власть

.term-highlight[href='/en/term/vlast'], .term-highlight[href^='/en/term/vlast-'], .term-highlight[href='/en/term/vlasti'], .term-highlight[href^='/en/term/vlasti-'], .term-highlight[href='/en/term/vlast-1'], .term-highlight[href^='/en/term/vlast-1-'], .term-highlight[href='/en/term/vlastiu'], .term-highlight[href^='/en/term/vlastiu-'], .term-highlight[href='/en/term/vlastei'], .term-highlight[href^='/en/term/vlastei-'], .term-highlight[href='/en/term/vlastei-1'], .term-highlight[href^='/en/term/vlastei-1-'], .term-highlight[href='/en/term/vlasti-27'], .term-highlight[href^='/en/term/vlasti-27-'], .term-highlight[href='/en/term/vlastyami'], .term-highlight[href^='/en/term/vlastyami-'], .term-highlight[href='/en/term/vlast-2'], .term-highlight[href^='/en/term/vlast-2-'], .term-highlight[href='/en/term/vlasti-1'], .term-highlight[href^='/en/term/vlasti-1-'], .term-highlight[href='/en/term/vla-s-t'], .term-highlight[href^='/en/term/vla-s-t-'], .term-highlight[href='/en/term/vla-s-tei'], .term-highlight[href^='/en/term/vla-s-tei-'], .term-highlight[href='/en/term/vlastu'], .term-highlight[href^='/en/term/vlastu-'], .term-highlight[href='/en/term/vla-s-tmi'], .term-highlight[href^='/en/term/vla-s-tmi-'], .term-highlight[href='/en/term/vla-s-ti'], .term-highlight[href^='/en/term/vla-s-ti-']
Original
Translation
S. 15

Dieser Sultan hieß Mahomed und war einer von denen weltlichen Königen, so die Mahomedaner in Asien beherrscheten, von der Zeit an, da die rechten Könige aus Mahomeds Geschlecht ihr Anstehen verlohren hatten; denn Mahomed sowohl, als seine Nachfolger, die Califen, waren beydes Geist- und Weltlich, das ist Könige und Hohepriester zugleich <...>. 

С. 15

Сей Султан именовался Магометом и был один из светских Королей, обладающих с того времени магометанами в Асии, как настоящие Короли из поколения Магометова лишились своей власти; ибо как Магомет, так и его преемники Калифы, имели верховную власть как в светских, так и в духовных делах, то есть, были вдруг и Короли, и первосвященники <...>.

Т. 15. P. 423

SOUVERAINS, s. m. pl. (Droit naturel & politiq.) Ce sont ceux à qui la volonté des peuples a conféré le pouvoir nécessaire pour gouverner la société.
L’homme, dans l’état de nature, ne connoît point de souverain ; chaque individu est égal à un autre, & jouit de la plus parfaite indépendance  <…>.
Les hommes ne se sont mis en société, que pour être plus heureux ; la société ne s’est choisi des souverains que pour veiller plus efficacement à son bonheur & à sa conservation.  <…>
Les peuples n’ont point toujours donné la même étendue de pouvoir aux souverains qu’ils ont choisis. L’expérience de tous les tems apprend, que plus le pouvoir des hommes est grand, plus leurs passions les portent à en abuser : cette considération a déterminé quelques nations à mettre des limites à la puissance de ceux qu’elles chargeoient de les gouverner. Ces limitations de la souveraineté ont varié, suivant les circonstances <…> Il faut cependant que la limitation du pouvoir ait elle-même des bornes. Pour que le souverain travaille au bien de l’état, il faut qu’il puisse agir & prendre les mesures nécessaires à cet objet ; ce seroit donc un vice dans un gouvernement, qu’un pouvoir trop limité dans le souverain : il est aisé de s’appercevoir de ce vice dans les gouvernemens suédois & polonois.
D’autres peuples n’ont point stipulé par des actes exprès & authentiques les limites qu’ils fixoient à leurs souverains ; ils se sont contentés de leur imposer la nécessité de suivre les lois fondamentales de l’état, leur confiant d’ailleurs la puissance législative, ainsi que celle d’exécuter. C’est-là ce qu’on appelle souveraineté absolue. Cependant la droite raison fait voir qu’elle a toujours des limites naturelles ; un souverain, quelque absolu qu’il soit, n’est point en droit de toucher aux lois constitutives d’un état, non-plus qu’à sa religion ; il ne peut point altérer la forme du gouvernement, ni changer l’ordre de la succession, à-moins d’une autorisation formelle de sa nation. D’ailleurs il est toujours soumis aux lois de la justice & à celles de la raison, dont aucune force humaine ne peut le dispenser.
Lorsqu’un souverain absolu s’arroge le droit de changer à sa volonté les lois fondamentales de son pays ; lorsqu’il prétend un pouvoir arbitraire sur la personne & les possessions de son peuple, il devient un despote. Nul peuple n’a pu ni voulu accorder un pouvoir de cette nature à ses souverains ; s’il l’avoit fait, la nature & la raison le mettent toujours en droit de réclamer contre la violence. Voyez l’article Pouvoir. La tyrannie n’est autre chose que l’exercice du despotisme.

