien public, le salut de l’Etat devoit être la premiere de toutes les Loix, & que toutes les autres constitutions humaines n’étant faites que pour l’entretien & la conservation de la société civile, le Prince & le Souverain Magistrat devoit être Maître de les changer suivant le besoin & la disposition de chaque Nation

С. 166

Канцлер представил тотчас главнейшим депутатам, что государства не должно управлять по мнению духовных, которых польза различествует от государственной пользы, и которые в особе Папской признают иностраннаго обладателя за своего самодержца; что смотря по нужде времени и общей пользе, благосостояние государства почитать должно за главнейший из всех законов, и как все человеческие уставы зделаны для содержания и соблюдения гражданскаго общества, то Государь и главное правительство должны [с. 167] иметь власть в перемене их, смотря по нужде и способности всякаго народа <...>.

P. 25

Etre Rigoureux envers les Particuliers qui font gloire de mépriser les Loix & les Ordonnances d’un Etat, c’est être bon pour le Public.

C. 22

Быть жестоку к тем гражданам, кои себе в славу ставят презирать законы и уставы государственные, есть быть добру к обществу <…>.

P. 107

La solemnite du Couronnement étant finie, la Diète s’ouvrit. La République commença par remercier son Roi de tout  ce qu’il  avoit fait pour elle, depuis son Élection, en le suppliant de ménager sa vie dans les combats. Des Sénateurs et des Nonces en grand nombre, lui firent une autre priere qui les flétrissoit autant qu’elle honoroit le Prince. Éblouis par ses grandes qualirés, ils le presserent de réunir  à la Couronne la charge de Grand-Général, à laquelle il [p. 108] n’avoit pas nommé, quoique vacante depuis son Élection au Trône. Ceux qui faisoient cette priere violoient les constitutions et frahissoient la République.

С. 101

По окончании всех  при короновании короля произходящих обрядов начался сейм. Республика приносила во первых королю благодарение за все то, что он по избрании своем совершил в ее пользу, и по  том просила его, чтоб щадил  на сражениях свой живот. Некоторые сенаторы и земские послы предложили королю на сейме же и другую еще прозьбу, которая сколько посрамляла их, сколько напротив того прославляла короля. Будучи ослеплены преизрядными его качествами, просили они, чтоб соединил Иоанн достоинство великаго гетмана,  которое было еще и по сие время праздно, с королевским саном. Просители нарушали сим безразсудным усердием польские уставы, и чрез то [с. 102] изменяли республике.

Р. 36–37

Principio igitur summi Principis duplicē esse potestatem vel ex ipsis Iurisconsultis constat. Unam Absolutam, sive Solutam, alteram Civilem appellant. Soluta, seu libera, ea est quae nullis legibus circumscripta est, omnia sine discrimine complectitur: exceptis tamen Dei Naturaeque legibus, atq[ue] iis quibus tamquam fundamentis Principatus fastigium & status innititur. Quippe Deo superior non magis est Princeps, quam vel patrono cliens, vel seniore suo vasallus: immo ipsius imperio & potestati subiectus est, nedum ut illi divinas leges abrogare liceat.
Principi quoque fundamentales principatus sui leges antiquare minime licet. Nam abolere ea iura, quibus status Reip[ublicae] atque ipsius dalus continetur, quid aliud esset quam seipsum ultro pessumdare? Sic Galliarum Regi, nec legem Salicam, nec trium Statuum conventum, nec legem de non alienandis Regni partibus & provinciis quae in ipsius Reip[ublicae] dominio polite sunt, tollere licet.

Л. 37 об. – 38

Во первых убо превисочайшего кн[я]зя две власти от самих советников позноватся. Едину свободную, вторую грожданскую именуют. Свободная сия е[c]ть,  яже ни ко единому суду причитуется, но вся беспрекословия составляеть, кроме божиих и естественных судов и тех ими же аки основаниями властелителства степени и стани утверждаются. Понеже не паче высочайши есть властелин яко же благодители пестун и вящему себе раб, паче же оного власти и раден[и]ю подлежит, дабы когда б[о]жияго суда не отвратил.
Кн[я]зя такожде утвержденнаго княжения устави всячески забивати не подобает, ибо отвергати оные уставы и ниже стан речи посполитой и здравия его состоится, что болие есть, аще не себе самого отвергати? Тако Галли ц[а]рь ниже установлении салинском, ниже трех станов собрание, ниже уставов и не отверженны ц[а]рств части и стран, яже в самые речи посполитыя власти положенные суть отвергати подобает <…>.