С.85

САМОДЕРЖЦЫ (право естеств. и полит.) суть те, которым воля народов поручила власть нужную для управления обществом.
Человек в естественном состоянии не ведает Самодержца : каждый частный человек равен другому и пользуется всесовершеннейшею независимостью. 
[с.87] Люди собрались в общество чтоб быть благополучнейшими ; общество избрало себе Самодержцев, чтобы чрез них больше и действительнее утвердити благоденствие свое и сохранить себя в целости. <…>
[с. 88] Народы не всегда давали равную власть Самодержцам, которых они избирали. Опыт всех времен доказывает что, чем больше страсти приводят их к употреблению оныя во зло. В разсуждении сего некоторые народы положили пределы власти [с. 89] тех, коим отдали себя в управление. Сии ограничивания переменялися по обстоятельствам <…>.  В прочем нужно что бы самое ограничение власти имело пределы : а дабы Самодержец имел попечение о [с. 90] благе общем, надобно чтоб он мог действовать и принимать меры нужныя для сего предлога. И так власть Самодержца весьма ограниченная, будет порок во правлении : легко можно приметить таковой порок во правлении Шведском и Польском.
Другие народы договорами нарочно учиненными и неоспоримыми не предохранили пределов полагаемых ими своим Самодержцам : но только предписали им необходимо следовать законам в основание положенным в государстве, поверяя им в прочем власть законодательную так равно как и исполнительную. Таковое самодержавство называется самодержавством совершенным. Однако здравый разсудок показывает, что оное всегда имеет естественные пределы : Самодержец, сколь ни совершенна власть его, не имеет права касаться законам составляющим государство, ниже вере ; не может переменять образа правления, [с. 91] ни порядка наследства без точнаго уполномочивания народнаго, и всегда подвержен он законам правосудия и благоразумия, от которых ни какая человеческая сила свободить его не может.
Когда Самодержец совершенный старается присвоити право переменять по своей воле законы за основание принятые в его государстве ; когда требует  власти произвольныя над животом и имением народа своего, тогда делается он Деспотом. Ни какий народ не мог и не желал дать таковыя власти своим Самодержцам : если же он то учинил, естество и благоразумие всегда подает ему право противится насилию. Тиранство есть ни что иное, как произведение в действо Деспотисма т.е. безпредельныя власти.

О государственном правлении (1770)
Антуан-Гаспар Буше д'Аржи, Луи де Жокур
P. 118

Si enim nulli fuissent peccatores, nullos futuros neque dominos, neque servos credibile est. Sed quamvis servitus generaliter in mundum intraverit per peccatum : dominationem tamen Principum divini mandati esse ajo. <...> [p. 119] Cum ab ipso Deo Principes ad rerum gubernacula positos esse constet; nostrum esse in omnibus et per omnia illis parere. Nulla enim capitalior reipublicae pestis est, quam obedientiam Principi debitam negare.

Horologium principum (1615)
Antonio de Guevara
С. 6

Понеже, естьли бы не имелось на каких грешников, то ни властелинов, ни рабов не былоб верно. Но хотя рабство вообще в целой свет ворвалось через грех; власть однакож Государей от божественной воли и определения зависит. <...> поелику известно, что сам Бог к правлению света устроил Государей, то мы обязаны им во всем неотложно повиноваться. Ибо нет зловреднейшей обществу язвы, как должнаго Государю не отдавать послушания.