P. 38

Alterum erat, Non posse à Principe antiquari leges illas, quibus sublatis Principatum & statum Reip. ruere necesse sit, quod & ipsum perspicuum est. Quippe si liceret Principi potestatis suae fundamenta subruere, non posset Reip[ublicae] status esse diuturnus, amentium Principum libidini simper obnoxious. Quemadmodum si in Gallia Rex aliquis potuisset legem Salicam abrogare, & mulieres ad regni hereditatem admittere, iam dudum haud dubie corruisset Reip[ublicae] Gallicae status.

Л. 39

Второе бяше, невозможна кн[я]зю в забве-ние пущати уставов тех, без них же владению и стану речи посполитой пастися требе было бе. Понеже аще бы возможно было кн[я]зю владения своего употвержения опроврещи, не возмогл бы речи посполитой стан быти долго, безумных кн[я]зи по хотению всегда подлежащи, чесо ради аще бы Галли[и] ц[а]рь, каковый возмогл салиския уставы преврати, иже ни ко царства наследию прияти, уже бы давно без сумнения превратился речи посполитой Галлиския устаны ц[а]рие бо иже дщери токмо в живых оставиша.

II. §4. S. 12-13

Wo aber Despotische und absolute Reiche zu finden da gewinnet die Sache ein ganz anders Ansehen. Ein Monarch ist durch keine besondere Verträge mit seinem Volcke vinculiret sein Wille ist die Richtschnur und das Gesetz seiner Unterthanen wonach sie sich richten müssen und alles was in seinem Reiche sich finden lässet kan von ihm nach Belieben gouverniret und eingerichtet werden. Jedoch muß man ja die Meinung nicht fassen, als ob in einem absoluten Reiche ein Herr gar keine Regul als seinen Willen oder sein plaisir habe daran er sich kehren dürffe: sein Wille ist zwar die Richtschnur seines Landes aber das Gesetz der Natur und die Wolfahrt seines Reiches ist wiederum die Richtschnur seines Willens: dis sind die Gräntzen darinnen sich derselbe behalten muß. Er kan in seinem Reiche die Verordnungen  nach Belieben machen ohne mit denen Ständen seines Reiches  Rücksprache zu halten oder ihren Consens einzuhohlen aber es müssen Verordnungen seyn welche weder dem Gesetz der Natur noch der darin intendirten Wolfahrt des Landes zu wider lauffen; sonst würde die Verantwortung sehr groß seyn die ein solcher Herr auf sich ladet obgleich kein Menschlicher Richter fähig ist ihn deswegen zur Straffe zu ziehen; massen eine Zeit kommen kann da dergleichen Regent mit Philippo II. in Spanien wünschen möchte lieber den Hirtenstab als das Königliche Scepter geführet zu haben. Ein Herr der ein absolutes Reich beherrschet hat mehr zu verantworten als ein Fürst der in vielen Stücken sich nach denen Fundamentel-Verträgen und den Consens seines Volckes richten muß: es kommet alles auf seine Anordnung auf seine Vorsicht an ein Reich nicht zu verwahrlosen welches er nach dem allgemeinen Recht derer republiquen zum Nutzen derer Unterthanen, so wie ers am besten gefunden zu regieren schuldig gewesen.

Л. 17 об.

А где деспотские и абсолютные г[о]с[у]д[а]рствы, во оны[х] дела имеют весма иные виды; монарх в таких г[о]с[у]д[а]рствах ни чрез какие примирении с народом своим не приобязан, но воля ево регламент и уложенье ево подданным есть, по которому им следовать; и что в ево г[о]с[у]д[а]рстве обретатца по бл[а]гоизобретению ево управлятися может; однако ж мнить не надобно, бутто г[о]с[у]д[а]рь в таком абсолютном г[о]с[у]д[а]рстве никакого регула, кроме своей воли и плезира не имеет; воля ево убо есть регула г[о]с[у]д[а]рства; а натуралная правда и полза г[о]с[у]д[а]рства регулы суть воли его; и сии суть границы, в которых обладатель себя содержать обязан; в своем г[о]с[у]д[а]рстве он уставы по своему изволению уставлят[ь] может [л. 18] и не должен о том с чины договора иметь или соизволения их ожидать; однако ж ему осматривать надлежит, чтоб уставы натуралной правде и ползе г[о]с[у]д[а]рства не были противными, инако б ответствование, чем г[о]с[у]д[а]рь такой себя огрузит, было весма немалое; и хотя ч[е]л[о]в[е]ческой суд такого за оное штрафовать не дерзнет; однако ж время прилучитца может, что такой державец Филипом Вторым Шпанским королем себе желает лутче пастушской посох, нежели королевской скипетр держать; г[о]с[у]д[а]рь, которой абсолютным г[о]с[у]д[а]рством державствует, болшому ответствованию подлежит, нежели обладатель по фундаменталным уложеньям и соизволениям всего народа поступать обязанной; все от учреждения и разсмотрения его зависит, чтоб г[о]с[у]д[а]рство, которым он по общим [л. 18 об.] уложеньям републики к ползе подданных державствовать должен был, от небрежения ево не разорилось.