P. 223

...si Princeps moreretur relicto filio, per aetatem gubernationi jam idoneo, [p. 224] non prius ad regni gubernationem is admitteretur, quam uxorem duxisset; et quod majus erat, quo die conjux moriebatur, simul cum ejus morte et gubernatio et autoritas regia vacabat, ut si Rex longo tempore viduus maneret; longo etiam tempore absque regno esset.

Horologium principum (1615)
Antonio de Guevara
С. 21

[Лидийское узаконение] ...ежели Государь умирая оставлял сына, по летам к правлению уже способнаго; не возводили его на престол царской дотоле, пока он не женился; и что вящшее сего, в самой тот день, когда жена умирала, купно с смертию ея и власть и правительство царское прекращалось; и ежели Царь долго пребывал во вдовстве, то долговременно и царства лишался.

P. 621

Notate hoc Principes magni, notate viri praepotentes, quod licet Princeps aliquis totius mundi monarcha sit: tamen ipsi cogitandum est, Principatum suum haud flocci faciendum, si ipse virtutis expers sit. Parum enim omnino prodest, dominum aliquem esse hominum vitiosorum; si mancipium sit ipse vitiorum.

Horologium principum (1615)
Antonio de Guevara
С. 117

Примечайте сие, великие Государи, примечайте державные и сильные Князи, что хотя бы какой Государь всего света был [с. 118] Монархом, однако власть свою ни за волосок считать не должен, ежели сам добродетели не имеет. Ибо очень мало пользы кому либо быть господином и властителем порочных человеков, ежели сам есть раб и невольник пороков.

P. 105

Premierement je declare que je reconnois le Roi pour mon Souverain Seigneur, & legitime Possesseur du Royaume d’Angleterre, auquel je me soumets aussi bien qu’aux Loix, Ordonnances, & Statuts de ce Royaume, comme doit faire une bonne & fidelle sujette. <…> De plus, je tiens & reconnois le Roi pour Chef souverain de l’Eglise Anglicane sur la Terre sous Jesus-Christ nôtre Seigneur, & je condamne, blâme, & rejette sans aucune restriction, l’Autorité, la Puissance, & la jurisdiction que les Evêques de Rome ont ci-devant usurpée sur ce Royaume, & qu’ils y pretendent encore avoir <...>.

С. 127

[Из объявления, подписанного Марией Тюдор] <...> во первых объявляю, что короля признаю я самодержавным своим государем и законным обладателем королевства Аглинскаго, которому и подвергаюсь, а равно подчиняюсь законам, учреждениям и установлениям государственным, так как надлежит доброй и верной подданной. <…> Сверх того почитаю и признаю короля, по Исусе Христе Спасителе нашем, верховнейшею главою церкви Аглинской на земле; проклинаю, [с. 128] отрицаю и отвергаю без всякаго изъятия власть, могущество и суд, пред сим времянем Римскими епископами похищенные в государстве сем, в чем они почитают себя и ныне властными <...>.

P. 355

Biens de gens trouverent étrange que les Ambassadeurs d’Elisabeth se voulussent servir de la Bulle d’un Pape pour la defense de leurs droits ; aprés avoir tant de fois declaré le Pape usurpateur des droits de l’Eglise, declaré qu’il n’avoit aucune autorité [p. 356] que celle des autres Evêques, qu’il n’avoit aucune Jurisdiction que par tyrannie sur la Couronne des Rois, & que c’étoit une impieté de dire qu’il pouvoit donner & ôter les Couronnes aux Princes <...>.

С. 415

Многие почитали странным делом то, что послы Елисаветины хотели употребить буллу папскую к защищению права своего к председательству; объявлявши уже столько раз Папу похитителем прав церковных, не имеющим никакой большей власти как и прочие епископы, захватившим в свои руки суд над венчанными главами по единой токмо тираннии, и почитавши нечестием ежели кто скажет, что он мог давать и отнимать короны самодержавных государей.

P. 5

Atque a principio, [p. 6] sacra curare, magistratus gerere, ius dicere, tantum ad patricios, id est ad senatores, pertinuit. Plebeii agros plerique colebant, &, ut homines rudes, civilibus negotiis abstinebant, rustica re, aut quaestuariis artibus victum sibi comparantes. Ab agris in urbem veniebant, vel ut magistratus crearent, vel ut leges sciscerent, vel ut bella, a rege rogati, suffragiis iuberent. Haec enim tria, cum cetera per senatum omnia curarentur, a populo statuebantur: & hanc illi potestatem Romulus permisit, neque tamen absolutam, sed ita, ut, quod plebs iussisset, id tum demum ratum esset, si senatus idem approbasset. Post exactos reges video rationem esse commutatam. Non enim de plebiscitis senatus iudicavit: sed ea, quae senatus decreverat, populi arbitrio subiecta, tamquam a domino pendebant, presertim si aut ad magistratus, aut ad leges, aut ad bellicam rationem spectarent: ut confirmanda potius per populum, quae senatus decreverat, viderentur, quam, quae populus iusserat, per senatum. Quod magnis in republica motibus & contentionibus caussam praebuit.

C. 6

Сначала отправлять богослужение, быть в чинах и судить, надлежало только до Патрикиян, то есть до Сенаторов; а простой народ по большой части упражнялся в земледелии, и как малознающий, не входил в дела общества, снискивая себе пропитание земледелием и торговлею; в город приходил из сел или для постановления начальников, или для уложения законов и для определения своими голосами, когда будет вопрошен о сем от Царя, войны. Ибо сии три только вещи определял народ, а все прочее производил Сенат; и сию только власть [с. 7] оставил оному [народу] Ромул, однако не совсем совершенную, но с тем, чтобы тогда только было твердо, что определит народ, когда то одобрит Сенат. Примечательно, что по изгнании Царей сие переменилось: ибо не Сенат уже разсуждал об уложениях народных, но что определял Сенат, то, отдано будучи произволению народа, зависело от него, как от господина, а особливо естьли то касалося или до чинов, или до законов, или до воинских дел, так что казалось правильнее, что подтверждал то народ, что определял Сенат, нежели Сенат то, что повелевал народ. А сие было причиною великих в Римской республике движений и споров.

Р. 12

Nam Livius libro I. centum modo senatores fuisse, cum Romulus obiit, non dubie significat his verbis. Timor deinde patres incessit, ne civitatem sine imperio, exercitum sine duce, multarum circa civitatum irritatis animis, vis aliqua externa adoriretur. & esse igitur aliquod caput placebat: & nemo alteri concedere in animum inducebat. Itaque rem inter se centum patres, decem decuriis factis, singulisq[ue] in singulas decurias creatis, qui summae rerum praeessent, consociant. Decem imperitabant. Unus cum insignibus imperii, & lictoribus erat. Quinque dierum spatio [p. 13] finiebatur imperium, ac per omnes in orbem ibat: annuumq[ue] intervallum regni fuit. Id ab re, quod nunc quoque tenet nomen, Interregnum appellatum. Fremere deinde plebs multiplicatam servitutem: centum pro uno dominos factos.

С. 26

<…> поелику Ливий в кн. 1 ясно дает знать, что в то время, когда умер Ромул, было [с. 27] только 100 Сенаторов. Слова его следующия: Потом некоторая боязнь напала на Сенаторов, дабы не сделалось какое нападение от внешних неприятелей на общество, лишившееся Государя, на воинство, неимеющее предводителя: поелику тогда многих соседних обществ сердца были раздражены Римлянами. И так сто Сенаторов, разделившись на десять десятков, и выбравши из каждаго десятка по одному, которому бы иметь верховное правительство, взаимно между собою сообщают власть. Все оные десять Сенаторов имели повелительную власть, но один из них имел знак верьховности и Ликторов. Чрез пять дней [с. 28] продолжалась каждаго власть, и переходила от одного к другому по порядку. Сие междоцарствие продолжалось один год, названное (которое название и теперь в употреблении) междоцарствием от самой бытности дела. Потом начал роптать народ, что умножилось чрез то рабство, и вместо одного сделано 100 повелителей.