III. § 3. S. 18-19

Die Ursachen selbst anbelangend so können dieselbe füglich zu zweyerley Arten gebracht werden. Ein Fürst hat offt Ursach seinen Printzen die Succession zunehmen entweder als Vater oder als Fürst und Oberhaupt in der republique. Die Väter haben durch das natürliche Recht die Pflicht auf sich ihre Kinder nicht allein zu ernehren sondern dieselbe so zu erziehen, daß daraus vernünftige Menschen und nützliche Glieder der Menschlichen Societät werden mögen. Widerstehet ein Kind gänzlich diesen Endzweck verwirfft es alle Ermahnungen eines sorgfältigen Vaters will es an statt der Ruhe in der Familie lauter Unheil erregen denen Eltern allerhand Tort anthun und ein Schandfleck seiner Familie werden so kan ein Vater zwar sein Kind nicht ums Leben bringen weil seine Gewalt sich so weit nicht erstrecket aber er thut nach denen natürlichen Gesetzen nicht unrecht wenn ers aus der Familie stösset als ein untaugtaugliches Glied davon absondert und mit der Direction seiner Handlungen nichts mehr will zu schaffen haben. Die Römischen Gesetze zwar haben hierinnen denen Eltern gewisse Maaß gesetzet und sie nicht allein obligiret nur um besonderen und determinirten Ursachen wegen sie zu enterben sondern auch die selben nahmentlich anzuzeigen; allein ein Herr der als Vater nach dem natürlichen Staat der Menschen zu betrachten von den Römischen Gesetzen nichts weiß noch davon dependiret der kein anderes Oberhaupt als Gott hat wird sich an solche Verordnungen nicht zu kehren sondern sich lediglich nach dem Rechte der Natur zu richten haben welches ihm die Erlaubniß giebt sich eines Kindes zu entschlagen das sich als einen Feind seiner Familie aufführet.

Л. 25 об.

Касающихся самых притчин, то оные двоякие суть, обладатель иногда притчину имеет своего принца сукцессиона лишить, либо яко от[е]ц, либо яко г[о]с[у]д[а]рь и верховнейшая глава в републике. На отцах по натуралной правде [л. 26] сия должность положена, чтоб они своих детей не токмо воскормили, но так воспитали, чтоб доволнова были разума и потребные уды в ч[е]л[о]в[е]ческом клевретстве; ежели детище какое сему намерению весма противитца, все увещевании трудолюбного отца низвергнет, вместо покоя фамилии всякую неполезность произведет, родителем всякой афронт учинит и себя скверным пороком своея фамилии покажет, то отцу, убо свое детище житья лишит[ь] не может, понеже власть ево не стол[ь] далеко распространяетца, однако ж он по натуралным уложеньям неправды не учинит, коли он ево из фамилии отбросит, яко неугодной уд отличит; [л. 26 об.] и болши до оного ничем дотыкатися не хочет, римские уложении убо всем родителем указное мерило приписали, и не токмо их обязали точию для особливых и оставленных притчин детей своих наследства лишать, но и оные притчины имянно означивать. А г[о]с[у]д[а]рь, которой яко от[е]ц по натурал[ь]ному стату ч[е]л[о]в[е]ков римских уложеней не знает, ниже от оных зависит, и иной никакой верховнейшей главы, кроме б[о]га, не имеет, не по таким уставам, но токмо по одним натуралным правдам поступает, которая правда ему пермисион сообщает, свое детище оставить, коли оное неприятелем себя фамилии показывает.

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter
и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!