P. 37

Ius habendi senatus non dubium est, quin ad eum magistratum spectaverit, qui summam in urbe potestatem gerebat. Itaque vocari senatum quandoque a dictatore, plerumque a consule, interdum etiam a praetore legimus : a dictatore, quia summum erat dictaturae ius, & libera potestas, nec nisi periculosissimis reipublicae temporibus creabatur : a consule, quia neque superior magistratus, neque par consulibus erat : a praetore, dumtaxat eo tempore, cum consules abessent : absentibus enim consulibus consulare munus sustinebat is, qui dignitate proximus erat ; erat autem praetor.

С. 111

Нет сомнения, что право созывать Сенат надлежало к тому градоначальнику, который верховную в городе имеет власть. И посему читаем в историях, что Сенат созываем был в собрание в некоторыя времена Диктатором, но по большой части Консулом, а иногда и Претором. Диктатором: поелику Диктаторство имело верховное над всеми право, безпрепятственную власть, да и делаемо было в опаснейшия времена республики; Консулом: поелику не было ни вышшаго, ни равнаго Консульству градоначальства; Претором только тогда, когда не было в Риме Консулов, поелику в отсутствие Консулов должность их отправлял тот, кто достоинством был всех ближе к Консулам, а таким был Претор.

P. 55

Potestatem senatusconsultum dabat modo absolutam, modo definitam: absolutam, aut pluribus magistratibus, aut uni: pluribus sic : Dent operam consules, praetores, tribuni pl.[ebis] ne quid respublica detrimenti capiat. quibus verbis maximam potestatem magistratibus sine populo senatus dabat: licebat enim iis hoc senatusconsulto, exercitum parare, bellum gerere, coercere omnibus modis socios, atque cives. aliter sine populi iussu earum rerum ius consulibus non fuisse, Sallustius tradit.

С. 167

Определение Сенатское давало власть иногда всесовершенную, иногда ограниченную, и всесовершенную иль одному, иль многим градоначальникам. Многим сим образом: Да постараются Консулы, Преторы, Трибуны народные о том, дабы республика не претерпела какого либо вреда. Сими словами Сенат без народа давал наивеличайшую власть градоначальникам: понеже они по силе сего определения Сенатскаго имели право набирать [с. 168] войско, производить войну и всякими образами усмирять союзников и граждан. А иначе, как говорит Саллюстий, Консулы без повеления народнаго не имели права все то делать.

P. 8

The whole number of citizens or burgesses (in whom the supreme power ultimately resides) is, I am informed, about sixteen hundred. They are divided into twelve tribes: and from these are elected eighty-five members, who form the sovereign council, consisting of a great and little council. To these two councils combined, the administration of affairs is committed: the senate, or little council of twenty-five, being entrusted with the executive power; and the great council, comprising the senate, finally deciding all appeals, and regulating the more important concerns of government.

С. 16

Число Шафгаузенских граждан или мещан, у которых находится верховная власть, простирается, как меня уверяли, до тысячи шести сот душ. Они разделяются на двенатцать гильдий, из которых выбираются восемьдесят пять членов в верховный совет, состоящий из большаго и малаго советов. Сим-то двум советам вверено отправление всех дел. Сенат или малый совет, состоящий из 25 голосов, обязан по [с. 17] своей должности чинить судопроизводства; а в великом совете решатся общими определениями все аппелляции, и распоряжаются важнейшие предметы правления

P. 72

If that sort of government be confessedly the best, which constitutes the greatest good of the greatest number in the community; these little states, notwithstanding the natural defects of a democratical constitution, may justly claim a large share of our approbation. General liberty, general independence, and an exemption from arbitrary taxes, are blessings which amply compensate [p. 73] for a want of those refinements that are introduced by opulence and luxury. However, it is only in these small republics, and in such a state of society, that this kind of general democracy can have place; where there are not any persons so rich as to gain an undue ascendency over the people by largesses <...>.

С. 78

Ежели люди вообще согласны, что правление, споспешествующее действительнейшим образом благополучию народа есть премудрое: то малыя сии общества, не взирая на неудобства сопряженныя с демократиею, никогда не [с. 79] преминут приводить нас в удивление: всеобщая свобода, совершенная независимость и изъятие от произвольных податей, суть выгоды вознаграждающия попремногу лишение пышных тех увеселений, которыя бывают следствием богатства и роскоши. Впрочем совершенная демократия нигде столько не может приносить пользы, как в сих малых республиках; ибо в них нет ни одного богатейшаго человека, которой бы своими щедротами старался себе присвоить опасную власть над народом <...>.

P. 234

The upper district is sovereign of the lower, and is divided into seven independent dizains, or commonwealths; six of which are democratical, and that of Sion aristocratical. The bishop of [p. 235] Sion was formerly absolute sovereign over the greatest part of the Vallais: at present his authority is extremely limited, and he is little more than a kind of nominal prince. However, all the public acts are issued out in his name <...> He is styled prince of the German empire, and count or praefect of the Vallais.

<...> all the general affairs are regulated in an assembly called Landsrath, or council of the country, which meets twice every year at Sion. This assembly consists of nine voices; namely, the bishop, who has but one vote, the landshauptmann, or chief of the republic, and each of the seven communities: and all their resolutions are decided by the majority.

С. 231

Верхний Валлезер имеет верховную власть над нижним, и разделяется на семь десятков или республик независимых; в шести из них правление есть демократическое, а в седьмом, т. е. Сионе аристократическое. Епископ сего последняго десятка был прежде самодержавным Государем в большей части Валлезера: ныне власть его весьма уменьшена, и он ничего более не имеет, как простой титул Принца: однако все общенародныя дела отправляются еще под [с. 232] его именем. <...>. Он титулуется Принцом священной Римской Империи, и Графом или начальником Валлезерским.

<...> все важныя и сообщественныя дела отправляются и решатся собранием, известным под именем Ландрата, или Земскаго совета, которой созывается два раза в году в Сион. Сие собрание составлено из девяти голосов: то есть Епископ имеет один, Капитан или начальник республики один, и каждое из седьми сообществ по голосу: все решится по большинству голосов.

P. 344

The constitution of Neuchatel is a limited monarchy. The machine of this government is indeed actuated by such nice springs, and its wheels are so exceedingly complicated, that it is very difficult for a stranger to distinguish, with any degree of accuracy, the prerogatives of the sovereign, and the franchises of the people: particularly as some even of their most important privileges, depend upon mutual acquiescence and immemorial custom, and not upon any written laws.

С. 83

Нейшательское правление есть ограниченное Монархическое. Машина сего правления движется столь нежными пружинами, и различныя ея колеса так устроены, что весьма трудно чужестранцу точно различить преимущества верховной власти с народными правами; по тому более, что некоторыя из самых знатных их преимуществ зависят от взаимнаго согласия и обыкновений никаким законом неписанных.

P. 350

The prince confers nobility, and nominates to the principal offices of state, both civil and military <...> During the absence of the prince, he is represented by a governor of his own appointing; who enjoys considerable honours indeed, but his authority is very limited. He convokes the three estates; [p. 351] presides in that assembly; and has the casting vote in case of an equality of voices: he has the power also, in criminal cases, of pardoning, or of mitigating the sentence. In his absence his place is supplied by the senior counsellor of state.

С. 89

Государь снесшися с дворянством производит на знатныя гражданския и воинския места государства <...> В отсутствии Короля представляет лицо его определенной им Губернатор, и хотя он в великом находится уважении, однако власть его весьма ограничена. Он созывает собрание трех чинов, где сам бывает [с. 90] председателем, и когда голоса равны, то его голос решит: он имеет также власть уничтожать или послаблять решение. В отсутствие его первой Статской Советник его представляет.

P. 367

This disdainful and ignominious treatment was ill brooked by a free people, unaccustomed to crouch before the insolence of power; and the warmth of their just indignation was still more inflamed by the artful policy of Louis XI. who, jealous of the duke of Burgundy’s power, now entered into a defensive alliance with the eight cantons, in conjunction with the republics of Fribourg and Soleure, in order to counteract the dangerous designs of that ambitious prince.

С. 107

Таковой недостойной и безчестной прием казался несносным вольному народу, мало привыкшему унижаться и страшиться тщеславия Принца, гордящагося своею властию, и справедливое негодование сего народа [с. 108] умножаемо было еще хитрою политикою Лудовика XI, которой завидуя власти Герцога Бургонскаго, заключил оборонительной союз с осьмью кантонами вместе с республиками Фрейбурга и Золотурна, чтобы противиться пагубным намерениям сего честолюбиваго Государя.

P. 452

 <...> towards the commencement of the sixteenth century, Charles III, duke of Savoy, (although the form of the government was entirely republican) obtained an almost absolute authority over the citizens: and he exercised it in the most unjust and arbitrary manner. Hence arose perpetual struggles between the duke and the citizens; the latter continually opposing, either by open violence, or secret measures, his tyrannical usurpation: thus [p. 453] two parties were formed; the zealots for liberty were called eidgenossen, or confederates; while the partisans of the duke were branded with the appellation of mammelucs, or slaves.

The treaty of alliance which the town entered into with Berne and Fribourg, in 1526, may be considered as the true aera of its liberty and independence: for, not long after, the duke was despoiled of his authority; the bishop driven from the city; a republican form of government firmly established; and the reformation introduced.

С. 201

<...> в начале XVI [с. 202] века Карл III Герцог Савойской (хотя вид правления был совершенно республиканской) присвоил себе почти неограниченную власть, которую он оказывал беззаконнейшим и своенравным образом. А сие причиною было безпрестанных споров между Герцогом и гражданами, которые не переставали никогда, открытым ли то образом, или тайными мерами противиться тиранским его поступкам: таким образом произошли две стороны; тех, которые ревностно старались за вольность, назвали E[y]dgenoßen, или союзниками, а Герцоговы партизаны обозначены были именем Маммелуков или рабов.

Союз заключенный сим городом с Берном и Фрибургом в 1526 году может почесться истинною эпохою его свободы и независимости; ибо спустя немного времени Герцог принужден был сложить с себя власть, а Епископа выгнали из города; форма Республиканскаго правления утвердилась, и Реформация была введена.

P. 451

The town of Geneva and its territory, were formerly united to the German empire, under the successors of Charlemain: but as the power of the emperors, feeble even in Germany, was still weaker in the frontier provinces; the bishops of Geneva, like several other great vassals of the empire, gradually acquired very considerable authority over the city and its domains; which the emperors had no other means of counterbalancing, than by encreasing the liberties of the people. During these times of confusion, constant disputes subsisted between the bishops and the counts of the Genevois; for, the latter, although at their first institution merely officers of the emperor, and considered as vassals of the bishops; yet they claimed and asserted a right to the exclusive administration of justice. The citizens took advantage of these quarrels; and, by siding occasionally with each party, obtained an extension of their privileges from both.

С. 200

Город Женева и земля сего общества составляли прежде часть Немецкой Империи в царствование наследников Карла Великаго: но как сила Императоров будучи не велика в центре государства, была еще слабее в пограничных провинциях, то Женевские Епископы по примеру многих других знаменитых Вассалов Империи нечувствительно присвоили довольную власть над городом и его вотчинами; Императоры не находили другаго средства к остановлению их успехов, как умножить вольность и права народа. В сие время безначальства и мятежа Женевские Епископы имели безпрестанные споры с Графами сего города; сии последние хотя с начала перваго их определения были простые Офицеры у Императора, и Вассалы Епископские, однако не убоялись итти против их и защищать мнимое их право на отправление изключительное [с. 201] правосудия. Граждане умели воспользоваться сими спорами, и вступаясь то за ту, то за другую сторону, доставили себе от обеих сторон знаменитыя преимущества.

P. 50

L'esprit de ces régles est d'accorder aux enfans plus de liberté véritable & moins d'empire, de leur laisser plus faire par eux-mêmes, & moins exiger d'autrui.

Anti-Émile (1763)
Jean-Henri Samuel Formey
C. 38

Разум правил сих есть дать младенцам более свободы истинной и менее власти, и дозволить им делать самим, и менее требовать от другаго.

Анти-Эмиль (1797)
Жан Анри Самюэль Формей
Have you found a typo?
Select it, press CTRL+Enter
and send us a message. Thank you for your help!